В 1808 году наполеоновская Франция в союзе с Испанией вела войну против Португалии и Англии. На территории Испании, страны-союзника, располагалась огромная французская армия. И именно эта армия, как выяснилось вскоре, представляла наибольшую опасность для союзного Франции Испанского королевства.

Воспользовавшись конфликтом между королем Испании Карлом IV и его сыном, наследником Фердинандом, Наполеон вызвал обоих на юг Франции, в Байонну, и заставил обоих отречься от престола, провозгласив новым испанским королем своего брата, Жозефа Бонапарта. Новый король Хосе I вступил на территорию Испании с новой конституцией, первой конституцией Испании. В ней были воплощены в жизнь ценности Просвещения и Французской революции. Однако испанцы не приняли эту конституцию, не приняли новую власть и поднялись на всеобщую борьбу против короля Бонапарта.

Еще до того, как стало известно об отречении Карла IV и Фердинанда, 2 мая 1808 года в Мадриде вспыхнуло народное восстание против французов. Мадридцы, простые люди, сражались с ножами, вертелами, охотничьими ружьями против лучшей в мире французской армии. Очень жестокое восстание, очень жестокие бои и очень жестокое подавление. В ночь со 2 на 3 мая большинство взятых в плен участников восстания были французами расстреляны. И когда в Испании узнали о том, что произошло 2 мая в Мадриде, когда узнали о том, что короля и его наследника заставили отречься, Испания поднялась против французов.

Рекомендуем по этой теме:
17876
Наполеон Бонапарт

Вели против французов борьбу и регулярные испанские войска, но особую опасность для французов представляла так называемая малая война — герилья — народная война, партизанская война, которая охватила всю страну. Герилья приняла такой размах, что уже в конце 1808 года временное правительство Испании ― Центральная хунта ― приняло специальный правовой акт, который регулировал деятельность партизанских отрядов и приравнивал в правовом отношении участников герильи к военнослужащим регулярной армии.

Если регулярные войска испанцев на равных не могли соперничать с французами и, как правило, терпели поражение, то герилья, наоборот, оказалась очень успешной. Партизанские отряды нападали на французские коммуникации, нападали на французских фуражиров, на небольшие гарнизоны, а если сталкивались с превосходящими их силами, то просто рассеивались, для того чтобы собраться снова в другом месте.

В этой народной борьбе приняли участие различные сословия, все сверху донизу. Среди знаменитых партизанских командиров были и барон Эролес, и крестьяне, дон Джулиан Санчес или знаменитый партизанский генерал Эспос-и-Мина, командовавший партизанскими соединениями в Наварре, который тоже был крестьянского происхождения.

Интересно, что подобное массовое народное движение было беспрецедентно для Испании. Чем оно было вызвано? Тем, что на территорию страны пришел неприятель? Неприятель приходил на территорию страны, те же французы приходили на территорию страны и за 100 лет до того, во время войны за испанское наследство. Да и через 10 лет после того, в 1823 году, французская армия придет, для того чтобы восстановить Фердинанда VII на престоле и свергнуть либеральное правительство. Ни за 100 лет до герильи, ни через 10 лет после герильи народной войны против иноземцев не было. А здесь Наполеону пришлось как раз столкнуться с такой широкомасштабной войной, в которой приняли участие десятки тысяч испанцев.

Историки до сих пор обсуждают и не имеют единой точки зрения, сколько именно было участников герильи. Когда во время войны подсчитывали число партизанских отрядов, их было больше 150. Но отряды эти были разные: от нескольких десятков человек до больших партизанских армий, как армия генерала Мины в Наварре, в которую входило от 13 до 14 тысяч бойцов. Движение приобрело огромный размах.

Мотивы этого движения были совершенно необычны для предшествующей эпохи, да и для последующей тоже. Эти мотивы прекрасно выразил один из участников войны, французский лейтенант де Рок. Он писал: «Армии бывают непобедимыми благодаря дисциплине и любви к военному искусству. Нации становятся непобедимыми благодаря политическому или религиозному патриотизму». Именно религиозный патриотизм, по мнению Рока и других современников, и был движущей силой войны за независимость испанцев от наполеоновской власти ― малой войны, герильи.

