Совместно с издательством «Альпина нон-фикшн» мы публикуем отрывок из недавно изданной книги «Жизнь соло: Новая социальная реальность» социолога, PhD, директора Institute for Public Knowledge, профессора Нью-Йоркского университета Эрика Кляйненберга. Автор исследует новый феномен, свойственный жителям крупных городов, — одиночество по собственному выбору.

Никто не играет в боулинг в одиночку. Это удачное выражение принадлежит Роберту Путнаму, придумавшему его, чтобы образно описать проблему ослабления гражданской позиции жителей США. Эта фраза, по его собственным словам, — метафора реальной жизни. Путнам заметил, что за вторую половину ХХ в. членство в лигах по игре в боулинг, равно как и в ряде известных организаций по защите гражданских прав, таких как движение бойскаутов, Elks Club и Лига женщин-избирательниц (League of Women‘s Voters), по всей стране резко снизилось. На самом деле американцы продолжают играть в боулинг с друзьями (и друзьями друзей), но не в официальных командах или организованных группах. Это отличие имеет большое значение. Сразу после публикации книги «Боулинг в одиночку» (Bowling Alone) в 2000 г. политики и эксперты подняли шумиху по поводу того, что в американских семьях много смотрят телевизор, причем зачастую каждый свою программу, но очень мало общаются друг с другом. XXI век породил новые формы участия в общественной жизни и объединения, такие как MoveOn, MySpace, электронные правительства, онлайн-банк Kiva. Если говорить газетными клише, то все мы «приобрели зависимость от соцмедиа», «попались в ловушку мировой паутины» или просто «попали в сеть». Основной проблемой современного общества является не изоляция его членов, а «постоянное нахождение на связи». Эту

проблему гуру технологического прогресса Линда Стоун называет феноменом «константно-частичного внимания», который возникает из-за того, что на личном и профессиональном уровне все мы глубоко погружены в социальную жизнь, которую ведем онлайн.

Все это должно влиять на наше понимание проблемы одиночества. Независимо от того, живем мы с кем-то или одни, большинство из нас днями и ночами сидит в одной или нескольких соцсетях, что дает критикам основание считать: сети «засосали» нас слишком глубоко. По словам эссеиста Уильяма Дересиевица, мы дошли до «конца одиночества». Дересиевиц считает, что члены современного общества живут «исключительно ради друг друга» и что многие из нас «не могут находиться в одиночестве». Социолог Далтон Конли пошел на шаг дальше. Он считает, что мы живем в эпоху смерти индивида и появления «интравидуала» — занятого профессионала, жизнь которого посвящена «управлению миллиардами инфопотоков, желаний и даже сознаний и представляет собой путешествие во многочисленных цифровых мирах».

Рекомендуем по этой теме:
Это, конечно, интересные, но недостаточно убедительные аргументы. Без сомнения, есть смысл задуматься о когнитивном развитии молодого поколения, которое увязло в болоте текстовых сообщений, телепередач и Интернете, или судьбе менеджеров в секторе услуг, которые проводят дни и ночи, рассылая электронные письма и занимаясь всевозможным PR- и сетевым продвижением, или о психологическом состоянии людей, живущих в полной зависимости от своих BlackBerry, внимание которых чаще всего сосредоточено на второстепенных предметах. Но разве можно расценивать эти процессы как конец одиночества и индивидуализма? Мы должны понимать, что «сетевое сообщество» появилось лишь после того, как огромное количество молодых взрослых впервые за всю историю человечества начало жить в одиночестве, а большинство детей стали расти в отдельных комнатах. Нетрудно заметить связь между желанием постоянно быть на связи в онлайн или в «реале» на работе и значительным увеличением количества времени, которое мы проводим в одиночестве. Так же важно отметить, что не все — более того, меньшинство из нас — постоянно витают в «сетевых облаках», стараясь добавить нового друга на Facebook или новый контакт в какой-нибудь другой соцсети.

На самом деле множество людей, с которыми мы беседовали, утверждают, что жизнь в одиночестве позволяет им оградить себя от стресса, давления социальной и в особенности профессиональной сферы. Без сомнения, у обеспеченных представителей среднего класса и бедных, умственно или физически больных стратегии самозащиты разные. Успешным одиноким профессионалам наличие собственного угла в суматошной городской среде помогает заниматься саморазвитием в уединении, от которого, по мнению Дересиевица и Конли, мир уходит все дальше и дальше. Впрочем, в реальности это не всегда так. Отдельные наши респонденты из числа благополучных представителей среднего класса утверждали, что начали жить в одиночестве, чтобы избежать не удовлетворяющих их отношений или разорвать связи с людьми, которые брали больше, чем давали. Выходцы из более маргинальной среды упоминали эти мотивации еще чаще. Но для них одинокая жизнь зачастую оборачивается бытовой автономией, затворничеством, хордингом и другими проявлениями асоциального поведения, способными превратить дом в склеп. Даже более легкие формы социофобии могут привести к отрицательным последствиям, это видно на примере многих людей, отсидевших в тюрьме, наркоманов и алкоголиков, а также безработных. Многие из них селятся в дешевых однокомнатных квартирах только для того, чтобы не видеть друзей и родственников, не способных ничем облегчить их невеселую участь.

