Rating@Mail.ru

Что делает человека человеком: как появились общество, огонь и цивилизация

Что делает человека человеком: как появились общество, огонь и цивилизация
биология
Биология
1064 публикаций
28 Января 2019
Почему homo sapiens победили неандертальцев, как появилась цивилизация и на какие вопросы о жизни древних людей ученые до сих пор ищут ответы

Неолитическая революция

процесс перехода от охоты и собирательства к производящему хозяйству. Начался почти одновременно в разных точках планеты, но раньше всего, как считается, на Ближнем Востоке, около 10 тыс. л. до н. э.

Самую примитивную социальную структуру мы можем наблюдать у животных, в том числе у приматов: в группах, стаях, как правило, всегда есть лидер-вожак. В истории рода Homo выделяются два ключевых этапа, когда происходили резкие изменения в социальной структуре, определившие развитие нашей истории.

Первый, который, по сути, и сделал из нас людей, — это эпоха появления орудия и языка. Эти процессы шли параллельно на протяжении периода от Homo habilis (то есть около 2 миллионов лет назад) до Homo heidelbergensis (около 400 тысяч лет назад). К окончанию этого периода появляются вполне достойные и качественные орудия, а также, вероятно, произвольная членораздельная речь, хотя назвать ее языком можно с большими оговорками.

Вплоть до неолитической революции Homo оставались охотниками-собирателями, хотя их технологии, несомненно, развивались. Появление речи дало возможность общаться, передавать абстрактные и отвлеченные понятия, эффективно работать вместе и повысить уровень выживаемости. Во времена Homo heidelbergensis появляются зачатки символической, ритуальной деятельности, люди учатся строить какое-то подобие жилищ, у них есть весь необходимый морфологический комплекс приспособлений для речи. Они уже становятся похожи на нас — по крайней мере, они неизмеримо ближе к нам, чем в предыдущие эпохи.

Второй поворотный этап — неолитическая революция. Этот период связан с появлением государственности, земледелия, скотоводства. Производящего хозяйство потребовало от людей навыка управления большими коллективами людей — настолько крупных, что в них не все со всеми знакомы. То есть руководитель не знает всех, кем он командует, и подчиненный не знаком лично с тем, от кого приходят приказы. Это настоящий цивилизационный уровень, который выходит за пределы темы собственно происхождения человека и дает начало письменной истории.

Камень эпохи неолита для измельчения зерна
Камень эпохи неолита для измельчения зерна
Одно из первых изображений одомашненного животного, Древний Египет
Одно из первых изображений одомашненного животного, Древний Египет
Изменение численности мирового населения
Изменение численности мирового населения

Реконструкция жилища, стоянка Костенки, верхний палеолит // wikipedia.org

Темная эпоха

Самой большой загадкой остается то, что происходило между эпохой австралопитеков-хабилисов и гейдельбергенсисов. Это уже не обезьяны, но еще не люди. Как они общались? Как жили? Очевидно, у них уже были примитивные орудия, какие-то хитрые способы охоты. Как и все приматы, они жили группами. При наличии каких-то технических умений у них не было искусства ни в каком виде: ни украшений, ни религии, ни погребений. Чем они занимались, кроме того, что ели и спали, — непонятно.

Общество людей в этот период, конечно, было устроено не так, как наше. Скорее, это та же общественная структура, что и у обезьян. Возможно, в этот загадочный период и были какие-то изменения, но его очень сложно изучать, потому что для этого времени нет нормальных стоянок, по которым можно было бы сказать, что тут, например, у людей был костер, а вот здесь они делали орудия. Обычно это лишь произвольные находки, орудия раскиданы где попало, и в лучшем случае можно понять, где группа сидела вокруг убитого слона: есть скелет, есть обломки орудий рядом с ним, и понятно, что его тут разделывали и ели. Иногда можно найти обожженные вещи, но в интервале от 2 миллионов до 400 тысяч лет их очень мало и они очень недостоверные: несомненные и бесспорные следы использования человеком огня есть только после 400 тысяч лет назад.

