Материал подготовлен на основе радиопередачи «ПостНаука» на радио Русская Служба Новостей. Ведущий — редактор проекта «ПостНаука» Анна Козыревская, гость эфира — кандидат юридических наук Александр Павлов, доцент кафедры практической философии НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Центра фундаментальной социологии ИГИТИ НИУ ВШЭ, автор книги «Постыдное удовольствие: философские и социально-политические интерпретации массового кинематографа»

— Мы решили поговорить о философии массовой культуры. Давайте сразу перейдем к самому главному вопросу: чем же занимается философия массовой культуры и что вы включаете в понятие массовой культуры, каков предмет изучения?

— Давайте начнем с того, что массовая культура — это феномен в культурной практике, артефакты, объекты, что угодно, которые производятся в массовом порядке и ориентированы на массовое потребление. Понятие массы также может варьироваться. Это может быть молодежь, наиболее популярная группа населения и так далее. Поскольку вопросов было два, сразу скажу, что очень важно, что мы должны говорить сразу о культуре и о философии. Обычно культуру изучают культурологи, а философию — философы. Любопытно, что на Западе больше, наверное, 15 лет, уже давно существует укоренившаяся в академии дисциплина, которая изучает массовую культуру и философию вместе. Философы думают о популярной культуре давно, еще со времен Платона, институционально «философия массовой культуры» берет свой отчет с выхода серии книг, которые называются «Философия и нечто». Например, «Lost и философия», «„Гарри Поттер“ и философия», «„Девушка с татуировкой дракона“ и философия» и прочее. Но если мы эти книжки посмотрим внимательно, то очень часто они далеко не все и не вполне посвящены философии. Это просто-напросто интеллектуальное осмысление некоторых феноменов массовой культуры, которые нас сегодня окружают. Например, может быть даже «Философия и Metallica». Пишут их тоже далеко не всегда философы, а просто интеллектуальные люди. Хотя даже не всегда вполне интеллектуальные. Грубо говоря, философия — это что-то максимально общее, что изучает массовую культуру. Так просто удобнее. Мы не можем называть книгу «Гуманитарные науки и философия». Философия в данном случае понимается максимально широко и включает в себя и гендер, и социологию, и политическую науку, и историю. And so on and so on.

Рекомендуем по этой теме:
6493
Русский политический анекдот

— Вы отметили этот аспект в отношении западной науки. Что касается России, у нас такая же ситуация с философией массовой культуры?

— Например, у нас нет русскоязычных книг, которые бы, например, назывались «Философия и „Ну, погоди!“» или «Философия и сериал „Школа“».

— А возможна вообще книга «Философия и сериал „Менты“»?

— Это очень важный вопрос. Несмотря на то, что вопрос этот может выглядеть шутливо, он очень сложный. Давайте сразу введем разделение на высокую массовую культуру и низкую массовую культуру. Грубо говоря, все наслаждаются драматически сложными перипетиями сериала «Игры престолов» или чем-нибудь еще. А сериал «Менты», например, многие образованные люди не смотрят, потому что это так называемая низкая культура. Но тоже массовая. В этом смысле культурологи, философы на Западе, например, киноведы к этому уже давно пришли. А философы в массовом порядке к этому еще не пришли окончательно. Они не издают книжки «„Плохое кино“ и философия». Это верно по отношению к «Южному парку»: мы можем считать, что там есть элементы lowbrow, но есть и элементы высокой культуры. Это следующий шаг.

— Объясните, насколько сейчас эта тема — философия массовой культуры — изучается. Мы говорим именно об университетах.

— В России ситуация если не плачевная, то очень сложная. Если бы я захотел защитить диссертацию по политической философии «Южного парка» (диссертацию, не диплом), думаю, меня с такой темой приняли бы далеко не в каждом ученом совете. Но есть прецеденты, когда защищаются дипломы «Социально-философский анализ сериала „Южный парк“». Таким образом, молодое поколение этим уже занимается. Старое поколение ученых ориентировано на совсем другие предметы. Им, конечно, это чуждо, и их можно понять. Культурологи, может быть, этого касаются лишь отчасти.

