Известно, что тема эстетики — это либо искусство, либо прекрасное ― прекрасное в природе и искусстве. Но поскольку речь пойдет о современной эстетике, то одна из ее специфических черт — это довольно существенное расширение тематического поля. Это не означает, что искусство перестало быть предметом интереса современной эстетики, но как минимум это важный момент. Искусство стало одним из сегментов, одним из элементов более широкого эстетического поля. Вот о чем я бы хотел поговорить далее: что это за эстетическое поле и в силу каких процессов оно возникло? С чем связано расширение эстетического за пределы искусства и за пределы прекрасного?
Рекомендуем по этой теме:
210116
Главы | Эстетика пропорций

Это связано не в последнюю очередь с тем, что многие теоретики начиная с конца 1980-х годов называют эстетизацией. Эстетизация — это масштабный, многомерный и долговременный процесс, который происходил с обществом модерна на протяжении последних десятилетий, строго говоря, на протяжении последнего столетия. Под эстетизацией подразумевается ряд трансформационных процессов, в результате которых происходят довольно масштабные и серьезные изменения в установках человеческих масс. Эти изменения в первую очередь затрагивают изменения в отношении к миру, в отношении к самому себе, изменения, которые связаны с той ролью, которую чувственность, материальность играют в социальной и культурной жизни.

Если говорить о современной эстетике, то она довольно существенно отличается от того, как эстетика понималась в прежние десятилетия, и тем более от того, как она воспринималась 100–150 лет назад. Как известно, эстетика возникла на рубеже XVII–XVIII веков в рамках ряда философских доктрин, основной темой которых было искусство. Специфика современной эстетической постановки вопроса заключается в том, что сфера эстетического существенно расширена: она не ограничивается искусством, включая его в качество одного из своих сегментов, одного из своих элементов. Далее я бы хотел поговорить о тех процессах, о тех основаниях и мотивах, которые привели к возникновению этого различия, к трансформации от классической, первоначальной постановки вопроса в отношении эстетического к современной эстетике.

Современная эстетика не в меньшей степени, чем искусством, интересуется сферой социального, которая прежде, как известно, достаточно последовательно исключалась из области ее интереса. Не в последнюю очередь это объяснялось тем, что искусство трактовалось как более или менее изолированная область. Наверное, все помнят, что одна из ключевых черт искусства — это его автономия, это его способность сохранять структурную целостность, которая, помимо прочего, выражается в способности генерировать специфическую предметность и в способности вызывать определенный тип чувств, определенный тип переживания восприятий, который, как правило, не встречается в повседневности. Здесь я бы хотел заметить, что эта автономия, эта изолированность, эта разделенность социального и художественного — это тем не менее одна из форм, один из этапов коммуникации, связи между эстетическим и художественным. В частности, это выражается в том, что искусство, помимо прочего, выполняло эксклюзивную роль, роль социальной дифференциации, роль стратификации общества на уровне доступа к определенным типам опыта, типам восприятия, типам предметности и так далее. Современная эстетика тематизирует социальное позитивно или положительно. Эта связь не проходит фоном и не служит условием существования, условием возможности эстетического, а это позитивная, эксплицитная и одна из основных ее тем.

Эти изменения в тематике, в постановке вопросов связаны с теми процессами в обществе, которые многие теоретики называют эстетизацией. Эстетизация — это, на мой взгляд, один из процессов, который связан с модернизацией. Когда мы говорим об обществе модерна, то, пожалуй, мы должны говорить о тех вещах, которые связаны с изменением в самосознании субъекта модерна. Эти изменения реализуются не только в области политики, в области доступа к политической деятельности, в распространении всеобщего избирательного права, не только в сфере экономики, которая связана с развитием капиталистического общества, но это также связано с изменениями в сфере чувственного, в том, что некоторые теоретики называют сенсориумом. Эмансипация субъекта ― его возникновение, возникновение самосознающего индивида ― невозможна без возникновения субъекта, который в какой-то сфере осознает и контролирует свою чувственную сферу. Пожалуй, можно даже сказать, что усиление этого мотива, усиление интереса к эстетическому не только на институциональном уровне, но и на уровне индивида — это одна из центральных черт, один из важнейших симптомов, указывающих на динамику модерна, на динамику модернизации.

