Одно из распространенных заблуждений заключается в том, что философия занимается вещами отвлеченными, никак не связанными с реальной жизнью людей. Соответственно, чтобы понимать философские теории, якобы требуются примеры, которые никак не пересекаются с нашим опытом о мире. Политическая философия позволяет наглядно опровергнуть эту конструкцию. Во-первых, все политические идеи, смыслы или ценности, которые существуют в современном мире, изобретаются философами, а затем становятся реальностью, в которой мы живем, — так было с демократией, правами человека, феминизмом, национализмом и космополитизмом. Во-вторых, думать, как политические философы, нам приходится постоянно, если только мы хотим вообще быть свободными людьми, отдающими себе отчет в том, что происходит в мире. И это мышление имеет богатую традицию визуализации — в частности, оно представлено в кинематографе. В этой подборке я выбрал фильмы, которые производят сильное эстетическое впечатление и заставляют зрителя усомниться в природе собственных политических убеждений. По случайному совпадению эти фильмы касаются вопросов насилия, справедливости, войны и полномочий государственной власти. А может быть, и не по случайному.

1

Дневники мотоциклиста

«Diarios de motocicleta», реж. Вальтер Саллес, 2004

Молодой врач Эрнесто Гевара де ла Серна, еще не ставший революционным вождем Че Геварой, путешествует по Южной Америке на мотоцикле. Роуд-муви говорит со своим зрителем языком актуального кинематографа, но содержание этого высказывания оказывается парадоксальным и, возможно, неприемлемым для зрителей, свивших уютные гнезда в обществе наемного труда и капитала. На полотне южноамериканских пейзажей рассказана история человеческого отчаяния и жадности, абсурда существования национальных границ. «Дневники мотоциклиста», по сути, сообщают, что жить в современном мире, не пытаясь его изменить, невозможно, и являются визуализацией истории о том, как люди становятся коммунистами и (по)читателями авторов вроде Хомского.

2

Доктор Стрэйнджлав, или Как я перестал волноваться и полюбил атомную бомбу

«Dr. Strangelove or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Bomb», реж. Стэнли Кубрик, 1964

Безупречный образец антивоенной сатиры с элементами трагикомедии. В разгар холодной войны между США и СССР генерал, командующий одной из баз стратегических бомбардировщиков, сходит с ума, и его «птички» вылетают на боевое задание. Фильм намекает зрителям, что было бы неплохо задуматься. Что такое власть и, в частности, власть государства? Каковы границы этой власти, особенно если человечество обладает возможностью самоуничтожения в ходе ядерной войны, решение о начале которой зависит от правительства? Могут ли люди доверять свои жизни и, шире, всю цивилизацию этим самым правительствам? Что на самом деле означают такие понятия, как «воинская доблесть» и «патриотизм»? И, наконец, как устроена бюрократия и откуда, черт возьми, берутся эксперты?

3

В бездну

«Into the Abyss», реж. Вернер Херцог, 2011

Два подростка в Техасе убили своего знакомого, чтобы покататься на его машине. Одному из них присяжные дали пожизненный срок, второго приговорили к смертной казни. Прошло десять лет, подростки стали мужчинами. Одного из них действительно отправляют на электрический стул. Режиссер Херцог идет с камерой на место преступления, к полицейским, которые расследовали дело, к родственникам убитого, к местному священнику, к бывшему палачу из местной тюрьмы и к самим молодым людям в тюрьму. Встречи оказываются разными — похоже, самым милым человеком оказывается в итоге палач в отставке, а вот священник, к примеру, лицемер и дурак. Но повествование в целом превращается в мощный политический манифест против смертной казни: люди или государство не имеют права отнимать жизнь у других людей.

4

Окраина

Реж. Петр Луцик, 1998

Русская готика — одновременно драма, лубок, соцреализм и постмодернистская притча. У колхоза отобрали землю, чтобы качать из нее нефть, и крестьяне поехали в Москву искать правду — на мотоцикле с коляской и с обрезами. В фильме есть три пересекающиеся проблематики. Во-первых, это вопрос о революционном насилии. Имеет ли народ право на восстание, если его просто сживают со света? В каких обстоятельствах и до какого предела такое насилие морально приемлемо? Во-вторых, это ницшеанская антропология, на русской почве в равной степени восходящая к былинам (об Илье Муромце, сидевшем на печи тридцать три года) и к идеологии большевизма, предполагавшей создание нового советского человека. В «Окраине» это русское ницшеанство выглядит так: если мужика как следует разозлить, его потом никто не остановит. И третий момент: фильм иллюстрирует идею воли как политического концепта, предполагающего, что любая власть временна и смехотворна, а человеку на роду написано жить свободным. «Окраина» — хорошая иллюстрация исконно русского политического учения — анархизма.

5

Хиросима, моя любовь

«Hiroshima mon amour», реж. Ален Рене, 1959

Несколько недооцененная классика: фильм должен был получать гран-при в Каннах, но американцы якобы настоятельно попросили не разжигать. В послевоенной Хиросиме японец встречает француженку, приехавшую сниматься в международной антивоенной кинокартине. Он уверен, что она, не видевшая войны, никогда не поймет, что для него значила атомная бомбардировка, в которой погибла вся его семья. «Хиросима, моя любовь» — это история о коллективной и индивидуальной памяти, о том, как люди и нации делают мифы из своего прошлого, как навешивают политические ярлыки и как, выражаясь словами главной героини, «общество ходит у нас по голове». Как представитель великой традиции европейского гуманизма, Ален Рене спрашивает, есть ли нечто большее, чем жизнь одного человека, — например, историческое величие или справедливость. И когда отвечает на свой вопрос, то выбрасывает зрителя, словно рыбу на берег, — задыхаться.