Уже в середине второго тысячелетия нашей эры европейские ученые начали понимать, что между знакомыми им языками есть некоторые сходства. По-латыни «отец» — patrem, по-немецки — vater. На латыни «два» — duo, по-английски — two. Объяснение этому факту пришло к концу XVIII века, когда в круг изучения европейских ученых попал древнеиндийский язык санскрит. Тогда стало понятно, что мы имеем дело с семьей языков, которая получила название индоевропейской (или индогерманской). То есть мы имеем дело с языками, которые произошли от одного предка — праиндоевропейского языка. Его потомки — это санскрит, латынь, германские языки, в том числе английский, немецкий, готский, скандинавский, греческий и славянские языки, поэтому они похожи друг на друга так же, как похожи дети одних родителей.

Что значит похожи? Есть похоже звучащие слова, но эта схожесть может быть описана систематически. К этому ученые стали подходить в начале XIX века. Особенно важную роль здесь сыграло обнаружение одного из первых систематических законов этого сходства, которое хорошо видно на материале германских языков, того, что отличает их от всех прочих языков индоевропейской семьи, ― это изменения, произошедшие с согласными звуками в германских языках.

Первым их подробно описал датский ученый Расмус Раск в 1816 году. Но широко известны эти закономерности стали благодаря другому известному германисту Якобу Гримму. Мы знаем его вместе с братом как собирателя сказок, но на самом деле сбор сказок был частью его германистической научно-исследовательской программы. То, что мы знаем о Гримме с детства, ― это не все, чем он занимался.

В 1822 году Якоб Гримм выпускает исправленную версию своей книги под названием «Немецкая грамматика», которая на самом деле не немецкая грамматика, а сравнительная грамматика всех германских языков. В ней он подробно показывает, как по звукам германские языки отличаются от остальных индоевропейских. Эту закономерность, связанную с согласными, принято с тех пор называть законом Гримма ― первым общегерманским передвижением согласных.

Что же происходит с индоевропейскими согласными в германских языках? Происходит интересная вещь, которая распадается на три части. Начнем мы с судьбы глухих согласных типа p, t и k.

Мы можем посмотреть на схожие слова в германских и других индоевропейских языках. Например, на санскрите «полный» будет pūrṇá, по-латыни ― plenus, по-русски «полный» — всюду мы находим p в начале. В германских языках в этом же слове звучит f: full английское, voll немецкое и так далее. Или, например, латинское nepos — «племянник», по-немецки neffe. Видно соответствие p — f.

Чем звук p отличается от звука f? Легко заметить, что, когда я произношу p, я сжимаю губы, потом их размыкаю, а когда размыкается эта смычка, создается какой-то звук. Если я говорю f, то я губу не довожу до зубов — между губой и зубами остается небольшой проход, в который идет воздух. Я говорю f — воздух проходит между зубами. Я не довел эту смычку до конца, и у меня получился немного другой звук. Это то, что происходит с индоевропейскими глухими согласными p, t, k в германских языках. Точно так же если я произнесу t, не доводя до конца смычку, не прижимая язык к зубам или к альвеолам, то у меня получится th. Если я буду, недостаточно смыкая органы во рту, произносить k, то у меня получится h. Соответственно, p дает f, t дает th, k дает h.

Например, на санскрите числительное три — trayas, по-гречески ― treĩs (τρεῖς), по-русски ― «три». В германских языках мы там находим th в начале: английское three, готское þreis и так далее. Или, например, в русском есть слово «тёрн», терновый — колючее растение с шипами, а по-английски шип называется thorn. Значит, по-русски t, в германских языках — th. Возьмем примеры для звука k: «рог» по-латыни ― cornu, животное с рогами по-русски называется корова, мы видим тот же корень ― cor. В германских языках «рог» — это английское horn или немецкое horn с тем самым начальным h. Слово «сердце» по-гречески ― kardía (καρδία), а в германских языках на месте k находим h: английское heart, готское hairto и так далее.

Получается ли, что в германских языках должно было вовсе не остаться p, t и k? Конечно нет, даже слово «сердце» нам это показывает. По нему видна вторая часть закона Гримма: бывшие индоевропейские звонкие согласные b, d, g превращаются в германских языках в глухие.

То есть у нас было слово kardia: k в нем превращается по первой части закона, а d превращается в t, заглушается — так и получается английское heart. Если мы возьмем латинскую основу dent- — «зуб», греческое odont- (οδόντ-), — можно вспомнить слова типа «пародонтоз», и мы увидим, что в германских языках начальной согласной будет не d, а t: английское tooth, готское tunþus. А t переходит в th, как и положено.

