5 книг о социологии Витгенштейна

Сохранить в закладки
12588
165
Сохранить в закладки

Что читать о рецепции идей Витгенштейна в социальной теории, рекомендует социолог Павел Степанцов

Первое, что необходимо знать о витгенштейнианской социологии, — ее не существует. Она не сформировалась ни как устойчивое направление исследований, ни как социологическая теория, основанная на общей, разделяемой всеми ее представителями оптике. Однако, пожалуй, наиболее острые дискуссии, касающиеся фундаментальных оснований социальных наук, вот уже почти 30 лет, начиная с конца 80-х годов прошлого века, ведутся именно витгенштейнианцами. В чем тут дело?

Поздние работы Витгенштейна позволяют социологии заново поставить ключевой вопрос, изначально лежащий в основании ее проблемного поля: какова природа осмысленного действия и как возможно его понимание? Однако стиль письма и известная логическая незавершенность поздних философских текстов автора, большая часть которых была опубликована уже после его смерти и не доведена им самим до завершения, практически полностью исключают возможность однозначным образом воссоздать «настоящий» аргумент Витгенштейна. Противоборствующие лагеря находят как множество равноубедительных подтверждений своих позиций, так и обоснованные опровержения взглядов своих противников в его работах.

Поэтому спор, выстроенный вокруг вопроса, кто точнее и правильнее понял смысл «Философских исследований», «Трактата о достоверности» или «Культуры и ценности», не приводит, да и не может привести к какому-то результату. В связи с этим, пожалуй, в качестве главного критерия оценки перспективности той или иной позиции мы можем назвать ее потенциал для пересборки социологической теории действия, значимость вопросов, которые она ставит, и новизну аргумента, который она предлагает.

1

Уинч П. Идея социальной науки и ее отношение к философии, М.: Русское феноменологическое общество, 1996

Книга Питера Уинча «Идея социальной науки и ее отношение к философии» — первое, что приходит на ум любому, кто говорит о рецепции идей Витгенштейна в социологии. Будучи известна почти всякому социальному теоретику, она между тем не была считана как провокативный манифест, нацеленный на подрыв основ социальной науки. Возможно, причина этому в том, что, несмотря на заголовок, книга не предлагает читателю никакой позитивной идеи социологии. Скорее, она задает критические вопросы об эпистемической позиции социального ученого и противопоставляет ее отношению к изучаемому предмету представителя естественных наук. Уинч настаивает, что социология и естественные науки используют совершенно разные процедуры определения идентичности наблюдаемых явлений, и если последние могут выработать общие критерии идентификации событий, то в социологии такая процедура приведет к потере возможности схватить смысл каждого социального действия. В связи с этим, по мнению Уинча, социальные науки должны отказаться от поиска и причинного объяснения регулярностей, а позиция социального ученого намного ближе к позиции философа, изучающего язык и принципы обыденной идентификации действий, чем к установке представителя естественных наук, следующего методологически унифицированным принципам объяснения наблюдаемых явлений.

2

Bloor D. Wittgenstein, Rules and Institutions, Routledge, 1997

Дэвид Блур предлагает иной способ импорта идей позднего Витгенштейна в социальную теорию. Его амбиции и позиция диаметрально противоположны взглядам Питера Уинча. Блур уверен, что социология может и должна предложить модель каузального объяснения социальных явлений, в разряд которых для него попадают не только действия и институты, но, например, и научное знание, мораль и так далее. В качестве отправной точки он берет «скептический парадокс» Сола Крипке. Разбирая проблему следования правилу в работах позднего Витгенштейна, Крипке и вслед за ним Блур утверждают, что не существует внутренне необходимой связи между правилом и способами его применения. Так, каждое правило может быть применено множеством различных способов, и мы никогда не можем быть уверены, какой из них верный. Наша вера в то, что мы следуем правилам, основана лишь на уверенности, что и в прошлом мы применяли эти же правила соответствующим образом. Однако оснований быть уверенными у нас также нет. Но как в таком случае возможны правилосообразные действия? Почему мы можем говорить о существовании устойчивых социальных институтов, следовании правилам морали и даже о существовании научного знания, которое возможно тоже лишь благодаря наличию правил методологии? Блур отрицает все возможные философские способы решения этой проблемы и утверждает, что, только поместив проблему следования правилам в социальный контекст и увидев тем самым, как работают механизмы конвенций и социального принуждения, авторитета и солидарности, мы можем разрешить «скептический парадокс» и вернуть социальной жизни ее осмысленный и упорядоченный характер.

