Наше отношение к смерти меняется со временем. В западных СМИ теперь публикуются намного более натуралистичные изображения мертвых, чем когда-либо раньше, — публикация некоторых из этих фотографий уже вызвала мощный шквал критики. Границы приемлемого сейчас намного шире, чем 5–15 лет назад. Почему это произошло? Мы поговорили с Рут Пенфолд-Маунс об осознании смерти, этических проблемах, с которыми мы сталкиваемся, и о том, как репрезентация насильственной смерти в медиа влияет на наше поведение. 

— Считается ли смерть табуированной темой в современном мире?

— Табу — это запрещенная тема. Не думаю, что говорить о смерти запрещено. Это однозначно очень неудобная тема, к тому же есть виды смерти, обсуждать которые намного более некомфортно, чем другие, например суицид. Самоубийство — это невероятно некомфортная тема. 

Сейчас мы всё чаще пытаемся говорить о смерти более открыто. Это видно по новостным СМИ, поп-культуре и социальным сетям. Так что зона табуированного тем больше сужается, чем больше внимания люди начинают уделять смерти. Нам нужно говорить и думать о смерти, нам нужно готовиться к ней.

— Вы сказали, что нам нужно говорить о смерти более открыто. Как это можно сделать?

— Сейчас по всему миру набирает силу движение позитивного отношения к смерти (death-positive movement), которое подталкивает нас к осмыслению смерти. Здесь, в Великобритании, каждый год в мае проходит Неделя осмысления смерти (Dying awareness week): в течение этой недели по всей стране организуется множество мероприятий, побуждающих людей думать о том, что они смертны и что нужно готовиться к смерти, а также о том, как мы представляем смерть в медиа и что допустимо или недопустимо публиковать. Мы привлекаем внимание к этой теме. Некоторые из таких мероприятий, такие как Dead Good Festival, который я провожу в Йорке, привлекают много пожилых людей 60–80 лет: у них, например, умирают друзья или умерли супруги, и они беспокоятся о своей смертности. 

Думаю, в таких мероприятиях хорошо то, что они предоставляют людям безопасное пространство, в рамках которого можно исследовать и преодолеть свои страхи, почувствовать себя увереннее в вопросах — и в планировании — конца жизни. Кроме того, движение позитивного отношения к смерти и мероприятия по осмыслению смерти важны и тем, что они помогают детям осмыслить эти вопросы. Если вы растете с умением открыто говорить о смерти, это даст вам большое преимущество во взрослой жизни.

— Как обсуждение смерти влияет на детей?

— У меня есть дети, и я открыто обсуждаю с ними смерть. Так как это моя сфера исследований, я могу спокойно о ней говорить, и, как следствие, мои дети тоже спокойно говорят о смерти, хотя для многих других людей это тяжело. Я считаю, что взрослые должны обсуждать эти вопросы с детьми и школы тоже должны поднимать тему смерти. Все мы однажды умрем, наши близкие умрут. Думаю, очень важно привлекать внимание к этим вопросам, а не прятать их в попытке защитить детей: если отнять у них шанс осмыслить, что жизнь однажды закончится, это не поможет им ни понять смерть, ни приготовиться к ней. 

— Как именно следует говорить с детьми о смерти? Не могли бы вы привести примеры?

— Есть несколько телесериалов, которые прекрасно поднимают эту тему — прямо, но очень деликатно. Можно привести в пример «Ужасные истории»: этот сериал знакомит детей с разными историческими событиями, но в нем много жуткого и связанного со смертью. Песенки и скетчи в нем очень забавные, но они и просвещают детей, поскольку основаны на исторических фактах. Подобные шоу, основанные на научных исследованиях, могут помочь познакомить детей с понятием смерти в очень маленьком возрасте, вовлечь их в первые беседы о смерти и предоставить родителям безопасную территорию для обсуждения. 

Есть и другое британское телешоу под названием «Топси и Тим» — о приключениях двух двойняшек, им примерно по 6–7 лет. Есть эпизод «Топси и Тим идут в школу», «Топси и Тим едут на каникулы», но есть эпизод и о том, как у бабушки Топси и Тима умирает собака. Когда BBC выпустили этот эпизод, они поступили просто потрясающе: они опубликовали на своем сайте массу дополнительных материалов о том, как родители могут поддержать своих детей при просмотре этого эпизода и как говорить с детьми о вопросах, которые в нем поднимаются. Они выпускали предупреждения о содержании эпизода, чтобы люди знали, что они будут смотреть и как это потом переварить. Думаю, такие телесериалы могут помочь детям осмыслить понятие смерти.

— Откуда мы знаем, что такие телесериалы не травмируют детей?

— Например, «Ужасные истории» работали с социологами и историками: вместе с медиапрофессионалами они создали на основе своих исследований материалы, которые были выпущены и в Великобритании, и за ее пределами. Так что социологи и историки играют большую роль в улучшении таких медиа, нацеленных на детскую аудиторию. 

