Российские праздники и важные вехи в жизни человека сопровождаются многочисленными обычаями, о которых мы можем порой сказать лишь: «Так делают все». Внешне они часто бывают похожи на ритуалы традиционной культуры, но появились они сравнительно недавно под влиянием различных социальных, экономических и культурных факторов.

 

 

Свадьба

 

 

Долгое время рождение, брак и похороны в СССР были десакрализованы: гражданский ритуал заключался только в фиксации акта гражданского состояния в соответствующих документах. Новая идеология не признавала религии и других «пережитков прошлого»: из обряда бракосочетания было исключено венчание, не поощрялись и многие другие ритуальные формы. Потребность в ритуальном наполнении свадебного обряда начала ощущаться спустя полвека после Октябрьской революции, когда ее культурный импульс начал угасать. В конце 1960-х регистрация браков начала производиться в специально построенных Дворцах бракосочетаний, была разработана торжественная процедура регистрации и утвердился привычный комплекс свадебной одежды: белое платье с фатой и черный костюм. Появился целый комплекс гражданских ритуалов, оформляющих момент перехода, смены статуса молодоженов.

Рекомендуем по этой теме:

Одним из таких ритуалов является посещение местных достопримечательностей. После регистрации брака в загсе жених с невестой в компании гостей — как правило, молодежи — отправляются кататься на автомобилях, при этом в определенных, «особых» точках делаются остановки и производятся обрядовые действия: к памятникам возлагают цветы, закрепляют именные замочки на перилах мостов, фотографируются на фоне достопримечательностей, повязывают на деревья ленточки и пьют шампанское. Если спросить молодоженов, зачем они посещают те или иные достопримечательности, чаще всего можно услышать ответ: «Потому что так делают все». Либо, если речь идет о небольшом городе: «Потому что больше некуда ездить». То же самое касается ритуалов. Но если заглянуть вглубь этих обычаев, оказывается, что все они являются бессознательным программированием дальнейшей семейной жизни. При посещении парков, пляжей, источников молодожены как бы настраиваются на будущую беспроблемность семейной жизни, красоту, плодовитость, молодость и здоровье, а центральные городские достопримечательности помогают им зафиксировать свой статус перед обществом. Приятное, беззаботное времяпрепровождение в день свадьбы проецируется на дальнейшие семейные отношения.

 

Обычай посещать военные мемориалы возник стихийно и отчасти был связан с культом предков. В традиционном свадебном обряде существовал обычай перед свадьбой посещать родительские могилы. В Советском Союзе этот забытый обычай возродился, когда выросли и начали вступать в брак представители первого поколения детей, чьи родители погибли на Великой Отечественной войне.

 

Многие из новых свадебных ритуалов имеют аналоги в архаичной обрядности: пересечение моста издревле ассоциируется со сменой статуса, а вкладывание записок с воспоминаниями о холостой жизни в бутылку и отправление ее по реке напоминает традицию сплавления отслуживших свое сакральных предметов. Но здесь не может идти речи о преемственности: это просто сходные действия, призванные ритуально оформить процесс свадебного перехода.

 

Антрополог Дмитрий Громов о новых обрядах бракосочетания

 

Похороны и мемориализация внезапной смерти

 

Похоронные традиции в целом очень консервативны и с трудом поддаются изменениям. Однако монолитная структура похоронного обряда в России, которая выдержала прямое давление советской атеистической пропаганды, прямую агрессию, направленную на религиозный обряд, в последние 10–15 лет была сломлена крайне незначительными событиями. Одним из основных факторов трансформации похоронного обряда является его коммерциализация. В США процесс коммерциализации протекал постепенно и завершился к 1960-м годам. Похороны превратились в мероприятие, маркирующее достаток семьи, и накопление денег на статусные похороны стало одной из естественных привычек. В России коммерческие похоронные структуры резко появляются после распада СССР. Атеистическое наследие страны привело к тому, что обычаи традиционного для русской культуры способа духовного переживания скорби, связанные с молитвой и посещением храма, стали менее привычными. Все это изменило как сельские, так и городские традиции. Подготовка покойного в морге, с одной стороны, оказывается для его родственников более привлекательной, чем проведение традиционных ритуалов, так как с психологической точки зрения это очень тяжело. С другой стороны, отказываясь от подготовки покойного дома, семья отказывается от ряда важных для традиционной культуры ритуалов, призванных подготовить душу умершего к загробной жизни, таких как чтение Псалтири.

Рекомендуем по этой теме:

Другим аспектом являются изменения в памятниках на кладбищах: если раньше большая часть памятных знаков на сельских кладбищах представляла собой деревянные кресты, которые вручную изготовлялись родственниками или на работе умершего, то сегодня это типовые памятники — каменные массивные плиты. Для традиционной похоронной культуры с точки зрения христианства крайне важен деревянный крест, а огромная плита, напротив, неприемлема. Скорбь и траур, которые в традиционной культуре рассматривались как явление временное и были регламентированы ритуалами, оказываются крайне материализованы. Памятные знаки становятся местом бесконечного паломничества, и траур бесконечно растягивается во времени.

