Проблема взаимоотношений народа и элит в ходе событий Французской революции является для мировой историографии одновременно и старой, и новой ― старой потому, что начиная еще с XIX века исследователи активно разрабатывали тему таких взаимоотношений внутри революционного процесса, признавая, что цели просвещенных элит и широких масс в революции далеко не во всем совпадали, а порой и вовсе противоречили друг другу. Однако, констатируя такие расхождения, историки в большинстве своем все же полагали, что в целом народ был за революцию.

Массовые народные движения контрреволюционной направленности вроде Вандейского восстания или бретонской шуанерии при таком взгляде на вещи просто выносились за скобки как своего рода локальные исключения. О том, что подобных исключений было так много, что они скорее походили на правило и что практически в каждом департаменте, как отмечал выдающийся исследователь французского крестьянства Анатолий Васильевич Адо (1928–1995), «была своя Вандея», историки задумались относительно недавно ― ближе к концу ХХ столетия. В последние же годы речь и вовсе идет о том, что, поскольку массовые контрреволюционные движения по типу вандейского имели место также в других регионах Европы и Ближнего Востока, где доминировала традиционная культура и куда революционные ценности были принесены на штыках французских армий, возможно, есть основания говорить о некоем универсальном феномене народной контрреволюции. Впрочем, компаративные исследования, способные подтвердить или опровергнуть это предположение, находятся пока только на своей начальной стадии.

Рекомендуемые ниже научные работы позволят читателю ознакомиться с отдельными аспектами соответствующей проблематики.

1

Собуль А. Парижские санкюлоты во время якобинской диктатуры. М.: Прогресс, 1966

Это главный исследовательский труд выдающегося французского ученого Альбера Собуля (1914–1982), который в 1960–1970-е годы являлся бесспорным лидером всей мировой историографии Французской революции ― за глаза коллеги даже называли его «Король Собуль». Во Франции книга была издана еще в 1962 году и потому, бесспорно, несет на себе отпечаток времени: представления о событиях конца XVIII века выражены здесь еще в таких понятиях марксистского дискурса, как буржуазная революция, классы и так далее, которые, исчерпав до дна свой эпистемологический потенциал, сегодня исследователями уже практически не употребляются. Тем не менее написанная на основе огромного документального материала история о том, как городской плебс Парижа пытался сказать свое слово в революции, не желая быть бессловесным орудием в руках элит, актуальна и поныне.

2

Кошен О. Малый народ и революция. М.: Айрис-пресс, 2004

Идеи французского историка Огюстена Кошена (1876–1916), недолгий период творчества которого пришелся на начало ХХ века, получили широкое признание в мировой историографии лишь десятки лет спустя после того, как их автор погиб в сражении на Сомме. Намного опередив свое время и первым предложив использовать социологические методы Э. Дюркгейма при изучении Французской революции, Кошен тем самым оказал огромное влияние на историографию конца ХХ ― начала XXI столетия. Лично дав также ряд примеров успешного привнесения социологии в исторические исследования, он, в частности, проанализировал применявшиеся революционными элитами способы манипулирования массами, показанные в данном издании на примере избирательной кампании в Бургундии 1789 года.

3

Мягкова Е. М. «Необъяснимая Вандея»: сельский мир на западе Франции в XVII–XVIII веках. М., 2006

Первое и пока единственное монографическое исследование отечественного историка о феномене Вандейского восстания, не уступающее, впрочем, лучшим зарубежным образцам соответствующей историографии. Автор рисует подробную картину социальной и культурной жизни в западных областях предреволюционной Франции, пытаясь понять причины развернувшейся здесь на исходе XVIII столетия народной войны против революции.

4

Бовыкин Д. Ю. Король без королевства. Людовик XVIII и французские роялисты в 1794–1799 гг. М.: Политическая энциклопедия, 2016

«Узок круг этих контрреволюционеров, страшно далеки они от народа», — так, перефразируя известное высказывание В. И. Ленина, можно охарактеризовать основную идею этого новейшего фундаментального исследования российского историка о французском роялистском движении второй половины революционного десятилетия. Анализируя обширный документальный материал, до него никем не привлекавшийся, автор пытается понять, почему, несмотря на все свои усилия, ни лидер роялистов Людовик XVIII, ни его окружение так и не смогли оседлать волну широко распространившихся тогда во Франции промонархических настроений, из-за чего вчистую проиграли борьбу за массы другому меньшинству ― революционной элите.

5

Прусская Е. А. Французская экспедиция в Египет: взаимное восприятие двух цивилизаций. М.: Политическая энциклопедия, 2016

Почему, придя в Египет под лозунгами национального и социального освобождения его жителей, солдаты Французской революции встретили там всеобщую ненависть, вылившуюся в настоящую народную войну против самозваных «освободителей»? Почему, торжественно запретив у себя на родине пытки и рабство, французы охотно практиковали то и другое на египетской земле? Почему, объявив о своей любви к исламу и почтении к пророку Мухаммеду, Бонапарт столкнулся с развернутой мусульманами против него священной войной ― джихадом? Ища ответы на эти вопросы, автор первого в нашей стране монографического исследования о Египетском походе 1798–1801 годов обращается к теме взаимных представлений двух народов друг о друге.