Что такое живое? Часто, когда пытаются определить жизнь, просто перечисляют свойства живых организмов: наследственность, рост, размножение, раздражимость и так далее. Но самым главным и фундаментальным остается вопрос: почему у живого существа есть эти свойства, что делает живое живым, в чём специфика жизни? На этот вопрос до сих пор нет одного однозначного ответа. И в философии, и в биологии существуют разные подходы к этой проблеме.

1

Главный «водораздел» проходит между редукционистскими (от латинского слова reductio — возвращение, восстановление, в данном случае сведение явлений жизни к чему-то другому) и антиредукционистскими подходами. Редукционисты утверждают, что жизнь полностью во всей её специфике можно объяснить с помощью физических и химических процессов и закономерностей. Антиредукционистские подходы утверждают, что нельзя всё свести к физике и химии. Труднее всего понять целостность и целесообразное устройство живого организма, где всё взаимосвязано и всё направлено на то, чтобы поддерживать его жизнедеятельность, размножение и развитие. В ходе индивидуального развития да и вообще каждое мгновение в организме что-то меняется, при этом обеспечивается закономерный ход этих изменений. Часто говорят, что живые организмы стоит называть не объектами, а процессами.

Гороховская Е. А. Представления о самоорганизации в биологии: между витализмом и физикализмом // Концепции самоорганизации: становление нового образа научного мышления / Под. ред. А. А. Печенкина. М.: Наука, 1994. С. 127-148.

Гороховская Е. А. Редукционизм и антиредукционизм в биологии // Философия науки / Под. ред. А. И. Липкина. М.: Эксмо, 2007. С. 437–452.

2

Среди антиредукционистских подходов выделяют витализм и органицизм, а также биосемиотику — новое активно развивающееся сейчас направление. Витализм (от латинского слова vita — жизнь) — самый ранний подход к пониманию сущности жизни, идущий от Аристотеля. Виталисты считают, что есть особый жизненный фактор, не сводимый к физическим и химическим факторам. Обычно они утверждают, что этот фактор, благодаря которому существует жизнь, является нематериальным. Однако он определяет всю физико-химическую организацию живого, причем не нарушает физических и химических законов, а просто направляет их в нужную сторону. Витализм преимущественно связывался с идеалистическими представлениями и господствовал в биологии вплоть до середины XIX века. В настоящее время он ушел на периферию, но не исчез.

Дриш Г. Витализм: Его история и система (1915) Изд. 2-е (репринтное изд.). М: ЛКИ, 2007.

3

В конце XIX века возник так называемый эмерджентный подход (от англ. emergent — внезапно возникающий). Его сторонники, как и редукционисты, утверждают, что целостность живого, его целесообразность и другие свойства жизни есть результат сложной физико-химической организации. Особенность этого подхода в трактовке возникновения этих свойств, которые возникают скачком, когда физико-химическая организация достигает определенного уровня сложности, причем новые свойства не выводимы из неё напрямую. Таким образом возникла жизнь, так возникли важные этапы в эволюции, таким же образом возникло сознание. Но основной причиной здесь всё-таки оказывается физико-химическая организация.

4

В начале XX века появился органицизм (от слова организм, в качестве символа целостности и целесообразности) как попытка уйти от редукционизма, не переходя в то же время на позиции витализма. В органицизме специфика жизни не связывается с каким-либо особым жизненным фактором, а считается, что организм — несводимая ни к чему другому природная реальность, природное единство, где всё взаимосвязано, и сама эта целостность задаёт возможность жизни, возможность того, что всё в ней происходит целесообразно. Эмерджентным подход и органицизм активно развиваются, потому что многих биологов не устраивает редукционистский подход.

Вместе с тем сейчас крайне популярен вариант редукционизма, возникший еще в XVII веке, — механицизм, который уподобляет организмы машинам, материальная физико-химическая организация которых отличается особой тонкостью и сложностью. В современном механицизме живой организм уподобляют компьютеру и роботу. В XX веке для понимания специфики живого стала важна кибернетика, поскольку она реабилитировала в биологии понятие цели. Было предложено заменить в биологии термин «телеология», обозначающий учение о соответствии устройства мира и всего в нем происходящего некой цели, которое долгое время было связано с идеалистическими представлениями, на термин «теленомия», чтобы избавиться от таких ассоциаций. Кроме того, кибернетика сделала очень популярным представление о живых организмах как информационных системах. Тем самым в науку о живом фактически были введены гуманитарные представления, не связанные непосредственно с материальной организацией.

Ritter W.E. The Unity of the Organism, 2 vols. Boston: Gorham Press, 1919.