 

Крайне распространены практики, связанные с мемориализацией людей, внезапно ушедших из жизни. Наиболее яркими и широко известными феноменами в этой области являются траурные венки вдоль дорог. Крайне близкое к этому явление — создание спонтанных мемориалов на месте трагедии или в местах, связанных с умершими, как это произошло в Москве на месте гибели футбольного болельщика Егора Свиридова или убийства политика Бориса Немцова, а также на домашнем стадионе ярославской хоккейной команды «Локомотив», погибшей в авиакатастрофе под Ярославлем в 2011 году. Эти феномены находятся на стыке похоронного обряда и социально-политического протеста: во многих случаях люди хотят не только отдать дань памяти погибшим, но и высказать некоторое политическое или социальное суждение, которое касается причины данной катастрофы. Как правило, мемориализации не происходит в случаях природных катастроф. Она провоцируется не только и не столько самим фактом смерти людей, сколько фактами социальной несправедливости, которые были связаны с их гибелью, — бездействием властей или их неадекватной реакцией на происходящее. Подобный социальный подтекст обнаруживается и в установке памятных знаков на дорогах: они являются сигналом для водителей, чтобы те вели себя на дороге осторожнее. И это работает: в эксперименте, проведенном в Канаде, 60% водителей снижали скорость при виде муляжа памятного знака.

 

Антрополог Анна Соколова о коммерциализации похорон и мемориализации внезапной смерти

 

 

День Победы

 

 

Сегодня День Победы в сознании россиян является объединяющей датой. Но после 1945 года День Победы не был выходным праздничным днем и не использовался властью для создания коллективной парадно-праздничной идентичности. Люди, вернувшиеся с войны, помнили о ее жестокостях, грязи, боли и ужасе, смертях товарищей. Только через 20 лет власть обратилась к парадно-официальной стороне победы над национал-социализмом, и ощущение, что советский солдат — освободитель и победитель, стало целенаправленно или подсознательно замещать понимание катастрофичности войны. Истинная цена победы — огромное количество жертв и сломанных человеческих судеб — замалчивалась, стирались воспоминания о негероических сторонах войны, а на первый план выдвигалась парадно-официальная терминология. В начале 1990-х произошел перелом: были отменены все советские праздники и парады, всплывает вал негативной исторической правды. В 1995 году было решено вернуть празднование Дня Победы, но без парадов военной техники, которые начали обширно проводиться десятилетие спустя.

 

Война начинает пониматься как общечеловеческое бедствие, как катастрофа и память о жертвах со стороны как победителей, так и побежденных, потому что жертвы, особенно среди гражданского населения, были со всех сторон. Память о человеческом измерении войны отражается в изменении мемориализации памяти о войне. В 1970-е годы возводились гигантские монументы; в последнее время наблюдается движение в сторону небольших памятников, связанных с памятью не о войне, а о людях. Появились памятники гражданскому населению: маленьким детям, женщинам, жертвам концлагерей. Все это будет напоминать будущим поколениям о том, что любая война несет прежде всего смерть. Память о великой победе так или иначе останется и будет существовать и цементировать общество, но мы будем помнить и о том, какой страшной ценой она досталась.

Историк Татьяна Тимофеева о мемориализации Дня Победы

 

 

 

День святого Валентина, Хэллоуин и День города

 

 

Ситуация с праздниками сегодня во многом отличается от советской идеологической матрицы, когда существовали определенные даты, которые отмечала вся страна. Сейчас такая ситуация невозможна: каждый выбирает из великого множества праздников те, которые соответствуют его потребностям и интересам. Огромную популярность получили локально ориентированные праздники, такие как День города: традиция глобального отмечания возникла в 1990-х годах. До этого потребность в подобных увеселениях удовлетворялась за счет праздников, связанных с градообразующими предприятиями. В постсоветское время переломной точкой стал юбилей Москвы, который заложил канон отмечания Дня города в других населенных пунктах. Формы городского праздника претерпели большое изменение. Если раньше одной из традиционных форм празднования были демонстрации и праздничные митинги, то в новых реалиях это происходит в формате карнавалов и шествий, иногда костюмированных: распространены велопарады, парады детских колясок, колонны из работников определенных предприятий и так далее. Профессиональные праздники стали замещаться корпоративными.

 

Ярким трендом постсоветского времени в развитии праздничной культуры стала экспансия западных праздников, таких как Хэллоуин и День святого Валентина, которые неожиданно очень быстро проросли на российской почве и зачастую воспринимаются в обществе крайне неоднозначно. Эти праздники на практике оказываются гораздо востребованнее тех, которые предлагаются в качестве альтернативы. Например, день Петра и Февронии как отечественный аналог Дню святого Валентина так и не прижился. Популярность праздника определяется не только его смыслом, но и набором ритуалов: люди должны понимать не только то, что они празднуют, но и как это нужно делать. В этом смысле День святого Валентина с традицией романтических свиданий, дарения символических подарков и открыток в виде сердечек оказывается гораздо более определенным, чем его отечественный конкурент.

 

Фольклорист Михаил Алексеевский о новых праздниках постсоветской России