Жизнь в одиночестве — это не всегда способ защитить самого себя. Она может поставить человека в опасное положение. Неудивительно, что физически и эмоционально здоровые, а также финансово независимые члены общества в состоянии создать более правильный баланс, чем больные и бедные. Для обеспеченных, занятых и создавших развитую сеть общения людей жизнь в одиночестве может оказаться продуктивной, потому что дает возможность спокойно отдохнуть и заниматься саморазвитием. Но выходцев из более уязвимых и менее привилегированных слоев населения она может привести к тому, что социолог из университета Беркли Сандра Смит называет оборонительным индивидуализмом, — опасному состоянию, которое способствует созданию недоверия к людям, организациям и в конечном счете к самому себе.

Большинство живущих в одиночестве — не бедные, а, напротив, финансово независимые люди. Тех, кто сознательно рассматривает свой дом как оазис спокойствия в море бурной рабочей, наполненной стрессом жизни, существование в одиночестве не изолирует, а дает возможность отдохнуть и восстановиться. Фил — успешный журналист в возрасте около 50 лет. Он говорит, что работа и жизнь на Манхэттене отнимают у него столько сил, что к концу дня ему необходимо «перезагрузить систему». «Не буду утверждать, что я одиночка по своей сути, — объясняет он. — Но мне нравится уединение. Мне нужно время для перезарядки».

Рекомендуем по этой теме:

Без всякого сомнения, Фил — общительный человек с теплой улыбкой и спокойным характером. Последние двадцать лет он прожил в одиночестве и умеет так организовать быт, чтобы его личное уединение его устраивало. «Мне нравится управлять своим собственным пространством. Оно похоже на мою детскую комнату, но в нем все спокойнее и ощущение такое, словно ты в церкви. Я не просто живу один. Большую часть времени я прожил без телевизора и домашних животных». Фил считает, что домашнее спокойствие способствует самопознанию и увеличивает его креативность. Он убежден в том, что проведенное наедине с самим собой время помогает ему лучше писать, думать и становиться более обаятельным. Повторяя мысль известного психиатра и писателя Энтони Сторра, Фил утверждает, что уединение помогает нам стать самими собой, и перечисляет длинный список имен великих художников и писателей, которые годами жили в одиночестве.

Жизнь Фила полна событиями. Одиночество предоставляет ему достаточно времени для того, чтобы размышлять над своими чувствами, а не вянуть в поисках смысла жизни и своего места в ней. Он использует свободные часы для того, чтобы понять, все ли его устраивает на этом свете. Но Филу скоро исполнится 50 лет, и он прекрасно понимает, что, если он останется одиноким, впереди его ждут новые сложности. «Начинаешь осознавать бренность тела и приближение смерти. И начинаешь думать: а что будет дальше?» Фила пугает перспектива смерти в одиночестве, без любимого человека. «С возрастом слова «смерть“и «один» в сознании начинают связываться друг с другом, — объясняет он. — Женатые люди так сильно о смерти не переживают».

Эми, которая работает в журнале, посвященном вопросам питания, без конца волнуется о том, что с ней произойдет, когда она состарится. Ей 38 лет, и у нее резкие черты лица. Точно так же, как и Фил, она говорит, что по работе ей приходится много общаться. «Я имею дело с креативными людьми. Это настоящие дивы с непомерно раздутым эго, и с ними приходится ладить и находить общий язык. Я вынуждена льстить, упрашивать, угрожать и вести себя пассивно-агрессивно». Учитывая то, что при этом Эми надо еще выполнять свои рабочие обязанности, ей приходится очень непросто, особенно во время сдачи номера в печать. «Две недели в месяц мы работаем по 12, 14 или 16 часов в день. И невозможно предвидеть все то, что может произойти». Она добавляет: «Вернувшись домой, я рада, что мне не нужно ни с кем говорить. Я могу расслабиться».