5

В 1960-е годы возникло новое антиредукционистское направление в понимании специфики живого и в исследовании биологических систем — биосемиотика, которая рассматривает жизнь и живые организмы, как знаковые процессы и отношения. Биосемиотики утверждают, что специфика жизни лежит именно в её семиотическом характере. Можно сказать, что живые организмы живут не в мире вещей, а в мире значений. Биосемиотика опять вводит в биологию представления, которые раньше ассоциировались только с гуманитарным знанием. Основоположниками этого направления считаются биолог Якоб фон Икскюлль (Jakob von Uexküll) и лингвист, семиотик и этнограф Томас Сибеок (Thomas Sebeok), автор самого термина «биосемиотика». В биосемиотике изучаются семиотические знаковые процессы на всех уровнях организации живого: на уровне клетки, организма, сообществ организмов и экосистем. Например, когда рассматривается общение людей или животных, речь идет о знаковых процессах, которые связаны с поведением (невербальный «язык животных»), а также с сигналами нервной и гормональной систем.

Рекомендуем по этой теме:
4853
Биосемиотика и специфика жизни

Favareau D. (editor). Essential Readings in Biosemiotics: Anthology and Commentary. Dordrecht, London, New York: Springer. 2010.

Kull K. Semiotics is a theory of life // R. Williamson, L. G. Sbrocchi, J. Deely (eds.). Semiotics 2003: «Semiotics and National Identity». New York, Ottawa, Toronto: Legas, 2005. P. 15–31.

6

Самое удивительное, что молекулярная биология, которая поначалу была проникнута редукционистским пафосом, стала крайне важной областью биосемиотических исследований. Молекулярная генетика сформировалась в большой мере благодаря включению в свою концептуальную схему таких понятий, как генетическая информация и генетический код. Рассказывая об открытии генетического кода, известный биолог Мартинас Ичас (Martynas Yčas) писал: «Самым трудным в „проблеме кода“ было понять, что код существует. На это потребовалось целое столетие» [Ичас, 1971, с. 23]. Хотя биосинтез белков осуществляется в клетке с помощью множества химических реакций, никакой прямой химической связи между строением белков и нуклеиновых кислот не существует. Эта связь по своей сути носит не химический, а информационный, семиотический характер. Последовательности нуклеотидов в нуклеиновых кислотах ДНК и РНК являются информацией о строении белков (о последовательностях аминокислот в них) только потому, что в клетке существует «читатель» (он же «писатель») — в данном случае сложная система биосинтеза белка, которая владеет «генетическим языком». В молекулярной генетике широко используются термины, имеющие отношение к языку: «транскрипция», «трансляция» (перевод), «считывание», «редактирование», «осмысленные» и «бессмысленные последовательности». В сущности, молекулярная генетика, молекулярная биология изучает не столько химические, сколько информационные знаковые процессы. Химические процессы, конечно, важны и тоже исследуются, потому что являются материальными носителями информации. Таким образом, даже на самом фундаментальном уровне живое оказывается общением, текстом и «речью». В каждой клетке и в организме в целом постоянно происходят чтение, записывание, перезаписывание, создание новых текстов и постоянный бесконечный «разговор» на языке генетического кода макромолекул (нуклеиновых кислот и белков) и их взаимодействий. Самый большой вызов, который стоит перед современной молекулярной биологией — это необходимость понять организацию бесконечно сложной и меняющейся каждое мгновение сети взаимодействий макромолекул, обеспечивающей всю жизнедеятельность в клетке и в организме в целом. Возможно, биосемиотика способна внести существенный вклад в решение этой проблемы.

Ичас М. Биологический код. М.: Мир, 1971.

7

Чем биосемиотический подход отличается от компьютерного подхода? Дело в том, что, хотя в computer science постоянно говорят о работе с информацией, информация существует, строго говоря, не в компьютере, а в нашем сознании, в нас самих как в живых организмах. Всё, что происходит в компьютерах — это физические процессы, которые оказываются связанными с информацией и с её содержанием только потому, что человек, живое существо, является носителем языка, его знаковой системы. Используемая в кибернетике и computer science теория информации Клода Шеннона была создана в связи с прикладными техническими задачами и не относится к содержательной стороне информации, а подразумевает, что мы знаем о том, что нечто представляет собой информацию, и что ее содержание нам также известно. Фактически эта теория работает не с информацией, а с ее кодировкой и не в состоянии отличить сложную осмысленную последовательность знаков от их случайной последовательности. Семантическая теория информации, способная на формальном и количественном уровне оценивать ее содержание, так и не была создана. Но именно такая теория необходима для биологии. Вне живого организма, будь то одноклеточный организм или человек, представления об информации, знаках и их значениях не существует.