Уверенность 1990-х в том, что рождается новая гуманитарная наука культурология, теперь выглядит утопией. Перед нами сейчас нечто вроде кластера авторских концепций и междисциплинарных методов исследования культуры. Поэтому рекомендованные ниже книги представляют не культурологию in toto, а, скорее, ответы на вопросы «О чем идет речь?» и «Как это делается?».

1

Бёрк П. Что такое культуральная история? М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015

Кембриджский профессор Питер Бёрк лаконично и просто дает очерк истории культурологии и картину современного состояния ее разнообразных направлений. Это лучшее введение в тему из известных мне. Собственно, речь идет не только об истории культуры, а о всех типах изучения культуры как целостности. Термин «культуральное», хорошо укорененный в английском языке, не совсем привычен для нас, но он удобен для обозначения всей тематики культуры в гуманитарном знании. В этом случае «культурологическое» можно оставить для обозначения более узкой области — специально институированной науки. Большая часть книги посвящена новым парадигмам культуралистики. Привлекательна авторская манера давать ясные и неагрессивные характеристики различных подходов и учений. Если вспомнить об идеологической ангажированности многих сегодняшних культуральных доктрин, эта объективность и ненавязчивость делает книгу Бёрка особо весомой. Вполне логично, что к истории культурологии автор применяет культуральный подход: каждое учение получает свой культурный контекст, историю появления и среду, в которой прочерчены взаимодействия и конфликты с контрагентами. Автор пытается даже заглянуть в будущее культуральных знаний, не исключая, что впереди может быть и период своего рода «усталости от культуры». Завершающий книгу хронологический список значимых публикаций по культуральной истории за 1860–2007 годы дает картину достижений в этой области — картину, естественно, субъективную, но весьма ценную, ведь «субъект» и сам уже классик культуральной истории.

2

Иглтон Т. Идея культуры. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012

Терри Иглтон более известен как литературовед и эстетик. В этой книге он выступает как теоретик культуры, хотя литература остается основным фондом его примеров и отсылок. В отличие от книги Бёрка, его работу не назовешь беспристрастной, она «партийна», поскольку написана с неомарксистских позиций. Но зато эта книга темпераментна и провокативна, хотя иногда ее стиль становится слишком уж фельетонным. Как ни оценивай неомарксистские установки, взгляд на культуру как на исторически обобщенный формат способов производства полезен для понимания культурной динамики в ее не всегда мирных коллизиях. Так, в главе «Культурные войны» можно познакомиться с основными оппонентами в сегодняшних спорах о культуре и ее социальных функциях, но, что особенно полезно, узнать о логике возникновения и строения самих конфликтов. От автора особенно достается сторонникам размещения Высокой Культуры над схваткой: он не считает, что культура и в самом деле может спасти человечество, но зато она (в форме культур-критики) помогает разоблачить претензии тех или иных институтов общества на безусловную авторитетность. Иглтон охотнее говорит о культурной политике, а не о культуре вообще. С его точки зрения, высветить культурную политику — значит понять власть (необязательно политическую) как исторический продукт конкретной культуры и, следовательно, понять, на каких основаниях мы можем говорить ей «да» или «нет». Есть в книге и вполне «объективный» раздел — первая глава, в которой дается информативная история концепта «культура» в его соотношении с понятием «природа».

3

Люббе, Г. В ногу со временем. Сокращенное пребывание в настоящем. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2016