Так вот, что такое эстетизация, делящаяся разными теоретиками на различное количество этапов, которые по-разному характеризуются? Есть консенсус касательно того, что эстетизация — это реальный трансформационный процесс, о котором можно говорить не только в терминах эстетики, не только в терминах философии, но вместе с тем используя по возможности и социологические подходы. Я бы хотел упомянуть о еще одном важном симптоме, который связан с изменениями в природе эстетического, — это возникновение в последние десятилетия устойчивого интереса социологии к сфере чувственного. Этот интерес различный по знаку, по мотиву, по импульсу, но тем не менее можно констатировать его устойчивость. Можно вспомнить первоначальные критические проекты Франкфуртской школы, Адорно или аффирмативное отношение к эстетической сфере со стороны других адептов и других участников Франкфуртского института, таких как Герберт Маркузе, которые рассматривали эстетическую сферу как одну из парадигм, одну из позитивных моделей для эмансипативного развития общества, для его позитивных трансформаций. Или мы можем вспомнить о так называемой новой социологии искусства, которая связана теоретически с культурсоциологией, которая воспринимает эстетический опыт не как симптом каких-то реальных социальных отношений, не как вуаль, не как нечто, что скрывает социальную реальность, а воспринимает позитивно, как ту сферу, в которой способны генерироваться новые типы социальности, где способны генерироваться новые возможности самосознающего субъекта, новые типы общности.

Эстетизация связана прежде всего с экономической сферой, с медиа, с самой историей искусства. Наверное, одним из важнейших триггеров ― пусковых механизмов ― была ранняя история эстетической сферы, ранняя история эстетики. Возникновение музея во многом привело к тому, что искусство утратило известную долю своей автономности. Это связано прежде всего с тем, что музей воспринимался как социальная и публичная институция, которая обеспечивает доступ широким слоям населения. Сама композиция музейного пространства, в рамках которой на одной плоскости располагаются отдельные произведения искусства, автоматически ведет к известной либерализации отношения к сфере искусства. Когда ваш взгляд может скользить от одного произведения к другому, центр тяжести переносится с самого произведения искусства, которое, как мне представляется, было призвано захватывать ваше внимание и ваш разум, на свободу, на интересы воспринимающего, на свободу зрителя: он сам решает, как ему распорядиться своим вниманием, распорядиться своим телом, как перемещаться от одного произведения искусства к другому.

Рекомендуем по этой теме:
4641
История музея

Развитие средств информации в XIX веке и особенно в последние десятилетия, в последние годы, мне кажется, масштабно усиливает эту эмансипативную тенденцию, которая была заложена в музеи. Известен тезис из программной работы Вальтера Беньямина «Произведения искусства в эпоху технической воспроизводимости», который остается актуальным сегодня или, может быть, только сегодня и обретает настоящую актуальность: когда образ становится мобильным, когда он становится в известной степени трансмедиальным, он не связан со своим первоначальным медиумом и скользит от одного средства репрезентации к другому, и в значительной степени изображения доставляются зрителю, а не он вынужден прилагать какие-то усилия, для того чтобы оказаться в какой-то символической власти, которую на него должен оказывать образ.

Что характерно для последних десятилетий или последних лет — это то, что эмансипационная тенденция приходит к своему завершению. Этот перенос тяжести с артефакта на опыт зрителя сегодня выражается в том, что современный индивид испытывает интенсивное раскрытие или интенсивное присутствие своей внутренней сферы ― сферы переживания. Опыт перцепции, опыт восприятия обретает известную автономию. Здесь очевидна историческая перекличка с автономией искусства, которое в какой-то степени было безразлично по отношению к тому, кто его воспринимает. Оно, напротив, выступало с позиции диктата по отношению к своему зрителю, который воспринимался фактически автоматически, как своего рода профан по отношению к сакральному содержанию искусства.

Сегодня многообразие артефактов, материальных поверхностей, изображений, с которыми мы сталкиваемся, в известной степени нейтрализует власть контента, власть визуального содержания и высвобождает сам перцептивный акт, высвобождает сам опыт. Только в этом случае, при этих перцептивных условиях, индивид становится по-настоящему современным ― он становится свободным. Эстетический опыт — это прежде всего территория свободы. Формальная специфика эстетического опыта, в частности, состоит в том, что он не встроен в другие опыты, что его осуществление и его цель не располагаются за его пределами, а он осуществляется ради себя самого, он представляет собой своего рода автономное пространство ― по крайней мере, на тот момент, на то время, пока он осуществляется. Это уникальное пространство свободы, которым мы сегодня располагаем и которого, как я смею утверждать, не было у нас еще никогда. Это пространство, на которое не может посягнуть никто извне: ни государство, ни институции, ни исторические каузальности, ни что бы то ни было.

В конечном итоге это, конечно, не освобождает нас от социального детерминизма, но это возвращает нам на какое-то время ощущение абсолютной свободы — свободы распоряжения собственным миром, собственным временем, собственным пространством.