Думаю, медиа, в особенности детское телевидение, постепенно все лучше понимают, что они не могут делать свои материалы умозрительно — они должны работать с людьми, которые исследуют и осмысляют эти вопросы. За последние 10–20 лет произошел большой прогресс, таких материалов становится все больше. Так что социологи работают с медиа и помогают создавать вдохновляющие образовательные материалы для молодежи. 

Рекомендуем по этой теме:
21136
Смерть в разных религиях

— Значит, медиа могут помочь нам выработать более здоровое отношение к смерти. Но с другой стороны, мы видим все больше насилия в медиа. Почему?

— В цифровую эпоху смерть перешла на совершенно новый уровень потребления. Почти у всех сейчас в телефонах есть отличная камера, и, где бы они ни были, они могут все снимать. Из-за этого во время терактов, публичных смертей люди зачастую все это снимают. Порой во время таких событий у людей очень мало личного пространства, поскольку свидетели и выжившие снимают все эти смерти и публикуют — по электронной почте, в InstagramTwitterFacebook — или же отправляют эти фото и видео сразу в газеты для массовой публикации. Иногда люди снимают видео о том, как они прячутся от вооруженных бандитов, и мы опосредованно проживаем эти зверства. 

Так что в цифровую эпоху мы видим смерть во всех деталях, в реальном времени: смерть — это не что-то далекое, смерть теперь невероятно близко и предлагается нам как потребительский продукт. Мы можем потреблять такой контент, чтобы развлечься или ужаснуться: смерть нас тревожит, ужасает, но мы все равно продолжаем смотреть. Меня как исследователя тревожат этические стандарты, которые позволили опубликовать некоторые фотографии, и как именно они были опубликованы. Нам нужно будет провести множество дебатов об этике и морали и определить, что приемлемо публиковать, а что нет.

— Почему мы не можем просто перестать публиковать шок-контент?

— Думаю, современные медиа стремятся публиковать все эти яркие сцены насилия потому, что они знают: эти материалы все равно опубликуют где-то еще, и они не хотят потерять читателей. Сам факт того, что эти изображения смерти, насилия и страданий шокируют, привлечет внимание людей и подтолкнет их к смотрению, потому что люди хотят чувствовать ужас. Когда такие изображения публикуются в газетах, люди будут смотреть их: они вызывают сильные эмоции.

— Не могли бы вы привести пример того, как шок-контент привлекает внимание людей?

— По всему миру разошлась фотография трехлетнего Айлана Курди, который утонул в сентябре 2015 года, когда его семья пыталась пересечь Средиземное море. Семья Курди бежала из Сирии и пыталась добраться до материковой Европы. Автор снимка Айлана сфотографировал его одиноко лежащим на берегу, в красной футболке и шортиках. Эта фотография была особенно тягостной именно потому, что это маленький ребенок, который остался один, без родителей, и утонул. Он стал символом рисков, на которые приходится идти мигрантам, отчаянно пытающимся пробраться в Европу, чтобы убежать от войны и преследования. Тогда прошли горячие обсуждения того, можно ли публиковать такие фото в широкополосных газетах и таблоидах, даже если никак нельзя повлиять на то, что в социальных сетях оно станет вирусным. 

В фотографии Айлана Курди примечательно то, что, если вы ее увидели, развидеть ее вы уже не сможете. Избежать таких изображений практически невозможно, поскольку, если вы просто заходите на новостной сайт, вы можете без какого-либо предупреждения внезапно столкнуться с такой фотографией. Потребитель не имеет возможности выбрать, что он хочет или не хочет видеть. Это отражает необходимость провести дискуссии о том, где должны проходить этические границы и что приемлемо и неприемлемо выставлять на обозрение публике.

— Какие еще этические проблемы связаны с представлением смерти в медиа? 

— Мне приходят на ум некоторые массовые убийства, которые произошли в Великобритании и США. За последние несколько лет были опубликованы фотографии погибших. Это очень необычно: люди западного мира, которые были убиты публично, и это было показано по всему миру. Примечательно то, что из-за публикации изображений людей вне западного мира, особенно погибших в военных конфликтах или из-за природных катастроф, тревожились мало. По-видимому, есть разница в том, кого и что можно показывать в медиа и как эти люди погибли. 

— Мы говорили о новостных медиа, но что насчет художественных медиаформ? Все мы знаем, сколько жестокости есть на телевидении, например в «Игре престолов». 

— Если посмотреть на то, как смерть представлена в поп-культуре, иногда мы видим очень натуралистичное, изуверское изображение смерти. «Игра престолов» — классический пример. Я знаю несколько человек, которые смотрели «Игру престолов», но они проматывали самые ужасные отрывки, чтобы не видеть этих сцен насилия, или смотрели с другими людьми, закрывали глаза и просили сказать им, когда уже можно смотреть. 

