Чем особенно интересен регион долины Оахаки историкам мезоамериканской цивилизации? Почему формирующееся государство сапотеков сталкивалось с сопротивлением региональной знати? Какие элементы идеологии устрашения были распространены в Монте-Альбане? Об этом рассказывает кандидат исторических наук Дмитрий Беляев.

Оахака — это один из самых важных регионов внутри древней Мезоамерики. Он приблизительно совпадает с территорией нынешнего мексиканского штата Оахака, потому что это регион, который очерчен географически, это регион, который очерчен культурно. Второй особенностью этого региона является то, что с древнейших времен, по-видимому, с 4 тысячелетия н. э., а может быть, и раньше, двумя основными этнолингвистическими группами, которые населяли этот штат, были родственные друг другу — но родственные на очень далеком уровне — сапотеки и миштеки, которые говорили на языках, входящих в ото-мангскую языковую семью — одну из самых распространенных в Мезоамерике.

Название «сапотеки» и название «миштеки» — это название внешнее, которое дали им в XVI веке или во второй половине XV века ацтеки, поэтому это название на науатле. Исходно самоназвание двух этих народов, этих двух больших групп одинаково, хотя звучит на их языках по-разному, но в принципе оно означает «люди облаков», или «люди дождя». Они себя связывают с облаками, с дождем, и это показывает, как важна для них была вся сфера культуры и вся сфера представлений, связанных с облаками и дождем.

Оахака была одним из регионов, в котором очень быстро и очень рано происходит политическое развитие, потому что довольно долго там не существовало вождеств. Приблизительно до VIII века там продолжали существовать общества без централизованной власти вождей. А период существования вождеств довольно короткий. Но именно на примере сапотекских и миштекских обществ очень хорошо видно, как быстро из прежних лидеров общин, которые, очевидно, были духовными лидерами, формируются новые лидеры, военная власть, передающаяся по наследству.

Мы не знаем названий этих древних поселений, но мы знаем их под археологическими названиями. В центральной части долины Оахаки, которая была ядром развития сапотекской культуры, очень хорошо видно, как в поселении, которое мы называем Сан Хосе Моготе и которое было довольно долго общинным центром, где располагалось главное общинное святилище, где-то на протяжении VIII века до н. э. на месте прежнего общинного святилища вдруг строится резиденция вождя. Теперь это уже не место, где все люди собираются, где они проводят праздники, где они отправляют ритуалы, теперь это место, где живет богатая семья, и место, где эта богатая семья хоронит своих умерших.

Это очень важный момент в Мезоамерике: поскольку не существовало идеи об абсолютном отделении мертвых от живых, то не существует идеи некрополя, не существует идеи города мертвых или отдельного места для мертвых. Твои покойники, твои умершие, они же твои предки, хоронятся, как правило, прямо под полом дома или в специальных местах, потому что культ предков — это очень важная характеристика общества. И если вожди хоронят своих умерших, своих предков, своих родственников здесь же, в резиденции, это показывает, что таким образом они апроприируют, определенным образом захватывают прежние сакральные пространства. Напомню, что на месте резиденции раньше располагался общинный храм или общинное святилище.

Приблизительно через 250 или 300 лет формируется уже первое сапотекское государство с центром в Монте-Альбане.

После того как это государство приблизительно с середины или со второй половины V века уже оформляется как ранняя политическая структура государственного типа, мы видим довольно быстрое развитие. Оно быстрое, но, с другой стороны, очень и очень непрямое, извилистое. На примере сапотекского государства, на примере Монте-Альбана мы хорошо видим, с одной стороны, как формируются государственные структуры, как дальше общество начинает трансформироваться в связи с этой политической революцией, и археологи, которые описывают формирование государственного общества в Монте-Альбане, назвали его великой трансформацией — термин, заимствованный из работы Карла Поланьи, известного историка и социолога, который писал об английской революции и формировании капитализма в Англии.