В книге Германа Люббе, выдающегося представителя мюнстерской школы Риттера, всесторонне рассматривается удивительный парадокс современной культуры с ее нарастающими скоростями обновления и сжимающимся, как шагреневая кожа, временем «настоящего», которое уступает место разным формам «прошедшего». Люббе пытается понять временное («темпоральное») устройство современной культуры, пристально изучая ее социальные и ментальные институты. В поле авторского внимания находятся библиотеки, архитектура, кладбища, художественный авангард, архивы, досуг, техника, деньги… Автор ищет способы спасения времени нашей жизни и личностного труда на пути защиты среды межчеловеческих коммуникаций, нуждающейся в радикальной реорганизации — и материальной, и социальной. Книга хороша также тем, что сравнительно узкая тема позволяет читателю освоиться в весьма широких горизонтах культурных процессов современности. Для тех, кому интересны современные споры вокруг «коммуникативной теории», книга Люббе будет возможностью познакомиться с точкой зрения, альтернативной позициям Апеля и Хабермаса, достаточно хорошо известным и воспроизводимым у нас, но далеко не единственным в этом полемическом пространстве. Самостоятельную ценность имеет вводный текст В. Куренного и М. Румянцевой, который позволяет сориентироваться в современной немецкой философии культуры.

4

Гумбрехт Х.У. В 1926 году. На острие времени. М.: Новое литературное обозрение, 2005

Ханс Ульрих Гумбрехт написал книгу, весьма необычную даже для много почитавшего и повидавшего современного культуролога. Он создал подробный, мозаичный и внешне бессистемный портрет 1926 года и этим попытался дать, с одной стороны, опыт превращения момента прошлого в настоящее, добиться «эффекта присутствия» в прошедшем, а с другой — проверить, возможна ли еще и полезна ли «историческая тотализация». Прямой ответ на этот вопрос в книге найти трудно, но чтение ее — увлекательный и продуктивный процесс. Сам он свою книгу обозначил как «очерк об исторической симультанности». Действительно, эвокация прошлого автору удалась, и само переживание одновременности разнородного, которое репрезентировано нарочито фрагментарно, производит впечатление и будит мысль. Впечатляет по-шпенглеровски острый взгляд на морфологические переклички фактов и текстов. В пестром мире книги можно бродить как в пространстве электронной игры. Но теория также присутствует в этом тексте. Во-первых, мы видим, как из деталей сплетено целое — среда, в которой может кристаллизоваться любой год. Во-вторых, автор предлагает нам и некий концептуальный аппарат. Если первая часть книги — это своего рода «реальная энциклопедия» 1926 года с произвольной или квази-произвольной выборкой материала, то вторая — собрание «кодов» и «систем отсчета», которые все же предлагают некую ординацию материала. «Коды» — это хорошо нам известные «бинарные оппозиции», которые Гумбрехт выбирает для характеристики духа времени, например: «аутентичность — искусственность», «прошлое — настоящее», «мужское — женское» и тому подобное. «Системы отсчета» — это те точки сбора материала, которые позволяют, избегая «тотальности», сохранить сетевую связность повседневных миров. Историки и культурологи неоднозначно встретили труд Гумбрехта, но заинтересованный тематикой читатель скучать не будет. Книгу несколько отягощает постоянная оглядка автора на возможных критиков; с какого-то момента начинает утомлять систематичный и изобретательный уход автора от определенных высказываний. И при всем том ее чтение захватывает и учит мастерству «чтения» культурной фактуальности. Если дополнить книгу другой работой Гумбрехта «Производство присутствия. Чего не может передать значение», то можно говорить об авторской концепции культурологии как опыте конструирования телесного присутствия в эпохе.

5

Клейн Л.С. История антропологических учений. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2014

Книгу нашего выдающегося историка Л. С. Клейна стоит включить в этот список не только из-за ее несомненных достоинств, но и потому, что заглавие может помешать кому-то заглянуть в содержание и увидеть, что речь в этой работе идет также об истории культурологии. Автор понимает антропологию достаточно широко, включая в поле ее предметности тематизацию бытия человека в культуре и истории. То, что матрицей повествования является все же культурная и этнографическая антропология, повышает валентность книги, ведь отделить историю культурологии от близкой ей антропологии не всегда просто. Книга обширна, фундаментальна и по всем научным критериям добротна. При этом автор не отказывается в пользу объективизма от права на личную точку зрения и острые субъективные характеристики. Да и герои его «Истории» тоже, как правило, портретируются, что очень обогащает историю собственно идей.