Но я бы задумалась об актерах, которые задействованы в этих сценах насилия и смерти. Им очень тяжело играть эти эпизоды. Я была на радиопрограмме Corpse Count Rising, в которой исследовались эти вопросы и тот факт, что число трупов в телесериалах постоянно растет. Актеры рассказывали о том, как тяжело им было играть сексуальное насилие и как они получали синяки и царапины просто во время съемок сцен, которые приводили к их экранной смерти. Нам нужно позаботиться о таких актерах: им может быть нужна дополнительная поддержка во время съемок таких сцен. 

— Как следует представлять смерть в медиа?

— СМИ должны тщательно обдумать, что за изображения они публикуют. Можно ли установить личность людей на снимках? Тогда им нужно связаться с членами их семей и получить разрешение на публикацию фотографий. Например, кто-то может сделать и опубликовать кадры погибшего в автокатастрофе, и тогда члены его семьи столкнутся с фотографиями умершего. При выборе таких фотографий и при обосновании причин для их публикации нужно проявлять намного больше уважения; нам нужно подумать, кого затронет их публикация. Кроме того, нужно подумать, почему люди пишут и публикуют такие материалы и есть ли на таком контенте предупреждения, чтобы зрители и читатели могли сами принять решение, хотят они видеть это или нет. 

— Есть ли какая-то корреляция между освещением смерти в медиа и насилием и жестокостью в обществе?

— По этому вопросу продолжаются споры. Как социолог я невероятно скептически, даже критически отношусь к идее о том, что если видеть насилие в медиа, то это насилие проявится и в поведении. Интересно, что эта идея все еще не доказана, но в обществе все равно считают, что между медиаконтентом и жестокостью в поведении есть связь.

Мы видим, что люди потребляют все больше контента, связанного с насилием и смертью. Мы становимся менее чувствительными, нам кажется приемлемым видеть больше жестокости и насилия. Например, изменились возрастные рейтинги фильмов, которые указывают, что в фильме есть насилие или контент для взрослых: раньше фильмы получали более жесткие рейтинги за меньшее количество насилия и смерти, чем сейчас. Мы видим все больше натуралистичных изображений жестокости и смерти, и становится нормальным смотреть подобный контент во все более и более маленьком возрасте — до такой степени нормализуется жестокость. Возможно, дело не в том, что из-за медиа возникает больше жестокости, но мы видим, что люди менее чувствительны, они нормально относятся к тому, чтобы смотреть на агрессию и насилие над другими людьми, которое в итоге приводит к смерти. Мы все чаще воспринимаем смерть как форму развлечения, вместо того чтобы сопереживать тому, что видим.

Рекомендуем по этой теме:
12611
4 книги о цифровой загробной жизни

— Как на нас влияет то, что мы постоянно видим насилие и смерть?

— Сложно доказать, что между насилием в медиа и насилием в обществе есть связь, но мы видим, что с повышением количества жестокого медиаконтента растет и уровень страха в обществе. Люди не обязательно становятся более агрессивными или жестокими, но они больше боятся из-за своего медиапотребления. Они боятся молодых людей, они боятся, что незнакомец на улице может сделать с ними что-то плохое. Думаю, мы видим рост тревожности из-за нашего медиапотребления, в особенности из-за потребления контента, связанного с насилием и смертью.

— К чему приводит вызванный медиаконтентом страх? 

— Растущий уровень страха приводит к изменениям в поведении. Мы видим, что родители больше защищают своих детей от незнакомцев и в целом относятся к людям более подозрительно. Они боятся, что их детей могут похитить, как Мэдлин Макканн, или что их дети могут подвергнуться насилию. Мы видим, что женщины меняют поведение: не ходят в некоторых местах после наступления темноты или ходят только с друзьями, надеясь быть в безопасности, опасаясь домогательств или нападения. Так что из-за страха люди меняют поведение, чтобы защитить себя, и медиа могут подпитывать этот страх. 

Страх ведет к росту подозрительности и все большей поляризации в обществе: мы уже не так доверяем друг другу, мы рассматриваем других людей как угрозу. Особенно это видно в Европе, где, к сожалению, растет страх и зачастую отторжение тех, кто ищет убежища, или иммигрантов. Страха очень много, и я думаю, что медиа подпитывают его. Меньше эмпатии, меньше сочувствия проявляется по отношению к страданиям или страхам других людей, меньше толерантности и поддержки. Опять же, медиа могут подпитывать этот страх, рассказывая пугалки о том, что прибывшие в Европу иммигранты могут быть преступниками и представлять угрозу для населения. Эта спираль страха, усиленная медиаповесткой, вызывает подозрительность и разделяет людей. Я думаю, это трагедия.