И в то же время мы видим сопротивление. Это очень интересный момент, потому что как раз на примере центральной части долины Оахаки и сапотекского государства мы видим, как, несмотря на то что вся эта долина общей площадью около 2,5 или 3 тысяч квадратных километров была объединена под единой властью, начинает формироваться новая иерархия управления, появляются новые бюрократические стандарты, новые стандарты жизни. В то же время прежде независимые отростки долины, такие микродолины, в которых раньше были независимые вождества, продолжают пытаться каким-то образом сопротивляться, сохраняя свою старую идентичность.

Это очень интересный пример, он стал понятен относительно недавно, в ходе археологических работ 1990–2000-х годов. На примере одной из этих поддолин — Тлаколула она называется — видно, как местная элита, несмотря на то что она уже подчинена верховной государственной власти, продолжает пытаться сохранять какие-то свои особенности, определенные элементы прежней культуры, связанные опять-таки с элитой, со знатью. Прежняя столица этого вождества несколько раз на протяжении III–II веков до н. э. сжигается, и сжигается она как раз в ходе конфликтов между новой государственной властью и прежней знатью, которая стала теперь региональной знатью и которая отчаянно этому сопротивляется.

Когда мы обычно говорим о развитии мезоамериканских государств, мы, как правило, представляем, как они падают, впадают в кризис и коллапсируют, как такое последовательное усиление, последовательное укрепление центральной власти. На самом деле борьба с центральной властью, различные фракции, группы внутри — все это было очень важной чертой, о которой мы как раз не очень хорошо знаем.

Рекомендуем по этой теме:
4572
Мезоамерика на заре цивилизации

В конце концов центральной монте-альбанской власти удается справиться и с этими сопротивляющимися потомками прежде независимых правителей, прежде независимых вождей. После того как монте-альбанское государство распространяется уже за пределы центральной части долины, начинаются завоевания, и это очень интересный процесс, потому что это был процесс, который теснейшим образом связан с формированием письменности. Сапотеки создали свою особую систему письма. Первые письменные памятники датируются еще VI веком до н. э., то есть еще до создания Монте-Альбана, они были найдены в Сан Хосе Моготе.

Самое интересное, что основной корпус наших письменных памятников — это так называемые танцоры. На самом деле это каменные блоки, каменные панели с изображением людей, которые, когда они впервые были описаны археологами, казалось, танцуют. На самом деле в процессе стало ясно, что они вовсе не танцуют, а мучаются. У них вырваны внутренности, вырваны сердца, выпущены кишки и так далее. И такого рода поза танцора — это на самом деле поза человека, который мучается, корчится от боли. Судя по всему, это была традиция, придуманная в Сан Хосе Моготе до основания Монте-Альбана, а потом свойственная именно монте-альбанской пропаганде и триумфальному военному искусству.

Потому что в определенный момент, где-то к концу I тысячелетия до н. э., в первые века н. э., все эти ранее существовавшие монументы были объединены в общую гигантскую галерею, которая была расположена на главной площади города, на главной площади столицы. Там более трехсот монументов. Возможно, что они были свезены из различных регионов.

Каждый из этих монументов изображает поверженного пленника с его календарным именем — это очень важный момент.

И таким образом, это хроника, летопись завоеваний.

Впоследствии были созданы каменные монументы следующего типа: это тоже военные триумфальные монументы, которые изображают иероглифическое название того или иного города и дату, когда он был завоеван, и символически передано поражение, потому что голова правителя отрублена и смотрит вниз иероглифа завоеванного города.

Сапотекская письменность, к сожалению, еще не до конца дешифрована, только первые приступы к дешифровке. Но уже сейчас можно попытаться, используя сравнительные данные по более поздним памятникам, идентифицировать некоторые из этих топонимов. В частности, мы очень хорошо видим, как была завоевана долина к северу от Монте-Альбана, которая ведет на север и, таким образом, приводит к Центральной Мексике. Это небольшая долина, очень маленькая, и там существовало довольно долго свое небольшое политическое образование. Потом, где-то ко II веку н. э., ее завоевывают сапотекские цари из Монте-Альбана. Что они делают? Прежде всего они разрушают прежнюю столицу, они разрушают жилища прежних вождей, они строят новый политический центр, что очень важно, они на платформе в этом новом властном центре строят так называемую стену черепов.

