Украинофильское движение возникло в Российской империи в 1840-е годы. Оно синхронно московскому славянофильству и является одним из вариантов романтического национализма и нациестроительства.

Основные представители украинофильства. Николай Иванович Костомаров, известный русский историк, получивший образование в Харьковском университете, был связан с харьковскими кружками романтического типа, поэтическими кружками, заинтересованными в сохранении украинской старины, создании новой поэзии на народном языке, сохранении фольклорного наследия. Пантелеймон Кулиш, человек с богатой биографией, сыгравший большую роль в создании современного украинского языка, но в то время — гимназический учитель, начинающий романист. Образцом для подражания его романного творчества на протяжении 1840–1850-х годов неизменно выступал Вальтер Скотт. Он мыслил себя в вальтер-скоттовской парадигме — описание прошлого, которое дает нам понимание себя в рамках настоящего. Романтизм отсылает нас к созданию воображаемого сообщества, воображаемой традиции через сохранение и выстраивание образа. Имя, которое первым приходит на ум в связи с украинофильством, — это Тарас Шевченко. Стоит отметить, что в деятельность возникающего кружка он входит существенно позднее.

Зарождение украинофильства связано с активностью Третьего отделения, что придает ситуации некоторую долю комизма. Первоначально оно возникает в Киеве в Университете Святого Владимира, который был учрежден вместо закрытого Виленского университета для насаждения русских начал и противоборства с польскими влияниями. Эта ирония истории глубоко закономерна: сама логика противодействия одним национальным проектам автоматически актуализирует национальные движения, в том числе вызывает целый ряд непредусмотренных побочных эффектов.

В 1845 году возникло Кирилло-Мефодиевское общество, его лидером стал Николай Иванович Костомаров. Это был очень небольшой круг людей. Был написан программный текст «Книга бытия украинского народа», где Украина осмысляется в мессианских образах, заимствованных из книги «Польское пилигримство» Адама Мицкевича. Была придумана символика общества, сделали кольца с символикой общества. Здесь мы можем видеть заимствования европейских традиций, отсылающих к карбонариям, к «Молодой Италии», аналогичным практикам европейского романтизма.

В дальнейшем в деле Третьего отделения возникло особое рассуждение о тайных знаках на теле, есть ли они у подозреваемых. Полагали, что на теле арестованных есть некая единая татуировка, которая позволяет опознать кирилло-мефодиевцев. Арестованные были подвергнуты физическому осмотру, но никаких подобных знаков на теле, разумеется, не было обнаружено. Здесь мы опять видим карбонаристскую образность, связанную уже с сицилийской Коза Нострой. Третье отделение мыслит в рамках такого представления о своих оппонентах, и сами оппоненты во многом рассуждают в подобной логике.

Кирилло-Мефодиевское общество, состоящее всего лишь из нескольких человек, едва ли не приходит к концу, поскольку для самого Николая Костомарова была характерна преимущественно литературная увлеченность, жизнь в тексте. В тексте он крайне радикален, но как общественный деятель и организатор он подобной фигурой не являлся. Вторую жизнь Кирилло-Мефодиевское общество приобретает чуть позднее, когда в кружок входит Пантелеймон Кулиш, который в это время оказался в Киеве. Затем присоединился Тарас Григорьевич Шевченко. Однако к моменту серий арестов, которые происходили весной 1847 года, общество фактически распалось. Костомаров в это время собирался жениться и готовился к профессорской карьере. Пантелеймон Кулиш отправился в зарубежную командировку от Петербургского университета на несколько лет. Мы видим, что в это время организация распадается.

Но Третье отделение производит серию арестов. По результатам анализа конфискованных бумаг, проведенного Третьим отделением, мы видим, что оно мыслит в рамках уже вполне современных логик. Третье отделение понимает, что перед ним вариант национального движения в ранней стадии. В отношении кирилло-мефодиевцев была выбрана достаточно умеренная политика. Третье отделение с санкции императора решает не афишировать произошедшее, не давать существенных сроков, не предавать арестованных суду и ограничиться административным наказанием. Нужно было вообще не артикулировать возникающую проблематику украинского национализма.

