Проблема неформальности на рынке труда пришла из развивающихся стран Азии, Африки, Латинской Америки. В 50–60-е годы XX века во многих из них ускорился рост городов, люди в огромном количестве хлынули из сел в города. Городская экономика, представленная относительно современными предприятиями, была достаточно слабой, чтобы обеспечить всех работой. В результате значительная часть горожан оказалась в сложном положении: работы нет, но не работать нельзя, поскольку нет других доходов. Чтобы выжить, люди стали заниматься разной оплачиваемой деятельностью — в торговле, в разных услугах, в примитивном производстве. Такая работа часто была крайне нерегулярной, плохо оплачиваемой, не всегда легальной. По одним критериям они вроде как занятые, по другим — не очень. Встал вопрос, что это за явление и что с ним делать.

1. Неформальный сектор

Такая ситуация не вписывалась в стандартные экономические представления. В конце 60-х годов Международная организация труда начала исследования в Африке, где пыталась лучше понять это явление. В 1972 году британский антрополог Кит Харт опубликовал свою статью про бедность в городе Аккре, столице Ганы, в которой «обозвал» такую полуработу-полубезработицу термином «неформальный сектор». С этого момента данное понятие вошло в лексикон экономистов, социологов, политологов.

Рекомендуем по этой теме:
2574
Неформальность на рынке труда

Вначале «неформальный сектор» на рынке труда ассоциировался лишь с развивающимися странами. В конце 80-х — начале 90-х наступила эпоха реформ в Восточной Европе, и подобная «полуработа» стала распространяться в этих странах, хотя в иной форме и по другим причинам. Развитие сферы услуг малого предпринимательства, а также интенсификация миграции стали менять сферу труда и в развитых странах. Привычные «стандартные» формы трудовой деятельности стали все чаще уступать место «нестандартным»: временным, социально незащищенным, без регистрации и без уплаты налогов. Все это привело к тому, что проблема «неформальности» стала всеобщей, хотя и со своей спецификой в каждом регионе. Усложнилось и само понимание этого явления.

Гимпельсон В. Е., Капелюшников Р. И. Жить в тени или умереть на свету? // Вопросы экономики. 2013. № 11

2. Вопросы исследования неформального сектора труда

Почему «неформальность» — это проблема? Потому что есть масса людей, которые крайне мало производят и крайне мало зарабатывают, их человеческий капитал не воспроизводится и недоиспользуется, они не платят налогов и не защищены действующими социальными гарантиями. Они находятся вне государства и вне современных институтов. Это создает проблему не только для бюджетов этих стран (через налоги), но и для самих этих людей и их семей, поскольку обрекает их на бедность и усиливает неравенство.

Сегодня эти вопросы становятся все более актуальными и в нашей стране, но пока мы не можем ответить на многие вопросы: «Сколько у нас таких людей?», «Чем они занимаются?», «Как они туда попадают?», «Как, работая здесь, они взаимодействуют с теми, кто находится в формальном секторе?», «Как это влияет на их поведение в разных областях, от семьи до сферы труда?», «Не является ли это фактором, сдерживающим или, наоборот, подталкивающим экономический рост?», «Является ли это фактором, который разделяет общество на отдельные и плохо связанные между собой сегменты?». Все это является предметом для исследования.


В тени регулирования: неформальность на российском рынке труда / Под общ. ред.: В. Е. Гимпельсон, Р. И. Капелюшников. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2014.

3. Экспансия неформального сектора

Любое исследование начинается с постановки и определения проблемы. Замечательный перуанский политик и экономист Эрнандо де Сото, в свое время говоря о неформальном секторе, вспомнил древнеиндейскую притчу. Четырем слепым мудрецам привели слона и спросили: «Что это такое?» Одному достался хвост. Он говорит: «Это змея». Другому досталась нога слона. Он сказал: «Это колоссальное дерево». Тот, кому достался бивень, сказал что-то еще. То есть у каждого был «свой» слон. Что-то подобное происходит с неформальным сектором. Все понимают, что это такое, но каждый определяет его по-своему. Отсюда возникают разные определения и большие сложности в изучении.

Что мы можем сказать про «слона», который живет на российской земле? Этот «слон» уверенно растет в размерах. Мы наблюдаем, что за 2000-е годы (это тот период, по которому у нас есть относительно надежная статистика) доля людей, которых мы можем отнести к неформальному сектору, возросла примерно в полтора раза. Согласно одним данным, у нас таким трудовым «неформалом» является примерно каждый пятый занятый. Согласно другим, почти каждый третий. По-видимому, истина где-то посередине. Это не дотягивает до соответствующих показателей развивающихся стран, включая страны БРИК, но намного больше, чем в развитых экономиках. Однако о проблеме больше говорит не уровень, а темп распространения.