Такой религиозный характер выражался и в составе участников движения, в котором принимало участие очень много священнослужителей. Известен такой герой войны монах Вальдес или герой войны монах Небот, который имел боевое прозвище El Fraile (Монах). Священник Равира, возглавлявший отряд в Каталонии, в Ла-Манче Мерино священник, имевший прозвище El Cura (Кюре), ― они участвовали в этой войне. Они обеспечивали идеологическое наполнение войны. Да и светские лица, стоявшие во главе отрядов, широко использовали религиозные лозунги. Партизанская армия барона Эролеса в Каталонии называлась Ejercitos de la Fe ― «воинство веры». И в качестве отличительных знаков члены некоторых отрядов нашивали на себя крест, воспринимая себя как крестоносцев. И в восприятии многих участников движения оно было как cruzada ― крестовый поход.

Почему же война против Наполеона, наполеоновских войск приобрела такой религиозный характер? Наполеон, отправляясь в Испанию, прекрасно отдавал себе отчет в том, что это очень религиозная страна. И так же, как когда он отправился в Египет, он объявил себя и свою армию для египтян друзьями ислама. Так, дав конституцию Испании, возглавляемой его братом Хосе I, в эту конституцию он включил пункт о том, что единственной государственной религией Испании является католичество.

Однако одно дело ― провозгласить религию государственной, а другое ― осуществлять на практике уважительное отношение к ней. Французская армия, носительница идеалов Французской революции, была не просто нерелигиозна ― она была антирелигиозна. Для людей, воспринявших ценности Просвещения и Французской революции, религия была злом, предрассудком, религия была тем, с чем надо бороться. И поэтому хотя на словах была провозглашена государственной католическая вера, но на деле французские солдаты громили монастыри, убивали монахов, более того, подвергали монахов изощренным издевательствам, устраивали надругательства над монашками, грабили церкви. То есть вели себя по отношению к святыням испанцев так, как во время Французской революции, во время дехристианизации революционные санкюлоты вели себя по отношению к французским церквям. Такое пренебрежительное и, более того, агрессивное отношение к религиозным святыням испанцев подливало масло в огонь религиозной войны и вызывало ожесточенный отпор со стороны народа. Поскольку сами французы считали религиозный фанатизм одной из причин ожесточенного сопротивления испанцев, они особенно жестоко обращались со священнослужителями и с особым, демонстративным цинизмом относились к святыням, церквям, что, естественно, вызывало встречную реакцию отпора.

Более того, хотя Французская революция провозгласила равенство прав и защиту прав человека, но в восприятии людей, выходцев из Франции, в восприятии французских солдат существовала идея великой Франции, ставшей великой благодаря тому, что там произошла революция. Соответственно, все другие народы, погрязшие, как они считали, в суевериях и предрассудках, воспринимались на более низкой ступени развития. По отношению к ним были допустимы те действия, которые были недопустимы по отношению к себе равным. И поэтому и в Испании по отношению к местным жителям французы вели себя с крайней жестокостью, вели себя очень цинично, похищали в деревнях женщин, устраивая передвижные гаремы для своих частей. Женщины, как правило, не возвращались в деревню, они погибали. И это вызывало тоже ответную реакцию испанских крестьян. Известны случаи такой взаимной демонстративной жестокости, как, например, в Андалусии, когда однажды французы прибили к деревьям гвоздями восемь партизан (демонстративная расправа была), а через несколько дней к этим же деревьям были прибиты восемь пленных французов. То есть с обеих сторон война носила чрезвычайно жестокий характер, и все те гуманистические ценности, которые Французская революция провозгласила у себя дома, в Испании были забыты.

Интересно, что религиозный характер войны принимали даже те испанские либералы, которые оказались в числе бойцов за освобождение Испании. Они согласились с тем, что религия должна быть мобилизующей силой для борьбы против французов. И принятая в Кадисе в 1812 году либеральная конституция тоже провозглашала католическую религию государственной религией Испанского королевства.

Вместе с тем интересно, что идеологический характер войны проявился и в расколе просвещенной элиты самой Испании. Значительная часть просвещенных людей, верхов общества, которые считали французов носителями идеалов Просвещения, носителями прогресса, выступили против своего народа, выступили на стороне французской оккупационной администрации. Они участвовали в правительстве Хосе I, они участвовали в карательных операциях против партизан, они участвовали в борьбе против регулярных войск испанцев, сопротивлявшихся французам. Число этих afrancesados, офранцуженных, было достаточно велико. И когда в 1813 году французская армия вынуждена была отступать из Испании, двенадцать тысяч afrancesados покинули свою страну, потому что оставаться там они не могли: те, кто сотрудничал с французами, подвергались жестоким расправам.

Народная война в Испании против французского господства приобрела религиозный характер, приобрела характер войны ценностей, двух систем ценностей.