По стоянкам верхнего палеолита (40–30 тысяч лет назад) понятно, сколько примерно там жило людей, как было организовано пространство, где чем занимались: где ели, где спали, где делали орудия. А про питекантропов мы этого сказать не можем, поэтому ритм их жизни нельзя реконструировать даже приблизительно. Предположительно, численность групп на этом этапе у охотников-собирателей была примерно как у павианов и шимпанзе, то есть от 15 до 50 человек. Это определяется условиями среды. Группы больших размеров, скорее всего, просто не смогли бы питаться на каком-то участке: им бы не хватало пищи. Одна группа занимала территорию с поперечником примерно около 30 километров — это совсем немного. Такой клочок земли довольно быстро опустошался, поэтому нужно было переходить и искать новое место. Да и звери неглупые: когда появляется хищник, они тоже стараются поменять место обитания. Естественное ограничение для охотников-собирателей составляло около 50 человек. Эти группы неизбежно встречались: территория небольшая, ничем не огороженная. Теоретически две группы могли просто обменяться «полянами» — или одна отхватит у другой земли получше, если у нее больше самцов, которые могут вытеснять соперников.

Свои и чужие

И у австралопитеков, грацильных и массивных, и у более поздних видов, а именно неандертальцев и кроманьонцев, обмен между группами, как правило, шел за счет женских особей. Сегодня нам понятно, что обмен важен для сохранения генетического разнообразия и уменьшения риска близкородственных связей. Но едва ли это осознавали древние Homo.

Как это выглядит у обезьян? Допустим, есть две группы горилл. Они занимают соседние территории, ходят, добывают еду. Иногда они случайно встречаются. Мужские особи начинают бить себя в грудь, показывать свою крутость, и так они могут переманить самок из другой группы. Новую самочку могут принять, а могут и прогнать. Самец, скорее всего, не будет переходить, ведь в другой группе его прогонят или побьют, так как он конкурент. Другое дело, что самку могут не отпустить самцы своей группы, поэтому женские особи обычно стараются переходить очень незаметно, как бы невзначай.

image
Половой диморфизм у горилл // wikipedia.org

Захоронение из Дольни Вестонице: два брата и сестра, предположительно, были убиты в ритуальных целях. Все трое имели серьезные проблемы со здоровьем, в особенности девушка, у которой была тяжёлая умственная отсталость, нарушения формирования костей, искажение черт лица и формы зубов

Анализ останков некоторых групп подтверждает теорию, что мужчины оставались там, где жили изначально. Про австралопитеков мы знаем об этом благодаря изотопному анализу: изотоп стронция в останках мужских особей совпадает с показателями почвы и зверей из той же области, а у некоторых самок он явно из других мест. Среди австралопитеков нашелся только один «пришлый» самец — у него, кстати, были самые здоровые зубы. Похожая история случилась в неандертальской группе, найденной в Эль-Сидроне: в ней все мужчины были родственниками — братьями, дядьями, племянниками, а женщины все были со стороны. Об этом мы знаем благодаря изучению их митохондриальной ДНК. По этим двум находкам мы можем сделать выводы о том, как шел обмен между группами у древних Homo. Для сапиенсов те же принципы прослеживаются по генетическому разнообразию групп: различия, как правило, были довольно серьезные, а значит, браки старались заключать с как можно более дальними группами.

Но на некоторых стоянках есть свидетельства близкородственных скрещиваний. Например, два брата и сестра из Дольни Вестонице, очень больные, получили проблемы со здоровьем, вероятно, из-за родства их отца и матери. Это не единственный пример. Такие ситуации были неизбежны, просто выживаемость групп, где практиковался инцест, была ниже. Проблемы, конечно, зависели от места жительства группы. Они могли жить в отдаленных регионах небольшой группой, и им было банально не с кем скрещиваться. Когда мы говорим об антропогенезе, неизбежна проблема определения территории: можно сказать, что у неандертальцев было то-то, и при этом речь идет о периоде в 100 тысяч лет и территории от Англии до Монголии — надо понимать, что тут возможны локальные отклонения. К социальному устройству это тоже относится, потому что оно нигде не прописано в наших генах: нет гена моногамии или полигамии. Есть структуры мозга, которые дают некоторую предрасположенность к определенным формам поведения, но только предрасположенность. А ее реализация определяется воспитанием. Поэтому мы можем говорить об общих тенденциях, но в реальности в каждой группе будет по-своему.

