Когда мы говорим о мифе, мы должны условиться о некоторых границах, потому что миф (‘слово, речь’) — это что-то безграничное. Это греческое слово обозначает в нашем общении очень многое: и предельный вымысел, и нечто невероятно глубоко укоренное, какую-то высшую истину. Именно в этом огромном и разнообразном значении мы употребляем слово «миф». Поэтому если мы условимся, что миф — это некое повествование о мире, которое содержит в себе объяснение того, как устроен этот мир, о его первоначалах и вместе с тем это такое повествование, которое всякий раз новым, следующим поколением должно заново переосмысливаться, то мы поймем, что такая тема, как пол человека, не может не волновать нас самих. Потому что она нас интересует, мы живем в этом мире двух, может быть, трех полов, а может быть, четырех полов, в условиях, в которых живет современный человек. И вместе с тем мы понимаем, что древние люди, с которыми связано возникновение мифологии, тоже были взволнованы этой странной особенностью человека, и не только человека, но и многих животных, этой странной особенностью разделения на мужской, женский и какой-то еще смешанный пол или какие-то другие варианты.

Почему сейчас нас и многих исследователей мифологии так вновь взволновала эта проблема, как это получилось? Здесь надо сказать, что существует несколько направлений в теории мифологии, все эти направления занимались в мифе чем-то своим. Например, самой влиятельной школой (ее можно назвать школой, таким неоэвгемеризмом) в изучении мифологии была такая: миф — это превращенная форма раннего исторического сознания, это предыстория человечества, предыстория космоса, и поэтому миф — это самая ранняя онтология учения о бытии и самая ранняя антропология и социология. Миф — это повествование о том, как был устроен, вообще говоря, мир и человеческое существо.

Другую теорию, которая сложилась, нужно сказать, уже в древности, можно в целом назвать структурно-семиотической — это целый набор, множество разнообразных теорий, которые объясняют нам причины сходства повествовательных комплексов у чукчи и древних греков, у индейцев Амазонки и славян. Есть некие общеповествовательные мотивы, сюжеты, и этими повествовательными комплексами занимается такая структурно-семиотическая теория, та или другая.

Но есть еще один очень интересный подход к мифу, в котором мир мифа рассматривается не извне, не как объяснение внешнего мира, окружающего человека (неба, моря, природы), а как-то, что происходит у человека внутри. И конечно, отцом-основателем этого взгляда, психологического погружения в миф является Зигмунд Фрейд — миф об Эдипе, который лег вообще в основу психоанализа, целой громадной теории.

Но и это не последний подход или подступ к мифу. Можно сказать, что греческую мифологическую традицию можно и нужно читать как чисто экзистенциальный опыт человека: это просто экзистенция, это существование. И если этими наивными глазами смотреть на миф, то мы обнаружим удивительную вещь: переживание многополости человеческого существа, божества присутствует в самых разных мифологических сюжетах. Начнем с мифа о Тиресии, который был одновременно и мужчиной, и женщиной, или с мифа о Кенее, который сначала был женщиной, потом захотел превратиться в мужчину, да к тому же еще стал неуязвимым мужчиной. Зевс, с одной стороны, — это явно мужчина, это старец или человек, вечно находящийся в расцвете сил, а с другой стороны, это человек, мужчина, который, оказывается, донашивает собственного ребенка, а именно Диониса, родившегося тоже довольно загадочным путем у Семелы: он зашивает его себе куда-то в бедро или еще куда-то (слова эти не называются в приличном обществе) и там донашивает этого ребенка. Значит, он не только мужская особь, но и женская. Более того, несмотря на все очевидные свойства настоящего мужчины, который должен быть, например, храбр, Зевс — страшный трус, и больше всего на свете он боится того, что его кто-то свергнет, и больше всего на свете он боится, что его свергнет сын. И как только ему сообщают, что очередная его возлюбленная родит сына, который его, Зевса, победит, он что-то придумывает, для того чтобы этих родов не было. И самый знаменитый случай такого рода — это случай Афины.

Рекомендуем по этой теме:
12518
Категория возраста в мифе

Афина, как известно, дочь Зевса от Метиды, богини странного, таинственного разума, ума великого. Но в тот день, когда Зевс узнает, что Метида должна родить от него сына, он проглатывает ее. И Афина во всеоружии выходит из его головы, рожденная головой Зевса как органом, рождающим человеческое существо. Но что это за человеческое существо? Является ли Афина женским существом? Мы читаем, что она дева, непорочная дева, она не связана ни с каким рождением, она благоприятствует мужчинам, и эта дева — воительница, строительница государств, это дева с мужскими достоинствами (в традиционном, патриархальном обществе с мужскими достоинствами), очень мудрая, она страшно мудрая, правда, она еще и мстительна. Значит, это смешанное женско-мужское существо. И в этом смешанном женско-мужском существе, конечно, очень много от Зевса и очень много от Метиды. Но она не женщина, и она не мужчина. Она — представительница некого третьего пола, она странная особа, опасная. Ее можно почитать, но только как деву, но деву странную.

А если мы посмотрим еще дальше, то обнаружим, что такие божества, как Дионис, Аполлон, Артемида, с одной стороны, обладают выраженными половыми признаками, с другой стороны, они (если читать мифы о них с экзистенциальной точки зрения) постоянно переживают свою недостаточную мужественность, или недостаточную женственность, или свою смешанную сущность, женско-мужскую. Афродита и Гермес рождают гермафродита — человека, который обладает одновременно признаками мужчины и женщины. Таких людей довольно много, они существуют и в реальной жизни. Но переживание одновременного присутствия в мифе разных существ разного пола, иногда сливающихся, иногда разъединяющихся, говорит нам об одном: греческий миф содержит в себе представление, как раз очень важное для нас сегодня, о другом в каждом человеке, о странном, о непохожем, о том, что каждое человеческое существо не может быть в буквальном смысле слова вписано в свои гендерные рамки. Человеческое существо сложнее, чем эта рамка мужского и женского, которая, казалось бы, существует в мифе и до мифа.

Рекомендуем по этой теме:
135264
Мифология Древней Греции

Миф заставляет нас пересмотреть привычные разделения и искать то странное, новое, необычное, что так интересно современному человеку, современной литературе. Когда я говорю о современности, я имею в виду как раз даже не XX век и не начало XX века с теорией Отто Вейнингера или с теориями Фрейда, с теориями Карла Густава Юнга, а я говорю о литературе и самоощущении людей XXI века, которые часто хотят быть в гендерном отношении совсем нейтральными. Они не хотят, чтобы их определяли через мужское и женское или через мужское и женское вместе. Они необычны каждый по-своему. И греческий миф дает такую потрясающую возможность: видеть в человеке другое, в одном человеке два или три пола в обыденном смысле этого слова. И если с этой точки зрения перечитать греческие мифы, то мы увидим там много замечательного.