В начале интервью она сказала, что переехала в отдельную квартиру, как только смогла себе это позволить. Чуть позже, почувствовав себя комфортнее, она добавляет, что за последние десять лет два раза переезжала из общей квартиры в отдельную. Финансовый вопрос, бесспорно, играл не последнюю роль, однако в обоих случаях она убегала от отношений с соседями по квартире, которые ее угнетали. Первый раз она переехала в отдельную квартиру в Лос-Анджелесе, где после окончания колледжа жила сначала с несколькими разными соседями, а потом с братом. «В какой-то момент я больше не смогла с ним жить. Он меня с ума сводил», — объясняет Эми. Жизнь в отдельной квартире ей очень понравилась. Она начала чувствовать себя не просто взрослой, но независимой и держащей собственную жизнь под контролем.

Второй переезд дался ей сложнее. Вместе с бойфрендом Эми жила в Нью-Йорке и уже начала рисовать в своем воображении их будущую совместную жизнь. «Это было гораздо серьезнее, и отношения были гораздо ближе, чем с соседями по квартире», — вспоминает Эми. Она была влюблена и надеялась на то, что все у них получится. Увы, не получилось. Как она узнала позже, ее парень втайне встречался с девушкой, которой едва исполнилось 20. «Он был просто идиот, — говорит Эми с понятной неприязнью. — Я узнала, что он изменял мне с самого начала — сразу после того, как мы съехались. Он мне врал с самого первого дня, а я и ничего не подозревала». Эми сильно «обожглась» и решила больше не жить в общих квартирах, а переехать в отдельную. Она дала зарок жить в одиночестве и без потенциально опасных соседей до тех пор, пока не встретит того, кто завоюет ее доверие и любовь. Она не стесняется признаться, что находится в поиске, но ищет партнера медленно и осторожно, прекрасно осознавая, что от плохого выбора может многое потерять.

Эми ведет себя осторожно, но не будем забывать, что она имеет работу и обеспечивает себя. Следовательно, она в гораздо меньшей степени страдает подозрительностью, чем многие менее удачливые горожане, которые живут в одиночестве, чтобы избежать контакта с родственниками и бывшими друзьями, принесшими им больше проблем, чем пользы. В радиусе всего нескольких километров от нью-йоркской квартиры Эми в однокомнатных студиях ютятся тысячи мужчин. Они пытаются излечиться от наркомании или алкоголизма, забыть о времени, проведенном в тюрьме, нищете, безработице и болезнях — целом букете проблем.

С 1970-х гг. количество попавших в бедственную ситуацию людей постоянно увеличивалось, потому что в промышленном производстве резко сократился спрос на рабочую силу, а в секторе услуг работодатели не хотят нанимать «проблемных» сотрудников. Были и другие факторы: резкое увеличение доли женщин в общем объеме наемной рабочей силы, расширение пенитенциарной системы и урезание социальных пособий для бедных. В 2006 г. газета The New York Times писала: «Согласно расчетам, проведенным на основе переписи населения, приблизительно 18% мужчин в возрасте 40–44 лет, обучавшихся менее четырех лет в колледже, так никогда и не женились. Это приблизительно 6%-ное увеличение по сравнению с показателями 25-летней давности. Среди обучавшихся менее четырех лет в колледже мужчин 35–39 лет за тот же период показатели увеличились с 8% до 22%». Экономический кризис 2008 г. только усугубил эту ситуацию. В исследовании Фонда Пью «Новая экономика брака» от 2010 г. говорится, что сейчас одинокие мужчины без высшего образования получают более низкий доход и имеют гораздо худшие перспективы, чем в 1970 г. Следовательно, шансы этой категории представителей сильного пола жениться точно так же уменьшились.

Рекомендуем по этой теме:

Многие из этих мужчин рассматривают факт отдельного проживания как неизбежное зло, которое хотя и помогает им собраться с силами и дает определенную передышку, но одновременно не предоставляет возможности рассчитывать на социальную поддержку. Безработному Грегу уже за 50, и у него серьезные проблемы с сердцем. Последние десять лет он живет один, в основном в приютах для нищих и бездомных или в однокомнатных квартирах в районе Манхэттена. Из истории его жизни становится понятно, что для человека в его положении близкие связи с людьми могут быть вредными или полезными в зависимости от конкретных обстоятельств. Среда общения в этом смысле мало отличается от брака: если она хорошая, то бояться нечего, если плохая, то может стать опасной.

