task-image
По мнению политологов Габриэля Алмонда и Сиднея Вербы, ни парламент, ни партии, ни выборы не сделают политическую систему демократической без участия гражданского общества. А насколько активным оно должно быть?
Пассивным
Умеренно активным
Очень активным
mistake
Увы, вы ошиблись...

В этой лекции мы рассмотрим классические исследования политической культуры, которые предпринимались в рамках современной политической науки с середины XX века вплоть до сегодняшнего дня. Изучим три наиболее значимых исследования. Первое — классическое новаторское исследование Габриэля Алмонда и Сиднея Вербы «Гражданская культура» (англ. The Civic Culture). Второе — исследование Рональда Инглхарта и его соавторов, которое посвящено ценностному сдвигу в результате достижения обществами определенного уровня экономического развития и ситуации экзистенциальной безопасности. Третье — выпущенное в 1993 году исследование Роберта Патнэма «Чтобы демократия сработала» (англ. Making Democracy Work). 

Это три разных по характеру исследования, но их объединяет общий пафос и тревога. Все они посвящены вопросам усвоения, выживания и укоренения демократии. Речь идет об условиях, которые не связаны с формально закрепленными правовыми политическими институтами. Известно, что одних выборов, или конституции, или партий, если они закреплены правовым образом, недостаточно для нормальной работы демократии. Исследователи давно изучают вопрос устойчивости демократии, но не на уровне формальных политических институтов, а на уровне ориентаций и предрасположенностей граждан, которые можно объединить в понятие политической культуры.

Рекомендуем по этой теме:

Начнем наш анализ с первого новаторского исследования Алмонда и Вербы, которое было выпущено в начале 1960-х годов. Нужно отметить, что на содержание работы сильно повлияло время пиковой стадии холодной войны. В этой работе Алмонд и Верба рассуждают о том, как демократия может прижиться в обществах, только получивших политическую независимость, с учетом того, что за эти страны шла борьба между США и Советским Союзом, которые хотели включить их в свою сферу влияния. Алмонд и Вербе, как и другие исследователи той эпохи, отмечали, что эти новые общества сталкиваются с проблемами: резкий рост политического участия, масштабное распространение всеобщего избирательного права и других гражданских прав. Это путь, который западные общества проходили в течение нескольких десятилетий или веков, новые общества прошли очень быстро и мгновенно оказались модерновыми с точки зрения масштабов политического участия.

Алмонд и Верба указали, что расширение участия не гарантирует установления демократии по англосаксонскому или западному образцу, потому что широкое участие, разные политические институты, которые должны включать население в политическую систему координат, партии, парламент, выборы — все это совместимо и с недемократической политической системой. Алмонд и Верба прямо писали о том, что широкое массовое участие может оказаться как демократическим по своему характеру, так и вписываться в недемократический порядок. Они назвали такой порядок тоталитарным, подразумевая идеи Советского Союза. Также недемократический режим они относили к реалиям Европы между войнами, потому что в межвоенное время массовое участие не всегда было связано с демократическими практиками. Алмонд и Верба задумывались над условиями, при которых широкое участие людей в политике приобретет только демократический характер. Для решения этого вопроса им понадобилась концепция и понятие политической культуры. Политическая культура управляет внеинституциональными аспектами политики, которые направляют политику в сторону демократического или недемократического модуса. Алмонд и Верба разработали свою концепцию на основе предыдущих исследований. Основная идея этой концепции в том, что демократии как определенной политической системе или политическому режиму свойственна политическая культура, которую они назвали гражданской культурой (англ. civic culture). 

По Алмонду и Вербе, гражданская культура — особая культура, которая является культурой баланса и умеренности между излишней пассивностью и излишней активностью; между способностью вступать в политическую борьбу и готовностью признать наличие общего консенсуса по поводу базовых ценностей общества; между аффективным и прагматическим отношением к политике. По Алмонду и Вербе, эта срединная позиция политической культуры, которая свойственна демократии, и гражданская культура не случайна, потому что эта позиция позволяет миновать Сциллу излишней пассивности и Харибду излишней активности населения. Для Алмонда и Вербы это было важно, потому что излишняя пассивность ведет к установлению авторитарных практик, поэтому делает граждан жертвами тех решений, которые принимают властители. Излишняя активность тоже не приветствовалась Алмондом и Вербе, потому что они хорошо помнили реалии межвоенной Европы. Слишком активное гражданское общество и живая массовая политика создали ситуацию, в которой возможно подпитывать тоталитарные движения. Гражданская культура способствует установлению демократии как умеренной политической системы, где правители контролируются населением, потому что к ним предъявляются определенные требования, но, с другой стороны, массовая политика не носит стихийного и хаотического характера. Политические институты функционируют нормально и не сметаются собственно волной настроений.