— Интересно понять, существуют ли эти, не побоюсь этого слова, два уровня снобизма. С одной стороны, я чувствую, когда вы говорите об изучении массовой культуры в России, что академическая среда к этому не готова. С другой стороны, я чувствую, что среди самих ученых, которые занимаются этой темой, существует тоже некая демаркация — высший слой массовой культуры, низший. Одним они будут заниматься, другим не будут заниматься, потому что это совсем бессмысленно. Существует ли вот это разделение?

— Наука еще не готова к этому. На сто процентов мы двигаемся в этом направлении. Второе: те ученые, которые этим занимаются, исследуют те вещи, которые им интересны. Например, я ничуть не удивлюсь, если большинству ученых, которые пишут про «Южный парк» или про Lost, неинтересно смотреть сериал «Менты». Если это называть условно снобизмом, то это несознательный снобизм. Хотя наука, как мы знаем, заключается в том, что мы должны изучать все феномены. Журналист Джон Сибрук написал книжку Nobrow. В ней он сказал, что нет больше высокой культуры, низкой культуры, есть просто культура сегодня, культура сейчас. Бывает, что предмет массовой культуры настолько максимально осмысленный, настолько много в нем аллюзий, ссылок, что он просто и высокий, и низкий одновременно. Но я настаиваю, что разделение на высокую и низкую культуру сохраняется, просто оно теперь перебралось в саму массовую культуру. И мы никогда не сможем назвать сериал «Интерны» или, как вы процитировали, «Менты» nobrow. Это все-таки нечто другое. Это элемент низкой.

Рекомендуем по этой теме:
13130
FAQ: Академическая репутация

Здесь мы должны провести еще одно разделение — народная культура и элитарная культура. Оба направления надо изучать. Это, наверное, самое интересное. Потому что мы, ученые, сегодня можем собраться и написать тексты про сериалы — кто про Lost, кто про «Во все тяжкие», кто про «Игру престолов». Но никто не пишет, например, про «Мою вторую маму». А это ведь целая эпоха, в том числе и в России; когда этот сериал выходил, все его смотрели. Или про те же сериалы «Менты», «Убойная сила» и прочее. Более того, вышла в 2005 или 2006 году книжка «Обсуждаем „Секс в большом городе“». Ее никто не подавал как «„Секс в большом городе“ и философия», хотя там были довольно сильные интеллектуальные тексты. Например, про патриотизм в «Сексе в большом городе» или про темы Вуди Аллена в сериале «Секс в большом городе». Вот что было бы интересно посмотреть. Я общался со многими девушками, которые росли на этом сериале и, простите, формировались как женщины. Нужно посмотреть, какую роль «Секс в большом городе» сыграл в формировании, например, современной женщины в России. Вот тоже тема, которой никто не занимается, но которой люди должны заниматься. Потому что это важно действительно, это актуально.

— Так получилось, что вы постоянно упоминаете «Южный парк». Какая же философия у «Южного парка»?

— Авторы часто говорят о себе как о либертарианцах и объясняют, что любые взгляды не должны быть жесткими. Даже те взгляды, которые они пытаются преподнести обществу. Они не говорят, что это истина в последней инстанции. Они просто предлагают критически, рефлексивно взглянуть на многие проблемы, которые нас окружают. Это во многом схоже с философией либертарианства, то есть с философией свободы. В либертарианстве есть как минимум две отрасли, первая — экономическая (свободный рынок, отсутствие государства). Вторая — это личная свобода, культура, право на свое тело. Так вот «Южный парк» даже над либертарианством смеется. В сериале есть прекрасный момент, когда приходит мама Эрика Картмана к врачу и говорит, что хочет сделать аборт. Врач спрашивает: «Какой возраст плода?» Ему отвечают: «Моему сыну 12 лет». Врач в шоке: «Но вы же не беременны!» На что мама Эрика Картмана начинает говорить: «Это мое право; это мое тело, я хочу избавиться от плода». Очевидно, это насмехательство над самим либертарианством.