Стена черепов — это гениальное мезоамериканское изобретение, это военный монумент, который призван запугать людей, один из элементов идеологии устрашения. У пленников, которых захватывают в плен, которых побеждают, отрубаются головы. Головы эти тщательно очищаются, черепа протыкаются и насаживаются на жерди. Это выглядит, действительно, как стена, сделанная из черепов. Впоследствии их делают из камня. Самая ранняя стена черепов происходит из Оахаки, из долины Куикатлан. Видимо, она была придумана как раз сапотеками. И каждый человек, который приходил в этот новый политический центр, в региональную столицу, которая контролировала всю эту долину, видел черепа побежденных противников и понимал, какой великий царь правит в Монте-Альбане, и, естественно, устрашался и уже бунтовать не собирался.

Очень важно, что эта небольшая долина Куикатлан стратегическая, она контролирует один из путей на север, и дальше начинаются буферные зоны. Видимо, там была граница с каким-то соседним государством, с которым Монте-Альбан соперничал или воевал.

Рекомендуем по этой теме:
20020
FAQ: Парадокс конкисты

Монте-альбанское государство — мощная региональная держава, ее довольно сложно пока назвать империей, мы не очень хорошо видим, как она распространена за пределами Оахаки. Но она существует и на протяжении первой половины I тысячелетия н. э., и кризис начинается где-то с VI или VII века, и дальше в долине Оахаки происходит много разных интересных вещей: дезинтеграция, вырастают местные князья. Это один из самых интересных регионов.

Соседями сапотеков являются миштеки, о которых нам гораздо больше известно — об их поздней истории начиная с XI века. Археологические исследования 1990–2000-х годов неожиданно показали, что эти люди сыграли в истории всей Оахаки очень важную роль, еще за тысячи лет до того, как они попадают в поле зрения письменных источников. Раньше казалось, что миштеки живут в небольших горных долинах, поэтому их сельскохозяйственный потенциал меньше, демографический потенциал меньше, все думали, что эти горцы всегда были полуголодные, набеговая экономика, наподобие горцев Северного Кавказа, ничего интересного нет.

Археологический проект, особенно археологический проект, в котором в том числе я принимал участие в 1999 году, показал, что в действительности в этих небольших горных довольно плодородных долинах людей жило довольно много начиная с I тысячелетия до н. э. И, судя по всему, как раз военное давление этих не сказать чтобы полуголодных горцев, но тем не менее людей, живущих в горных долинах, их постоянные набеги на более обширную и более плодородную долину Оахаки и привели к тому, что сапотекские вождества объединились, и их общество начало трансформироваться в государство.

Неожиданно выясняется, что на этих горных склонах располагались города площадью 1 квадратный километр, то есть где-то около 100 гектаров или больше.

Это довольно сложно, потому что плоского места там очень мало. Но тем не менее эти люди строили монументальную архитектуру, они строили платформы, они пытались строить небольшие пирамиды — им не надо строить большие пирамиды, потому что они и так живут в горах.

Мы видим очень интересную систему взаимодействия: сначала мы видим давление с гор, а потом, когда формируется уже монте-альбанское государство, сапотекское, в свою очередь под влиянием, заимствуя эти образцы поведения, миштеки начинают формировать свое государство. Они меньше, чем сапотекское государство, они не такие развитые. Но они тоже заимствуют идею военных триумфальных монументов с изображением пленников, они заимствуют идею стен черепов или выставление черепов как элемент идеологии устрашения. И на протяжении I века до н. э. вплоть до III века н. э. эти миштекские государства очень быстро расцветают, активно участвуют в торговле, активно участвуют в обмене и становятся очень важными игроками, очень важными участниками истории Мезоамерики. К сожалению, письменные памятники у них не очень обильные, и письменность эта, заимствованная у сапотеков, тоже в общем недешифрованная, поэтому имен мы не знаем, мы видим только процессы.