Теперь перейдем к концепции Рональда Инглхарта, которая отличается по своему характеру. Инглхарт начал свое исследование в 1980-х годах. Специально организовали большой эмпирический проект, который идет по сей день. Рональд Инглхарт со своими соавторами указывал, что во многих обществах, в первую очередь в наиболее благополучных западных, происходит ценностный сдвиг, который вызван достижением обществами состояния неслыханного экономического благополучия. Начиная со второй половины XX века огромные массы людей стали жить в условиях экзистенциальной безопасности, когда отсутствуют реальные угрозы физическому выживанию: люди понимают, что не умрут от голода. Инглхарт в своей работе руководствовался простой логикой, которая заключена в пирамиде Маслоу: когда базовые потребности, связанные с физическим выживанием, удовлетворены, актуализируются иные потребности, связанные с качеством жизни, самовыражением и так далее.

Инглхарт отмечает, что в наиболее благополучных с экономической точки зрения обществах происходит ценностный сдвиг, который меняет облик обществ. Этот сдвиг имеет и политический аспект. Если речь идет об обществах, которые находятся в состоянии кризиса или стресса, если люди не уверены в завтрашнем дне, то, согласно логике Инглхарта, они желают обрести определенность. Для людей большой ценностью становится то, что избавляет от повседневных забот. Они хотят, чтобы кто-то взял ответственность за происходящее и подсказал им направление для светлого будущего. Инглхарт указывает на то, что в условиях неопределенности и стресса срабатывает авторитарный рефлекс, который подразумевает две вещи. Во-первых, люди начинают испытывать потребность в сильном лидере, который готов взять на себя ответственность за происходящее и повести народ к хорошему будущему. Во-вторых, у людей рождаются фундаменталистские нативистские настроения, подразумевающие отрицательное отношение к новым культурным моделям, которые выходят за рамки простых правил поведения. По Инглхарту, в условиях стресса люди желают понятных правил, которыми можно руководствоваться в жизни. 

Татьяна Савчук для ПостНауки
Татьяна Савчук для ПостНауки

Третье исследование, которое проводил Роберт Патнэм, посвящено демократии в Италии. Он сравнивает Северную и Южную Италию, изучая понятие социального капитала. Социальный капитал, по Патнэму, имеет большое значение, потому что позволяет решать проблемы коллективного действия. Социальный капитал дает возможность людям успешно самоорганизовываться, например, для выдвижения общих требований властям. Перед тем как углубиться в исторический контекст, я отмечу, что социальный капитал по Патнэму включает в себя три элемента. Первый — норма реципрокности (взаимности): «ты мне — я тебе» — так люди привыкли жить и взаимодействовать. Второй — разные системы гражданской вовлеченности, даже клубы по интересам. Третий элемент — доверие, которое важно с точки зрения снижения издержек взаимодействия.

В итоге социальный капитал позволяет людям решать проблемы, которые лежат в плоскости самоорганизации. Также он помогает мобилизовать коллективную силу, для политических целей тоже. Этот процесс приводит к созданию единой и эффективной точки зрения общества, с которой люди, объединившись, выступают. Все это приводит к тому, что граждане могут иногда обходиться и без помощи власти для решения своих собственных проблем. По Патнэму, это одно из явлений, позволяющее демократии функционировать успешнее. Схожие процессы лежат в основании отличий более качественной демократии на севере Италии по сравнению с ситуацией на юге Италии. Важно упомянуть, что Патнэма сильно критиковали, но сама по себе концепция интересная, указывающая на политическую роль социального капитала.

В заключение отметим, что все три перспективы на внеинституциональные основания демократии подвергались и подвергаются критике по разным причинам. Ни одну из концепций нельзя воспринимать как истину в последней инстанции, но если их объединить, то мы увидим разумную и понятную картину. У Алмонда и Вербы речь идет о продуктивной работе демократии, когда люди склонны умеренно участвовать в политике и предоставлять некоторую свободу властителям. Гражданская культура находится в середине на этой шкале интенсивности участия. По Инглхарту, важным аспектом становятся цели и ценности участия, которые выражаются в политической активности граждан. Эти цели связаны с ценностями плюрализма и автономии. У Патнэма речь идет о ресурсах участия, возможности самоорганизовываться для продвижения своей политической повестки. Все три концепции важны и вместе дают объемную картину нормально функционирующей демократии за пределами привычных институтов: выборов, партии, парламента и принципа разделения властей.