— Есть всем известный Славой Жижек, и интересно, насколько вообще феномен философа-суперзвезды сейчас актуален? Почему именно он и почему философ вдруг становится поп-звездой?

— Первый аспект: Жижек — серьезный философ. У него есть серьезная фундаментальная подготовка. В один прекрасный момент он раньше других понял, что существует массовая культура, которая объясняет многие вещи. Одна из его первых книг — это объяснение сложной философии Жака Лакана, французского психоаналитика, философа, через призму популярной культуры. Характерно то, что Жижек не стоит на месте. Каждая его книга, каждый его пример — это осмысление все новых и новых феноменов. Отсюда, кстати, очень любопытная проблема, которая касается массовой культуры вообще. Это ее колоссальная продуктивность. Она производит больше, чем мы можем потреблять. Это не идея Жижека. Например, мы начинаем смотреть какие-нибудь гениальные сериалы, которые нам нравятся. Мы еще не успели просмотреть этот, а уже появилось несколько новых, и все важные. Нам ничего не остается, как смотреть их. Это перепроизводство массовой культуры. Жижек всегда обладает тонким чутьем, он пытается объяснить, что-то или иное явление массовой культуры может означать, в том числе с точки зрения философии и даже необязательно философии.

Любопытно, что Жижека мы знаем как философа и как суперзвезду. Но мы не знаем многих других философов, которые могут являться суперзвездами. Грубо говоря, философ может запереться в башне из слоновой кости, но будет заниматься какой-то одной темой, условно «мертвой». Есть такое понятие — «мертвый белый мужчина». Белые мужчины, пока еще живые, занимаются мертвыми белыми мужчинами. Но Жижек — это живой белый мужчина, который понимает, что сегодня очень много белых мужчин, и он хочет, чтобы его прочитали после смерти, и он это контролирует при жизни. Чтобы его считали «мертвым белым мужчиной» при жизни, если угодно. Поэтому он выходит на площадь. Как выходил Сократ на площадь, приставал ко всем с философскими вопросами, так же и Жижек. Для него есть публичная площадка: телевидение, кино, радио, статьи, прямые спарринги с какими-нибудь другими философами. Он любит жизнь и ее отслеживает. Это очень важно. Условно говоря, если бы он занимался узкой философией Левинаса, его вряд ли бы кто-то звал на шоу. Поэтому как философ он обсуждает очень многие продукты, которые нас окружают: политику, культуру, кино, все что угодно.

Важен еще один аспект. Жижек на самом деле не настолько популярен, как кажется нам с вами. Вышел фильм с участием Жижека «Киногид извращенца». Если вы посмотрите, кто приходил на фильм и где его показывали, то поймете, что на первые показы пришли все, кто хотел посмотреть кино. Потом он шел у нас в так называемом самокате, потому что дистрибуция его была особая. Люди приходили и покупали билет на кино с Жижеком, потому что больше ничего не было. Смотрели 20 минут, говорили: «Что это такое?» — и уходили. Даже этот настолько популярный и интересный фильм, где философ ходит по разным картинам и что-то объясняет, не вызвал интереса. Люди уходили с сеанса, так как попали туда случайно. Хотя Жижек как раз объясняет то, что должно быть интересно всем. У него широкий круг поклонников, но этот круг значительно меньше, чем нам кажется на первый взгляд. Это, как вы сами сказали, один из самых популярных философов. Философия, конечно, старается объяснить массовую культуру, но сами потребители массовой культуры часто не очень охотно идут на то, чтобы этим заниматься, это изучать.

