В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями наших экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом материале мы попросили авторов проекта высказать свою точку зрения, может ли быть и является ли русский языком мирового значения.

gusejnov

Гасан Гусейнов

доктор филологических наук, профессор НИУ ВШЭ

Интересный вопрос, который задан как полемический. И уже это — симптом интересного нового положения, в котором оказались мы все как носители русского языка.

С одной стороны, русский безусловно является мировым языком во всех значениях слова «мировой»: он и один из пяти официальных языков ООН, и он язык, с помощью которого можно гораздо больше понять, узнать и рассказать, чем это делают современные его носители. А с чисто лингвистической точки зрения все языки равно важны и интересны, так что постановка вопроса не лингвистическая.

Задаваемый вопрос я понимаю так: «Что говорит сегодня общество (что говорят сообщества), для которых русский язык — родной? Является ли наше — ныне живущих нескольких поколений — послание остальному миру и друг другу достаточно значительным, чтобы и нам самим, и другим в мире хотелось изучать наш язык? Что в языке делает его мировым в этом смысле?»

Рекомендуем по этой теме:
10593
Свое и чужое в языке

Русский XIX века был языком великой литературы, раскрывшей тайны человеческой души, и языком великой науки, языком познания. Кроме того, он был, конечно, языком завоевателей и преобразователей чужих жизней. В этом своем качестве он перевалил и в ХХ, став языком не только великого и грозного эксперимента, но и социальной, политической надежды для многих людей в мире.

Если бы не СССР, русским занимались бы, как древнегреческим, — для чтения Чехова и Пушкина. Но им занимались главным образом как языком Ленина и Сталина, а также Калашникова и Туполева. Для одних это был инструктивный язык революции, для других — дескриптивный язык нового человека и его возможностей.

Здесь важно понять весь спектр человеческого: от деревянного жаргона правоотступников до человеческого языка правозащитников. Сейчас антропологический подход к русскому языку будет только усиливаться. В том, как люди сейчас пользуются языком, как с его помощью создается или разрушается ткань общественного взаимопонимания, много поучительного. В политическом русском агонизирует советская эпоха: она оказалась гораздо более живучей, чем думали даже самые мрачные предсказатели. В этом мировое значение русского языка сегодня.

plungyan

Владимир Плунгян

доктор филологических наук, профессор, академик РАН, заместитель директора Института русского языка имени В. В. Виноградова РАН, заведующий кафедрой теоретической и прикладной лингвистики МГУ им. М. В. Ломоносова, специалист в области лингвистической типологии и корпусной лингвистики

Вопрос «Может ли русский язык выступать в роли мирового?» сформулирован, на мой взгляд, несколько странно. Любой язык в принципе способен выступать в такой роли, с точки зрения структуры языка, грамматики и лексики противопоказаний к этому, наверное, нет ни в одном языке мира. Интереснее, наверное, другой вопрос: «Почему русский язык сейчас НЕ выступает в роли мирового?». Но это вопрос не к лингвистам, а к историкам и политологам. Мировым является язык той страны, которая оказывается лидером хотя бы в какой-то области: вслед за усвоением достижений лидера неизбежно приходит усвоение и того языка, на котором лидер говорит. И речь совершенно не обязательно про английский: посмотрите, как много японской лексики незаметно оказалось усвоено, например, любителями японского аниме. Музыкальный мир до сих пор во многом говорит по-итальянски, мир высокой кулинарии — по-французски.

Россия должна стать бесспорным мировым лидером хоть в какой-то области науки и культуры — и тогда мир захочет говорить по-русски. Способна ли современная Россия к этому, готова ли? Хочется верить, что да, но, к сожалению, пока мы вместо дел больше наблюдаем пустые амбиции, хвастовство и угрозы — параллельно с методичным уничтожением тех остатков науки и образования, которые у нас еще каким-то чудом дышат и развиваются. Есть подозрение, что это не совсем тот путь, который ведет к лидерству.

isaev

Игорь Исаев

кандидат филологических наук, директор Института лингвистики РГГУ, старший научный сотрудник отдела диалектологии и лингвистической географии Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН.

Ответ на вопрос очевидный: русский язык — средство международного общения. Сейчас больше, чем 20 лет назад. Достаточно посмотреть вокруг. В моем городе на овощном рынке торгуют люди из Узбекистана. Говорят по-русски хорошо, любезны. На автомойке тоже. На стройке замечательные ребята из Молдавии. Говорят между собой по-молдавски, но в моем присутствии говорят по-русски, с прорабом-украинцем говорят по-русски. А ведь среди них есть молодые люди, родившиеся после Союза. Да! Дворники у нас таджики. Очень хорошо говорят и хорошо работают. Я с ними иногда беседую. А между собой — на своём.

Так что вопрос заключается не в том, является ли русский средством международного общения, а как долго русский язык будет средством международного общения. Почему язык может быть средством международного общения или почему он перестает таковым являться?

Любой язык с точки зрения функции — средство коммуникации. Он обслуживает общество (это, конечно, еще и язык литературы, искусства, но первая функция — бытовая, обслуживать задачи коммуникации). Необходимость международной коммуникации возникает тогда, когда возникает задача войти в неродной языковой коллектив. Международный статус, как правило, связан с престижностью языка. Или настоятельной необходимостью его изучения. Широкое распространение латыни или греческого стало результатом имперской политики Греции и Рима; арабский — международный, им пользуются все, кто желает изучать священные тексты Корана; английский тоже международный, и русский международный.

Рекомендуем по этой теме:
7300
Диалектный язык

Расскажу историю. В Португалии на муниципальных бесплатных и платных парковках в туристических местах «работают» местные бродяги. Когда заезжаешь на такую парковку, то на свободное место мне указывает такой помощник, который просит за такую помощь € 0,50-1,0. Когда я стал говорить с одним из них, то он очень бегло и тематически свободно объяснялся со мной по-английски, заверяя в полной неприкосновенности моего автомобиля, пока он здесь живет. Я подумал, что английский даже у португальских бродяг лучше, чем у меня… Следом за мной въехали автомобили с итальянскими и французскими номерами. Охранник в тренировочных штанах с пузырями на коленях заговорил с каждым из водителей на его языке. А мне издали махнул рукой: «Хэй, инглишмэн!».

Есть задача общения — есть язык. Нет задачи — нет общения.