В рамках Третьего отделения возникает само понятие украинофильства. Когда чиновники пытались упорядочить схему национальных движений, существовавших в это время, они ввели общее понятие славянофильства, подразделяя его на зарубежное, то есть в первую очередь чешское национальное возрождение, и славянофильство в пределах Российской империи. Последнее они подразделяют на московское — тех, кого мы теперь и знаем под именем славянофилов, — и на украинофилов как некий локальный вариант движения. Сближение со славянофилами в действительности оказывается неслучайным.

Рекомендуем по этой теме:
12941
Славянофильство и западничество

Уже в 1850-е годы Пантелеймон Кулиш сблизился с Алексеем Хомяковым и Аксаковыми. Во второй половине 1850-х, когда славянофилы начали издавать журнал «Русская беседа», именно на его страницах появился не только целый ряд произведений Пантелеймона Кулиша, но и его главный роман-манифест украинофильского движения. Предисловие к этому тексту выступало как политическая программа украинофильства, которое на этой стадии пытается также позаимствовать и осуществить трансфер славянофильской программы, а именно тезиса о неполитичности. В версии Константина Аксакова неполитичным оказывался русский народ в противопоставлении государству, а в оптике Пантелеймона Кулеша подобным неполитичным народом выступают украинцы, которые должны реализовать новый образ устроения социальной и культурной жизни. Украинофильство здесь пытается демобилизоваться, представить себя как движение, которое не является угрозой, принципиальной опасностью для имперских порядков и альтернативных проектов, — например, для программы большой русской нации, которая заявляется в программе Министерства народного просвещения и в текстах историка и идеолога русского прошлого в рамках официальной народности Устрялова.

В 1860-е годы издавался двуязычный петербургский журнал «Основа», редактором которого был Василь Белозерский. Активными деятелями, основными сотрудниками были Пантелеймон Кулиш и Николай Костомаров. В том числе и через «Основу» украинофильство приобретает молодое поколение участников движения.

К концу 1870-х годов в рамках украинского национального движения оно связывается с негативными коннотациями: украинофильство теперь понимается как противоположность украинству. Под украинством понимается украинский национализм, своей целью ставящий образование самостоятельного национального государства. Украинофильство в 1880-х годах понимается как логико-культурничество, ограничение своих национальных задач культурной работой и попыткой заключить компромисс с существующим имперским порядком.

Важнейшим водоразделом стал не столько Валуевский циркуляр 1863 года, сколько Эмская депеша, которая привела к запрещению печатания и преподавания на украинском языке. Негативная программа, с одной стороны, вынесла центр украинского национального движения за пределы Российской империи и сделала его неподконтрольным. С другой стороны, не подкрепленная активной программой нациестроительства, она оказалась фактором, мобилизующим и политически радикализирующим чувствительные к украинской национальной проблематике группы, поскольку Эмский указ продемонстрировал позицию имперского центра как отказывающегося от поиска компромисса и нецелесообразность попыток со стороны украинского национального движения искать промежуточные варианты. Это обеспечило потерю морального авторитета со стороны украинофильства как культурничества, а также формирование нового центра украинского национального движения, а именно в Галиции, в пределах Австро-Венгерской империи, и ставку украинского национального движения, существующего на Надднепрянщине, в пределах Российской империи, через связь с галицийским движением, которое в это время начало активно мыслиться и представляться в образах украинского Пьемонта по аналогии с итальянским национальным движением, логикой Рисорджименто — собиранием единой Италии. Появился образ единой большой Украины, который вышел за пределы раннего украинофильства, связывающего украинство с православием. Здесь украинство мыслится во внеконфессиональных рамках, как некая этнокультурная общность.