Скажем, применительно к половому поведению и у современных народов — африканских, полинезийских, австралийских аборигенов — есть практически все возможные варианты: и полигамия, и моногамия, и полиандрия и так далее. Точно так же есть примеры разных иерархических систем — от эгалитарности до крайней автократии. Варианты могут различаться даже на очень близких территориях, в соседних племенах. Поэтому мы можем предположить, что и у древних людей все было довольно разнообразно. Зато у обезьян внутри одного вида, как правило, различий нет. Значит, был какой-то момент, когда стали возможны разные варианты поведения. И это произошло опять же в те самые темные времена между хабилисами и гейдельбергенсисами.

Профессии каменного века

Про гейдельбергских людей и их жизнь известно очень немного. Как между собой взаимодействовали неандертальцы, тоже до конца не понятно. Но мы точно знаем, что вплоть до верхнего палеолита не было специализации труда и разделения на камнетесов и охотников. Например, у нас есть скелет, довольно изношенный при жизни, но в результате каких именно видов деятельности — по нему сказать нельзя. Древние люди были универсалами и могли неплохо справляться с различными видами деятельности, хотя и иметь отдельные «увлечения». Например, захоронение Назлет Хатер (Египет, 35 тысяч лет назад) — человек оттуда явно много копал ямы и добывал кремнистый сланец, настоящий первый шахтер. Но при этом он мог охотиться, делать орудия и так далее.

Как мы узнаем о том, что в группе вообще могла быть какая-то иерархия? Как правило, источником этой информации служат захоронения. Есть погребения богатые, есть бедные. Предположительно, более влиятельного человека хоронили с большими почестями. Но и тут нельзя быть уверенными до конца: мало ли какие могли быть культурные особенности? Например, в исламе даже самого важного человека будут хоронить в могиле без надписи, без какого-то инвентаря, максимально просто. Это культурная специфика. Или, наоборот, очень бедные группы могут при смерти осыпать умерших всевозможными вещами, представляющими для них ценность. То есть захоронение окажется богатым, а человек на самом деле жил очень бедно.

Даже с учетом таких культурных искажений в захоронениях верхнего палеолита мы не находим какого-то разделения. Да, есть погребения побогаче, есть победнее, есть совсем пустые. Но выводы по этим материалам сделать все-таки сложно.

image
Схема палеолитической стоянки, Сунгирь, Владимирская область // wikipedia.org

Совершенно точно было разделение труда на мужской и женский — на уровне современных охотников-собирателей. Даже у приматов, например у шимпанзе, самцы регулярно охотятся, а самки этим не занимаются. А у орангутангов, наоборот, охотятся самки. В какой момент из такого «обезьяньего» разделения появилось уже более четкое, сапиентное, — опять же непонятно. У скелетов не настолько хорошая сохранность, чтобы делать выводы о деятельности людей. Кроме того, чем древнее скелет, тем больше сомнений, мужской он или женский. Эта проблема остается даже для Homo sapiens. Уже есть несколько случаев, когда половая принадлежность скелета подвергалась сомнению на основании данных генетического анализа.

По тем групповым захоронениям, которые есть от неандертальцев, например из Эль-Сидрона, мы видим, что почти все ее члены были родственниками, даже пришлые вроде бы женщины приходились им двоюродными или троюродными сестрами. Значит ли это, что у неандертальцев кровосмешение было популярнее, чем у сапиенсов? Если обратиться к современным охотникам-собирателям, то мы увидим, что и у них уже есть какие-то социальные нормы, которые препятствуют инцесту. Но при этом объяснить, почему брату и сестре нельзя жениться, они не могут, просто у них так принято. У обезьян нет этого социального конструкта, и у них такое скрещивание может быть сплошь и рядом. Но через какое-то время оно неизбежно приводит к негативным последствиям, и в конечном счете это отсекается отбором: на гормональном уровне происходит неприятие близких родственников. У людей эту функцию все-таки выполняет социальный конструкт.