Например, числительное два: по-гречески dýo (δύο), с латыни duo, а по-английски two. Если смотреть на g, то таких примеров тоже довольно много: русское слово «иго», латинское iugum, по-английски yoke. Или греческое слово érgon (ἔργον) или wérgon (ϝέργον) означает «работа», «дело» (это слово мы находим в заимствованиях типа «эргономичный», «энергия»), в английском — work. На месте индоевропейского g мы находим германское k— это вторая часть закона Гримма.

Получается, германские языки остались без звонких согласных типа b, d, g. Нет, спасение приходит благодаря третьей и последней составляющей закона Гримма, а именно: в индоевропейском языке были еще так называемые звонкие придыхательные согласные, звуки типа bh, dh, gh. Они-то и переходят в германских языках в звонкие b, d, g. Например, на санскрите bhrū- — это «бровь», английское brow, eyebrow содержит это b. На санскрите madhya- — «средний», можно вспомнить английское mid, middle. На санскрите dīrgha- с gh придыхательным звонким, русское «долгий» — тот же самый корень. По-готски находим соответствующее ему слово tulgus, g на месте этого gh — готское слово обозначает «твердый» или «долговечный». Это закономерности, которые Якоб Гримм обнаружил и которые мы можем наблюдать.

Получаются такие переходы: p, t, k дает f, th, h, на их место приходят b, d, g, которые дают p, t, k, а на их место приходят bh, dh, gh, дающие b, d, g. Чрезвычайно стройная и красивая система, которая убедила ученых, что именно такие законы и надо искать. Почти вся лингвистика XIX века была посвящена поиску таких исторических законов в развитии языков. Правда, сам Якоб Гримм понимал, что из его закона есть довольно много исключений, он это честно признавал. Но на то, чтобы обработать основную их массу, исследователям понадобилось примерно 50 лет.

Ключевое открытие совершил в 1870-е годы датский лингвист Карл Вернер, который объяснил значительную часть исключений из закона Гримма и написал статью под названием «Исключение из первого передвижения согласных», а именно: если мы посмотрим на греческое слово déka (δέκα) — десять, которому по-готски соответствует taihun, все хорошо: d — t, k — h. Но есть греческое слово dekás (δεκάς) ― «десяток», «декада», которому по-готски соответствует слово tigus. То есть там не tihus, как мы ожидали, а появляется звонкая пара к этому h, то есть gh. Или санскритское pitar- — «отец», мы бы ожидали в готском fathar с глухими согласными f и th на месте p и t, а мы обнаруживаем там вовсе не th, а d: по-готски будет fadar. Хотя, например, санскритское bhrā́tar- («брат») ― ему соответствует абсолютно нормально: по-готски broþar, как и положено.

Пятьдесят лет было непонятно, что с этим делать. И только в 70-е годы XIX века Карл Вернер, как он сам рассказывал, почитал санскритскую грамматику, а потом утомился, прилег поспать, и ему в голову пришло прозрение, он понял, в чем дело.

Если мы сравним слова déka и dekás, bhrā́tar и pitar, то обнаружим следующую вещь: в тех, где все нормально с серединным согласным, ударение падает на первый слог, а там, где все плохо, ударение падает на второй слог. То есть закон Вернера, добавление к закону Гримма, состоит в том, что озвончаются th, f и h после безударного слова. В dekás k стоит после безударного слога, соответственно, оно озвончается, станет сперва h, потом gh. Pitar — t стоит после безударного слога, озвончается, дает сперва th, потом d.

Рекомендуем по этой теме:
8751
FAQ: Языковые макросемьи

Это было очень важное открытие с точки зрения того, что мы понимаем вообще о развитии языков и звуков в них. К тому времени ученые пришли к идее, что исключение надо пытаться объяснить. Нельзя сказать, что у нас есть такие-то соответствия, а из них много исключений, обращать внимания мы на это не будем. Карл Вернер очень наглядно своим примером показал: если есть какие-то исключения из закона соответствия звуков, законов звуковых переходов, то это значит, что мы просто недоработали. Это не законы не работают, а надо пытаться исследовать и уточнять дальше.

Не в последнюю очередь под влиянием его открытий сформировался девиз ставшего в то время лидирующим научного направления — младограмматизма, который состоит в том, что звуковые законы, регулирующие изменение звука в языке, не знают исключений. Когда эта формулировка цитируется, это отчасти полемика с названием статьи Вернера, которая звучит как «Исключение из первого передвижения согласных». Вот получается, что вещи, которые релевантны для одной группы внутри индоевропейской семьи, во многом определили наше понимание того, как устроены изменения фонетики в языках мира, как это все происходит со временем.