— Вы плавно перешли к теме «мертвых белых мужчин». Одна из тем, которой занимаетесь именно вы, — это изучение представлений о зомби в массовой культуре. Что вы могли бы рассказать об особенностях и что значит философия зомби?

— Нужно оговориться, что речь идет не проблеме зомби в философии. Зомби — это отдельная тема современной западной философии. Философия зомби — это совсем не то же самое, что зомби в массовой культуре, то есть, скорее, те зомби, к которым мы привыкли. Что касается зомби в массовой культуре, это долгая тема.

Вот что нужно обязательно проговорить. Мы сегодня должны говорить не только о культурной грамотности, а о поп-культурной грамотности. Потому что есть многие вещи, которые мы хорошо понимаем, но многие люди старшего поколения не понимают, что это такое. Нам ставят в вину, например, что мы не любим советскую киноклассику. Но молодые люди не хотят с этим знакомиться. И поскольку автор концепции «культурной грамотности» Эрик Хирш говорил, что культурная грамотность носит не объяснительный характер, а описательный, нужно огромное количество наименований, которые все люди должны более или менее знать. Проблема заключается в том, что мы не знаем, что включать в список «поп-культурной грамотности». Потому что, например, какое-то время назад был популярен интернет-мем гарлем-шейк. Если вы сегодня вдруг про него скажете кому-то «прогрессивному», он подумает, что вы какой-нибудь старик. Это уже непопулярно. Дело в том, что нужно понимать, что есть почти вечный сериал «Симпсоны», а есть что-то преходяще.

Рекомендуем по этой теме:
15621
FAQ: Зомби в массовой культуре

— Нужно ли потребителям массовой культуры в обществе потребления объяснять и рассказывать о массовой культуре?

— Давайте возьмем за истину посылку, что в обществе потребления люди должны потреблять и их сознание должно сужаться. Философы, наблюдая (я предельно упрощаю этот процесс), как раз стремятся к тому, чтобы сознание людей расширялось, чтобы они не только потребляли, но понимали и видели, что они потребляют. В данном случае философия имеет предельно важную функцию — интеллектуально просвещать массового потребителя. Тоже важный момент: многие студенты сегодня, отчасти даже на философских факультетах, не хотят читать. Поэтому американцы придумали: давайте мы будем подавать сложные философские идеи через интересные всем людям вещи. И стали выпускать книги «„Симпсоны“ и философия». Некоторые студенты заинтересовались и стали познавать некоторые вещи таким способом.

— Если мы возьмем Средние века или эпоху Возрождения, живописцев, художников или музыкантов, была определенная культура, но она была одна. В какой момент начинает появляться так называемая массовая культура и какое место она занимает в общей культуре человечества?

— Массовая культура возникает сравнительно недавно, как культура масс. Мы делали акцент на том, что это потребление, что она производится массово. Но, кроме того, она доступна через средства массовой информации: радио, интернет, телевидение и прочее. А то, о чем говорите вы, что культура была одна, это не совсем так. Действительно, была культура высокая — и в Средние века, и в Возрождение. В это же время существовала культура даже не то что низкая, а народная. Это определенный большой слой, который тоже запечатлен в источниках. Эти культуры сосуществовали. Повторюсь, что некоторые исследователи сегодня изучают не только хорошую, высокую массовую культуру, они еще изучают народную культуру, которую пока что никто не изучал. Приведу яркий пример. Обратите внимание: есть две книжки, они вышли на русском языке недавно, обе под редакцией Умберто Эко. Одна называется «История красоты», а вторая — «История уродства». Не скажу наверняка, но у меня сложилось впечатление, что «История уродства» более популярна, чем «История красоты». Причем не только популярнее, но и интереснее. Потому что люди знают много о красивом, об известных памятниках культуры, искусства, фильмах, музыке и т. д. Но, оказывается, есть еще история уродства, которая тоже занимает существенную часть нашей жизни.