Gimpelson V. E., Kapeliushnikov R. Between Light and Shadow: Informality in the Russian Labour Market / Working papers by IZA. Series «IZA Discussion Paper». 2014. No. 8279.

4. Проблемы исследования

Список проблем, представляющих интерес для исследователей неформальности, длинен, и здесь их всех не перечесть. Одна из наиболее очевидных касается сопоставления заработков между секторами. Это, казалось бы, очень простая задача — надо лишь сравнить средние величины. На самом деле все сложнее, поскольку состав формальных и неформальных работников сильно различается. Группы людей, которые входят в формальный сектор и в неформальный сектор, очень разные по своей структуре. Поэтому сравнивать средние не имеет смысла. Например, в формальном секторе будет много инженеров и бюджетников, а в неформальном — разнорабочих в строительстве и торговле. В одном будут молодые и необразованные, а в другом люди среднего возраста и с образованием. Строгое сравнение предполагает, что мы мысленно переносим работника из формального сектора в неформальный или наоборот, сохраняя при этом постоянными все их прочие характеристики, наблюдаемые и ненаблюдаемые. В противном случае на заработки могут влиять разные прочие факторы, а совсем не тот, влияние которого для нас важно. В итоге наши политические рекомендации будут ошибочны. В жизни же в данный момент мы видим каждого индивида только в одном секторе: нельзя быть, как Фигаро, и тут и там. Для того чтобы осуществить такой виртуальный перенос, исследователям необходимы хорошие эмпирические данные и сложный эконометрический аппарат. 


Lehmann, H., A.Zaiceva. Redefining Informal Employment and Measuring Its Determinants: Evidence From Russia. Working paper WP3/2013/08, Series WP3 Labour Markets in Transition

5. Наблюдаемые и ненаблюдаемые характеристики

Для анализа дифференциации заработной платы экономисты обычно используют так называемое минцеровское уравнение. Оно было выведено одним из основоположников теории человеческого капитала Дж. Минцером. Это уравнение связывает вариацию в заработках с вариацией в уровнях накопленного человеческого капитала в виде образования и опыта при условии, что все остальные существенные характеристики являются одинаковыми. Но люди различаются не только наблюдаемыми характеристиками, то есть теми, что доступны для непосредственного измерения и присутствуют в имеющихся данных, но и ненаблюдаемыми. Например, уровнем врожденных способностей, которые в принципе можно измерить, но таких данных, как правило, у нас нет. Если мы их игнорируем, то часть эффекта незаслуженно приписываем тому, что видим.

Рекомендуем по этой теме:
8619
Страх безработицы

Применительно к заработкам в формальном/неформальном секторе это означает, что есть ненаблюдаемые факторы, которые могут давать какие-то преимущества в одном из них или неслучайным образом влиять на выбор сектора. Тогда они и определяют, полностью или частично, наблюдаемые различия в заработках. Учет этого обстоятельства и представляет собой серьезный вызов. Ряд исследований, например, по странам Латинской Америки, в которых эта проблема была решена, показывают существенное сближение работников формального и неформального секторов по величине заработков.

Maloney, W. F. (2004). Informality Revisited. World Development, 32, 1159-1178.

6. Российская специфика

А как в России? Простое арифметическое сопоставление групповых средних показывает преимущество формальных работников по оплате труда примерно на 30–40%. Более сложная эконометрическая техника, позволяющая учесть основные наблюдаемые характеристики, сокращает различия до 20–30%. Включение в анализ ненаблюдаемых характеристик снижает этот разрыв до 15%. Это говорит о том, что чем лучше мы контролируем состав работников, тем они ближе по заработкам. Дело не в том, что одних дискриминируют, а других нет, а в том, что разные работники «сортируются» по разным работам. Кстати, так дело обстоит не везде. Другой аспект проблемы заключается в возможной мобильности между секторами. В нашей стране она достаточна интенсивна. Оба обстоятельства — небольшой разрыв в заработках и интенсивный межсекторный обмен — означают, что взгляд на рынок труда как на сегментированный, то есть разделенный на зоны-сегменты непреодолимыми перегородками, не имеет эмпирических подтверждений.

Конечно, отсюда не следует, что все обстоит очень хорошо. Общая тенденция к увеличению неформальности может привести к тому, что в какой-то момент такая сегментация и поляризация могут возникнуть. Целый ряд тенденций в нашей экономике прямо свидетельствуют о подобной угрозе.

Perry, G., W. Maloney, O. Arias, P. Fajnzylber, A. Mason and J.Saavedra, Chanduvi (2007). Informality: Exit and Exclusion. Washington DC: World Bank.