3

Lynch M. Scientific Practice and Ordinary Action, Cambridge University Press, 1993

Книга Майкла Линча посвящена широкому кругу тем и не ограничивается обсуждением проблематики, релевантной исключительно для витгенштейнианской социологии. Однако именно в ней Линч предлагает важный контраргумент, направленный против позиции Дэвида Блура. Ключевой проблемой позиции последнего, по словам Линча, является то, что он представил «скептический парадокс» так, как если бы он действительно вставал перед действующими всякий раз, когда они действуют сообразно правилам, а потому не знали бы, как им надо действовать дальше. Однако, утверждает Линч, проблема следованию правилу не возникает как практическая проблема для обычных людей. Они применяют правила «слепо», не задаваясь вопросами скептика: как верно использовать правило, тому ли правилу они следуют в данный момент и правилосообразны ли их действия вообще. «Скептицисты», таким образом, создают умозрительную проблему, в основании которой лежит разведение правила и практики так, как если бы они принадлежали разным мирам. При этом, утверждает Линч, правилосообразность действий означает не более, но и не менее того, что при практической необходимости действия людей могут быть ситуативно адекватно соотнесены с соответствующим правилом. Иными словами, апелляция к правилам в повседневной жизни всегда осмысленна и имеет практическую значимость как часть «работы» по поддержанию, коррекции или исправлению деятельности.

4

Hutchinson P., Read R., Sharrock W. There is No Such Thing as a Social Science. In Defence of Peter Winch, Ashgate Publishing Limited, 2008

Работа Фила Хатчинсона, Руперта Рида и Веса Шэррока появилась через 50 лет после выхода первого издания книги Питера Уинча. Зачем через такой длительный срок понадобилось не только реанимировать аргумент Уинча, но и писать его апологию? Причина проста: по мнению авторов, замысел книги был неправильно понят, а ее значение для социальной науки осталось недооцененным. Хатчинсон, Рид и Шэррок, разделяя критический настрой Майкла Лина по отношению к лагерю скептицистов, хотят вернуть социальной науке эпистемологический вопрос о соотношении позиции социального ученого и представителя естественных наук. Утверждается, что социология долгое время ошибочно понималась как (эмпирическая) наука. Понимание человеческого поведения представлялось как проблема, требующая эмпирического решения: действие должно быть адекватно интерпретировано (помещено в контекст причин и мотивов, внешних по отношению к этому действию) и не может быть адекватно научно объяснено без наличия общего метода, направляющего исследовательские действия социолога. Интерпретации как научному методу постижения действий авторы противопоставляют идею схватывания — актуального понимания — смысла действия, который не является эмпирической проблемой и не может быть описан в «скептицистских» терминах. Это позволяет им объявить, что социология действительно не является эмпирической наукой, и попробовать пересобрать ее как дисциплину, занимающуюся «философской терапией».

5

Wittgenstein L. Remarks on Frazer’s Golden Bough, Humanities Pr, 1987

Небольшая работа самого Витгенштейна «Культура и ценность», безусловно, не является социологической и не может расцениваться даже как пример рецепции и развития его идей. Однако она может рассматриваться читателями, незнакомыми с работами философа, как отправная точка, своего рода эталон метра для знакомства с проблематикой, специфичной для этого направления социальной мысли. Несмотря на то, что витгенштейнианской социологии не существует, контекст дебатов вокруг работ Витгенштейна в социальной теории создает свой стиль мышления, теоретического вопрошания и аргументации, который отличает все работы, так или иначе занимающиеся импортом идей Витгенштейна в социальные науки.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration