В мире много интересного, и то, что интересует нас, само по себе представляет глубокий интерес. Интересы людей бесконечно разнятся, но можно выделить категорию «интересного» как общетеоретическую, подобно тому, как мы различаемся своими представлениями о добром и прекрасном и, тем не менее, категории доброго и прекрасного составляют основу этики и эстетики.

1

«Интересное», как категория философская и эстетическая, остается практически неисследованным. Интересное — это нечто такое, что, с одной стороны, представляется маловероятным, а с другой стороны, предъявляет наиболее убедительное доказательство своего существования. Например, какая теория интересна? Не та, которая доказывает нечто самоочевидное, пусть и убедительно, но не совершая при этом никакого прорыва, никакого значительного изменения в нашем представлении о вещах. Но интересна и не та теория, которая доказывает нам нечто маловероятное, но при этом делает это неубедительно, произвольно, хаотически. По-настоящему интересна именно такая теория, которая наиболее последовательно, убедительно доказывает нам то, что совершенно невероятно. В этом смысле Нильс Бор, который сказал: «Эта теория представляется нам истинной, но достаточно ли она сумасшедшая, чтобы быть вполне истинной?» — указал на модальность интересного, которая сочетает в себе две стороны: маловероятное и достоверное.

Таким образом, интересное с философской точки зрения можно определить почти математически: как дробь, в числителе которой находится достоверность, а в знаменателе — вероятность. Чем более достоверна и чем менее вероятна та или иная идея, тем она интереснее. Это относится не только к теории, но и к художественной литературе, к сюжету. Лучший сюжет сочетает в себе, с одной стороны, непредсказуемость, а с другой — неизбежность. Бывают такие происшествия, которые совершенно неожиданны — и вместе с тем естественны и закономерны (пушкинское «какую штуку удрала со мной Татьяна — вышла замуж!»).

2

Как говорил Аристотель, всякое познание начинается с удивления. Нечто поражает наш разум, изумляет нас, то есть выводит из привычного состояния ума и тем самым ведет от одних вопросов к другим, от вопросов мелких, бытовых, к более сложным, а затем и к вопросам вселенским, метафизическим. Я хотел бы добавить к этому постулату Аристотеля, что философия не только начинается с удивления, но и заканчивается удивлением. На эту тему есть известное суждение Канта о том, что чем более мы предаемся размышлению, тем более мы удивляемся двум вещам: звездному небу над головой и нравственному закону в своем сердце. То есть удивление — это и результат философии.

Категория интересного не так давно вошла в поле зрения исследователей. В своей книге «Что такое философия?» об интересном обронили несколько замечаний Делёз и Гваттари, известные французские философы, одни из зачинателей постмодерна. Они говорят о том, что философия — это не познание, и поэтому цель философии — не истина, а нечто важное, примечательное, поражающее воображение; в этом смысле занятия философией даже не предполагают поиска истины. Здесь, на мой взгляд, уклонение от истины зашло чересчур далеко: презрение к истине делает постмодерную теорию прямой противоположностью классической, традиционной теории науки, которая держится за критерий истины. Но я полагаю, что интересным является не то, что бросает прямой вызов истине или фактам, а то, что соединяет в себе истинное и невероятное, т. е. являет истину там, где ее не ждешь, где она противоречит здравому смыслу.

3

Самые интересные высказывания — это те, которые относятся к жанру афоризмов. Я приведу пример того, что можно считать интересным не в масштабе большого трактата или романа, а в минимальном жанре словесности. Если мы вдумаемся в жанровую природу афоризмов то увидим, что в них содержится не опровержение истины, как таковой, а неожиданное утверждение малоочевидной истины. Классический афоризм — высказывание Гераклита, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Казалось бы, по нашему житейскому опыту, сколько раз мы входили в одну и ту же реку! Однако, если учесть, что река состоит из той воды, которая протекает через ее русло, то мы обнаружим истинность гераклитова высказывания, хотя оно и противоречит здравому смыслу. Такая истинность, хотя и неочевидная, опознается нашим более глубинным, сверхэмпирическим опытом. «Действие — последнее прибежище тех, кто лишен воображения» — в этом афоризме О. Уайлда выворачивается наизнанку тривиальное представление о том, что к мечте склонны люди, неспособные к действию. Именно в таких парадоксах, как бы переворачивающих самоочевидные истины, и раскрывается мастерство афориста, который не уводит нас от истины, а приводит к ней, но наиболее неожиданным, изумляющим нас путем.

4

Слово «интересное» восходит к понятию финансового интереса, и только сравнительно недавно, в 18-м веке, стало использоваться как синоним любопытного, вызывающего интеллектуальный интерес. Между тем еще с 15–го века «интерес» употреблялось в меркантильном смысле, как интерес с какого-то вложения. Интерес очевидным образом возрастает по мере того, как вложение увеличивается, а вероятность успеха снижается: наибольшую прибыль приносят самые рискованные вложения. Точно так же и наиболее рискованные высказывания обеспечивают им наибольшую содержательность. Чем меньше гарантии, тем больше интереса. Экономическое понятие лежит в основании этой философской категории.

5

Какое самое интересное событие мировой истории? Что невозможно для человека? Наверное, воскреснуть, преодолеть смерть. И тем не менее, именно это чудо, насколько оно подтверждено Евангелиями и религиозным опытом человечества, оказывается самым интересным, центральным событием западной цивилизации, вокруг которого группируются события собственно истории и которое делает наше проживание времени по-настоящему историчным, целеполагающим, направленным к достижению бессмертия. Это пример того, насколько интересное формирует нашу жизнь. Оно — не просто сфера каких-то поверхностных увлечений, оно лежит в основании нашей культуры. Между тем есть наука о таких категориях, как прекрасное и безобразное (эстетика), есть наука о добром и злом (этика), но нет науки об интересном и неинтересном (скучном, пустом, тривиальном), хотя эта категория, как я уже старался показать, возникает повседневно в нашем восприятии мира. С нее начинается наше внимание к тому или иному предмету, и этой же категорией заканчивается его изучение: насколько интересным он оказался?

6

Современные физики употребляют понятие интересного для того, чтобы описать устройство Вселенной. Оказывается, она устроена именно так, чтобы порождать наибольший интерес. Знаменитый физик Фриман Дайсон объясняет совокупность зол, катастроф, катаклизмов в нашей Вселенной тем, что жизнь не должна застывать в каком-то благополучном состоянии, и, чтобы быть интересной, она должна включать в себя и эти события, нарушающие ее баланс. В теории хаосложности (chaoplexity) интересное используется как синоним сложного.

7

Таким образом, наука об интересном уже возникает, потому что это едва ли не основная категория нашего отношения к вещам и друг к другу. Когда говорят о том, что женщина в интересном положении, тем самым указывают на рождение новой жизни: в одном существе оказываются два существа. Это чудо рождения, возникновения бытия из небытия и составляет суть интересного. «Интересное» этимологически происходит от латинского «inter–esse», «быть между». Между бытием и небытием, между очевидным и невероятным. Шансы на возникновение жизни и разума статистически ничтожны во Вселенной, что и делает жизнь и мышление захватывающе интересным приключением. Мне хотелось бы завершить этот разговор призывом к тому, чтобы изучать интересное, то есть делать интересным для нас само его постижение.