Расселение людей

Согласно одной из теорий, в какой-то момент люди достигли такого невероятно высокого уровня развития культуры, что смогли разойтись и расселиться по множеству территорий. Но я отношусь к этому крайне скептически: даже по датировкам мы видим, что большинство животных расселились из Африки, выйдя из нее даже раньше, чем люди. Для меня это так и остается загадкой: почему люди так задержались? Леопарды дошли до Южной Америки через Берингов пролив и превратились по дороге в ягуаров. Тем же путем через пролив шли бизоны, олени, лошади, мамонты много сотен тысяч лет назад. Грызуны проникли в Австралию задолго до людей (люди пришли туда около 50 тысяч лет назад) — там много своих представителей этого отряда. Чего ждали люди? Сапиенсы оказались там только в позднем палеолите, а ни одного надежного свидетельства от эректусов или гейдельбергенсисов там нет. Но все это до поры до времени: найдут через год, например, в Китае австралопитека — и привычная теория о расселении людей просто рассыплется. В мире остается еще масса территорий, где, наверное, могут быть какие-то очень древние останки, но их там никто никогда не искал. Самой исследованной в этом отношении остается Европа и некоторые места в Африке. Но, скорее всего, наши текущие представления более-менее отражают реальность.

Две ветви развития человечества

Считается, что гейдельбергские люди покинули Африку, ушли в Европу и там превратились в неандертальцев. Оставшиеся же в Африке проэволюционировали в сапиенсов. Неандертальцы — это в некотором смысле альтернативная ветвь человечества, малочисленные хищники. Но насколько различались, например, размеры их групп — неизвестно. Палеодемографические оценки достаточно условная вещь.

Неандертальцы появились из гейдельбергенсисов в Европе в эпоху ледникового периода. А сапиенсы пришли туда уже вполне сформировавшимися. Неандертальцы были приспособлены к холоду морфологически, а привыкшим к африканскому теплу сапиенсам пришлось думать, как выжить в новых условиях. В каком-то смысле в этом и заключается пресловутая везучесть наших предков: они были поставлены перед такими условиями, что были вынуждены развивать интеллект, а вместе с ним и свою материальную культуру. У неандертальцев в целом все было довольно просто и аскетично, им были не нужны хитроумные приспособления. Поэтому иногда даже кажется, что они немного упростили свой быт по сравнению с гейдельбергенсисами. По некоторым данным получается, что неандертальцы, например, реже использовали огонь — возможно, потому, что им было просто нечего жечь, ведь леса эпохи гейдельбергенсисов в ледниковый период превратились в тундру. Может быть, неандертальцы жгли не костры, а мох или использовали еще какие-то неочевидные приспособления для добывания огня — этого мы уже не можем узнать. Поэтому, наверное, из-за тяжелых условий культура неандертальцев несколько упростилась по сравнению с культурой их непосредственных предков.

Реконструкция внешнего вида гейдельбергского человека
Реконструкция внешнего вида гейдельбергского человека
Сравнение черепов Homo sapiens и неандертальца
Сравнение черепов Homo sapiens и неандертальца

Сапиенсы, напротив, многому научились в Африке, пришли в Европу уже очень развитыми и не растеряли своих умений в холодных землях. Им пришлось учиться выживать заново, и, согласно одной из концепций, они делали это за счет взаимодействия с неандертальцами. В частности, Леонид Борисович Вишняцкий предполагает, что сапиенсы победили потому, что были готовы учиться новому, в том числе перенимать неандертальские технологии: необычные способы разведения огня, медицинские навыки, навыки изготовления каких-то специфических орудий. А неандертальцы ничему не учились и продолжали делать свои остроконечники. И хотя сапиенсы, получается, перенимали более низкую культуру, в итоге за счет нее они смогли еще больше повысить свой уровень. Кроме того, есть теория, согласно которой всплеск европейского верхнего палеолита — расцвет наскальной живописи, огромное разнообразие орудий — был вызван взаимодействием между сапиенсами и неандертальцами и конкуренцией между этими двумя видами. Сапиенсам, которые пришли на уже занятую территорию, пришлось напрячься, чтобы выжить и вытеснить конкурентов. И с этим связан интеллектуальный рост и развитие материальной культуры. Неандертальцам же никак стараться не пришлось, они и так были максимально приспособлены. А у сапиенсов, получается, был потенциал для развития.

Homo sapiens — единственный вид Homo, у которого очень сильная зависимость от огня. Его умели использовать и гейдельбергенсисы, и неандертальцы, но делали это нерегулярно и вполне могли обойтись и без него. С эпохи гейдельбергских людей начинает прослеживаться очередной этап уменьшения размеров челюстей и зубов. Возможно, это как раз следствие питания приготовленной, а не сырой пищей. У неандертальцев это все же произошло в меньшей степени, а вот у сапиенсов — очень заметно. Касательно огня еще одним дискуссионным вопросом остается место его освоения. Вроде бы самые древние свидетельства в Африке, но, с другой стороны, зачем он там нужен? Там ведь и так тепло, а огонь нужен в основном для согрева. Поэтому огонь приручали, скорее всего, спорадически в разных регионах. Вероятно, основной вклад сделали гейдельбергенсисы и неандертальцы, сидя в холодной Европе, а сапиенсы, выйдя из Африки, переняли это умение — настолько крепко, что сегодня наша жизнь без него невозможна.