Недавно Грег попал в больницу с сердечным приступом. Сейчас он волнуется о том, что приступ может повториться. «Я иногда думаю о том, что я дома один. Это может сыграть против меня. Наверное, хорошо, чтобы рядом кто-то был». Но кто? Грег — бывший наркоман, последние двадцать лет живший в тюрьмах, покинутых зданиях и просто на улице. «В 97-м или 98-м я то попадал в тюрьму, то из нее выходил. Я уже более двадцати лет не работаю, потому что я долго торчал». У Грега есть двое детей от гражданской жены. Он рассказывает о том, что соцслужбы не позволили им жить вместе, потому что не могли позволить себе квартиру с двумя спальнями. В результате он никогда не жил под одной крышей со своими детьми. Мать его детей недавно умерла, и Грег редко видит остальных родственников. Ему хотелось бы больше времени проводить со своими детьми и, возможно, с другими членами своей семьи. Но, хотя Грег уже почти десять лет не принимает наркотики, он понимает, что до момента полного освобождения от наркозависимости ему еще далеко.

Пока же он разработал схему поведения, которая поможет ему выжить в случае сердечного приступа. «Если рядом со мной никого нет и у меня начинается приступ, я должен выбраться из квартиры в коридор на этаже. Быстро открыть входную дверь — после начала приступа долго не протянешь, потому что не можешь дышать. А если не можешь дышать, то теряешь сознание. Если я упаду, успев выбраться в коридор, меня заметят те, кто идут по лестнице. Может быть, не сразу, но рано или поздно точно заметят».

Грег часто жил в приютах и социальных домах с однокомнатными квартирами. В таких домах большое число людей живет на небольшой площади, поэтому в коридорах и помещениях общего пользования движение происходит постоянно. В целях собственной безопасности Грег мог бы наладить отношения с жильцами этих домов, но не хочет этого делать из-за хвоста проблем, который тянется за этими людьми. Еще больше он опасается своих старых знакомых. «У меня было много головной боли из-за моих старых друзей. Они же как себя ведут: „Эй, дай мне это и дай мне то!“ Понимаете, когда у тебя есть друг, а у этого друга есть проблемы, значит, они передаются тебе автоматически, как болезнь. Мы много вместе пережили, много было сложных ситуаций, мы поддерживали друг друга. Мы вместе принимали наркотики, находили заброшенные здания и в них жили».

Рекомендуем по этой теме:

Конечно, Грегу иногда бывает одиноко, но он боится проводить время со старыми друзьями, которые могут сбить его с правильного пути. «Большинство старых ребят я уже практически не вижу. Стараюсь держаться от всего этого подальше. Я считаю, что так лучше. Я не завязываю знакомств, чтобы было с кем поговорить. А чего говорить? Привет, пока, как дела? Я почти каждый день выхожу на улицу, но чаще всего иду в парк и читаю книжку. Я вообще почти не разговариваю. Держусь сам по себе».

Тим, которому уже за 50, тоже решил, что лучше держаться от людей в стороне и жить в отдельной небольшой комнатке, а не с партнером или соседями по квартире. «Каждый раз, когда я жил с соседями, все они принимали наркотики. Мне сейчас проще жить одному, потому что мне некого винить, кроме себя, если я в чем-то облажаюсь. Я не асоциальный, просто у меня достаточно своих собственных проблем, и проблемы других мне совсем не нужны».

Недавно Тим переехал в однокомнатную квартиру в специальном отеле для одиночек, который обслуживают социальные службы. Тим хотел жить более анонимно и спокойно, чем в своей прежней квартире. «Я знаю отели для одиночек, в которых люди принимают наркотики. Там постоянно предлагают: «Слышь, раскумариться не хочешь?» По месту моего нового

жительства такого нет. Просто приходишь домой, закрываешь дверь — и тебя никто не беспокоит. Никто к тебе не ломится».

Бедняки, живущие в отелях для одиночек или в дешевых квартирах, сознательно возводят вокруг себя барьеры для защиты от развращающего влияния соседей по дому. Те, кто скатился вниз по социальной лестнице, но надеется снова вскарабкаться вверх, отгораживаются от соседей, чтобы самим не начать пахнуть бедностью и неудачей. Некоторые из них избегают членов собственных семей, бывших партнеров и старых друзей, потому что стыдятся положения, в которое попали, или считают, что их самих бросили и обходят стороной. Несмотря на то что эти бедняги часто выражают абстрактное желание найти нового партнера или завести новых друзей, на практике добиться того или другого гораздо сложнее, чем остаться независимым. В результате эти несчастные одиночки оказываются в заколдованном круге: их самоизоляция от общества продолжается, они не находят новых друзей, которые потенциально могут их поддержать, что только увеличивает стресс, ухудшает здоровье и приводит к еще большему вакууму и страданию.

Очень большое число обитателей отелей для одиночек, с которыми мы общались, заявляли, что держатся особняком, потому что подавлены болезнями и смертями своих друзей. Сохраняя близкие связи с родственниками и старыми друзьями, выходцы из бедных и неблагополучных семей, такие как, например, Грег, рискуют не только сделать себе больно, но и столкнуться с массой проблем…