Шаманы каменного века

Есть несколько находок захоронений сапиенсов, которых принято относить к так называемым шаманам — людям, которые могли выполнять какие-то ритуальные функции. Но это именование очень условное. Даже в современной культуре у слова «шаман» много значений. В традиционных культурах и обществах сегодня под этим может пониматься человек, для которого это основной род деятельности, почти профессия, даже образ жизни. Но с уверенностью говорить, что в древности было так же, мы не можем, ведь у нас есть только единичные погребения с нестандартными предметами. Как правило, оно одно на довольно большую территорию. Может, всех членов этого племени так хоронили, и сравнивать эту находку с другими, из регионов, отдаленных на тысячи километров, просто несправедливо? И назначение этих странных предметов для нас тоже чаще всего остается неясным. Ими могли как шаманить, так и орехи колоть.

Мы можем точно сказать, что у сапиенсов такие загадочные захоронения с непонятным инвентарем появляются примерно 36 тысяч лет назад. У неандертальцев их нет вовсе. То есть все эти нефункциональные, загадочные предметы — гадательные диски, бусины, колотушки — свойственны только сапиенсам, и поэтому мы можем предполагать, что у наших предков вожди были, а для неандертальцев таких выводов о социальной структуре сделать нельзя. Есть еще такая теория: что, если вообще все захоронения, которые мы находим, принадлежат каким-то важным членам группы? А всех остальных просто выкидывали и не хоронили. Этим можно объяснить тот факт, что захоронений скелетов в принципе найдено не очень много. Если бы древние люди закапывали всех-всех своих соплеменников, могил бы было гораздо больше. Мы находим множество останков волков, оленей, лошадей — буквально сотнями и тысячами. А людей в таком количестве почему-то нет. Куда они делись? Но и эту версию доказать пока нельзя.

image
//

Детство в каменном веке

Мы предполагаем, что в древнем обществе, в частности у сапиенсов, было что-то вроде обрядов инициации. Самый известный пример — пещера Тюк-д’Одюбе. Там была яма, из которой люди нагребали глину. Рядом с ней найдены отпечатки ног взрослого и ребенка. Видимо, взрослый руководил ребенком, показывал ему, как надо делать. В этом нет ничего удивительного: так взрослые учат детей и у обезьян. То есть понятие наставничества было точно, потому что как иначе передавать знания о том, как, например, делать орудия? Пока один делает, другой наблюдает за процессом и потом пытается повторить. Точно такое же поведение свойственно шимпанзе, которые показывают друг другу, как надо колоть орехи. А человеческие орудия делать гораздо сложнее, тут нужна экспертиза. Есть находки не готовых орудий, а каких-то детских поделок, корявых, неумелых, — на них явно кто-то тренировался. Уже после 40 тысяч лет до нашей эры это можно сказать и о наскальной живописи.

Понятие взрослости в каменном веке сильно отличалось от нашего. Взрослой считалась особь, которая могла наравне с родителями бегать, охотиться или что-то носить. Если проводить аналогию с современными племенами, то в два-три года дети, конечно, еще ничего не делают, но как минимум с десяти лет они уже охотятся, а скорее всего, даже раньше. Это важное условие выживания группы, так как молодежь — это ее основное население, а взрослых охотников-собирателей обычно два-три человека, и они физически не могут всех прокормить. А если к ним присоединятся пять-шесть детей, уже станет легче. Конечно, они еще не могут метать, например, копья, как взрослые, но какую-то добычу достанут. Но по всем этим причинам детства в палеолите особо и не было: как только человек становился способным выполнять хоть какую-то работу, его тут же отправляли этим заниматься. И даже у современных австралийских аборигенов отлаженная система обучения охоте, которая подробно описана исследователями. Это очень показательно, ведь это наименее цивилизованные группы населения в принципе.

image
Чатал-Хююк, поселение эпохи неолита на территории современной Турции. Самые ранние культурные слои относятся к 7400 г. до н. э. // wikipedia.org

Рождение цивилизации

О первых больших поселениях можно говорить ближе к неолиту, а территориально это в основном Ближний Восток, Северная и Восточная Африка. Такие выводы мы можем сделать благодаря находкам крупных погребений, практически кладбищ, где хоронили людей на протяжении нескольких поколений. В итоге из этих крупных поселений на Ближнем Востоке выросла цивилизация. А севернее, в Европе, вплоть до железного века люди жили небольшими группами. Крупные поселения могли возникать не только в регионах, где было много питательных ресурсов. С началом эпохи металлов важную роль стали играть рудные месторождения, и вокруг них стали формироваться целые культурные центры.

Главным двигателем эволюции были трудности и необходимость выживать и объединяться. Важнейшие человеческие свойства, такие как умение разговаривать, делать орудия, проявлять творческие способности, появлялись как эффективное средство борьбы с проблемами. Второй этап, о котором мы говорили в самом начале, — необходимость создавать крупные объединения, управлять — тоже был обусловлен определенными жизненными трудностями.

Можно сказать, что в основном наша цивилизация появилась как результат климатических проблем на Ближнем Востоке. В других точках — в Америке, современном Китае — все развивалось примерно по той же логике, только с локальными особенностями и немного позднее. Проблемы были теми же: с одной стороны, плодородные земли, с другой — засушливый климат с резкими переходами между влажным и сухим сезонами. На Ближнем Востоке в последний ледниковый период была богатая фауна, много копытных — в общем, было чем поживиться. Но ледниковый период окончился, сменился климат, вся старая фауна пропала (люди помогли ее исчезновению), а новая в полупустыне появиться не могла. Чем же питаться? Вместо охоты фокус пришлось сместить на собирательство, которое раньше было сезонным, но теперь стало основой пропитания. А от него оставалось уже два шага до земледелия. Сначала было пассивное собирательство диких злаков, потом постоянное оседлое использование дикорастущих, а затем целенаправленное выращивание. Переход к тому, что мы теперь называем производящим хозяйством, начался на Ближнем Востоке около 12 тысяч лет назад, а еще за 4 тысячи лет распространился в самых разных уголках мира.

В целом комплекс проблем состоял в следующем: переиспользование ресурсов копытных животных, затем — дикорастущих злаков, вечная засуха, из-за которой при земледелии пришлось учиться рыть каналы и организовывать систему орошения. Такого рода мероприятия требуют управления человеческими ресурсами: людей надо организовать, стимулировать, потому что для одного человека постройка канала ничего не решит, но зато поможет выжить целому поселению. Появляется власть — в ней есть потребность, и есть ресурс, которым она должна распоряжаться. И наконец, возникает то, что мы ищем, но не можем найти у древних племен, — настоящая иерархия: верховные правители, жрецы, ремесленники и так далее. Если группа была успешной и эффективной, то у нее образовывался переизбыток ресурсов. Тут, с одной стороны, появляются предпосылки для торговли, а с другой — необходимость защищаться от менее удачливых соседей: организовывать оборону, строить крепостные стены, производить оружие и так далее. Надо вести учет собранного пропитания. Тут помогают счет, математика, письменность. Они же пригождаются и для организации торговли и обмена с другими регионами. Все перечисленное происходит всего за несколько тысячелетий — цивилизация начинает развиваться с огромной скоростью.

Чтобы общество могло развиваться, ему нужно все больше ресурсов. Сегодня это называется экономикой велосипеда: нужно все время развиваться, чтобы не остановиться, а это требует новых ресурсов. Человек осваивает металл, начинает исследовать территории в поисках новых ресурсов и учится использовать разные породы животных и виды растительности. Если оказывается, что нет никаких новых ресурсов, которые можно научиться использовать, то общество начинает стагнировать, а наиболее развитой становится другая территория, где эту проблему удалось решить. Первые становятся постоянными импортерами чужих достижений — это мы видим и сегодня. И иногда роли меняются. Например, когда цивилизация начала зарождаться на Ближнем Востоке, в Европе, Америке, на территории России и Китая практически ничего не было. Прошли эпохи, и центр цивилизации сместился в другие регионы.

Станислав Дробышевский
Станислав Дробышевский
кандидат биологических наук, доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, научный редактор портала «Антропогенез.ру»