Кандидат философских наук, доцент кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС Денис Сивков рассказал ПостНауке о том, как новые технологии меняют представление общества о собственном функционировании. ПостНаука продолжает проект «Банк знаний», созданный совместно с Корпоративным университетом Сбербанка.

Принято считать, что современные технологии ускоряют жизни людей. В контексте технологического развития, если говорить о скорости связи, например, существуют определенные физические ограничения, связанные не только со скоростью света, но и со скоростью человеческого восприятия. Есть ли ограничения, связанные с социальными взаимодействиями? Есть ли у пользователя запрос на то, чтобы скорости связи росли и дальше?

Возьмем человека, приехавшего из провинции в Москву. Он может достаточно быстро сравнить скорость интернета (и его стоимость) в провинции и в Москве. Но важно то, что через некоторое время человек перестает замечать разницу. Он теряет возможность сравнения, которое какое-то время ранее было важным. Поэтому можно говорить, что «интерес к скорости» проходит слишком быстро.

Рекомендуем по этой теме:
6435
Общество и робототехника

Если рассмотреть скорость доставки сообщений, например, из Москвы в Нью-Йорк, то можно констатировать: да, этот показатель вырос многократно. Но исследователь должен задать себе вопрос: и что? Как это меняет социальные практики? Появляются ли совершенно новые действия? Утрачена ли аура социального замедления безвозвратно?

В контексте ответов на эти вопросы и, шире, в контексте понимания того, как технологии влияют на общество, в последнее время звучат достаточно алармические оценки ситуации. В таких случаях говорят о том, что якобы существовала некоторая «аутентичность» (Беньямин называл ее аурой), а технологии ее «изменили до неузнаваемости». Например, теперь люди могут разговаривать с кем угодно, им доступен любой текст, но они перестали, разучились выделять существенное. Скроллинг ленты заменил вдумчивое чтение. Все это ужасно с точки зрения критиков технологий. В этом смысле говорят об опасности быстрого потребления информации, быстрой коммуникации, призывая людей «остановиться».

Шерри Теркл, один из таких авторов-алармистов, во введении к своей книге «Вместе поодиночке» (Alone together), называя технологию «архитектором интимности», сетует на то, что гаджеты заменяют людей, позволяют не чувствовать им одиночество. Но так ли это? Отказываемся ли мы от аффектов общения face-to-face?

Поборники чистоты и подлинности критикуют ситуацию, когда школьники или студенты, которые сидят в «Макдоналдсе» и, как кажется, не разговаривают друг с другом, а смотрят в экраны смартфонов. Но они почему-то не обращают внимания на то, что школьники постоянно показывают друг другу содержимое своих гаджетов — не отправляют, а показывают.

Появились новые феномены — как на телесном уровне, так и на уровне концептуальном, — связанные с тем, что люди теперь очень много времени проводят в интернет-среде. Но и теперь люди обсуждают контент, полученный ими за время цифрового серфинга. Они говорят о нем так же, как раньше говорили о кино или о чем-то другом. Важно то, что они продолжают разговаривать. Они отрываются от экранов. Они смотрят в глаза, если им нужно, они улыбаются, плачут, любят и ненавидят. Соответственно, утверждения об «утрате аутентичности», об утрате истока — это миф. Вопрос о радикальных и социальных изменениях и утрате ауры в эпоху интернета дискуссионный. Для того чтобы отвечать на него более-менее последовательно, исследователям нужно оставаться внимательными в отношении наблюдения за теми, кто и как взаимодействует с гаджетами и друг с другом.

Рекомендуем по этой теме:
6872
Биотехнологии и общество

В одном большом проекте исследования транспорта я обратил внимание на то, как пассажиры используют гаджеты в маршрутках. Во-первых, зачастую устройство нарочито используется для построения собственного пространства. Но любопытно, что с помощью гаджетов взаимодействуют непосредственно. Две подружки заходят в маршрутку, но в салоне есть только одно место, и поэтому вторая садится в кабину «газели» к водителю. Две подруги разделены креслом и перегородкой, они сидят спина к спине. И вот одна девушка хочет показать что-то другой в интернете. Она не отправляет сообщение через мессенджер — она просовывает свой смартфон через перегородку и, комментируя что-то, показывает подруге: смотри! Это говорит о том, что многие паттерны поведения, многие привычки непосредственного и аффективного общения продолжают быть для нас важными. Привычки, установки, принципы мутируют, становятся гибридными, но не исчезают. В том или ином виде люди продолжают актуализировать взаимодействия, которые могут показаться устаревшими или безвозвратно утраченными. Люди меняют свое поведение: они быстро учатся, адаптируются.

Один из примеров изменяющихся установок — все то, что касается приватности. Архитектура и управление приватностью. Приватность в социальных сетях имеет специфический характер, связанный с управлением входящим потоком: можно позволять и не позволять смотреть контент, впустить или не впустить кого-то в свою жизнь, сделать границы между своим и чужим подвижными.

Рассмотреть этот вопрос можно на таком примере. Преподаватель, скорее всего, не может позволить себе выкладывать слишком откровенные фотографии, например, с пьяных вечеринок. Даже если очень хочется, это делать нельзя. Знакомая женщина-преподаватель выкладывает серию фотографий летом в купальнике (говорит, что только «для себя»; она хочет выглядеть красивой, отрицая при этом взгляды других), а потом их удаляет, перед линейкой 1-го сентября. Ее собственное объяснение: студенты не должны видеть преподавателя в таком виде. Но при этом она оставляет одну фотографию на аватаре, «наиболее скромную из всех», привлекая интерес к персоне и в то же время закрывая страницу (Бодрийяр называл такую стратегию соблазном).

Фридрих Ницше говорил (в русле «иммунологической метафоры», используемой во многих социальных исследованиях) о том, что для того, чтобы избавиться от проблемы или потенциальной опасности, ее нужно «впустить в себя». Поэтому в интернете человек зачастую может совершать те или иные действия, которые казались ему недопустимыми, вредными в повседневной жизни, но в дозированном количестве. Путем переговоров, уговоров и угроз самому себе человек выкладывает одну фотографию. Человек привлекает внимание — и тут же лимитирует его. Это «принцип мембраны»: пропускать внутрь и выпускать наружу что-либо, идентифицируя свое и чужое. Так формируются практики управления вниманием других и управления собственной репрезентацией.

Рекомендуем по этой теме:
15340
Главы: Ницше. Биография его мысли

«Принцип мембраны» появляется в работах социологов начала XX века. Например, Георг Зиммель (впоследствии его идеи продолжит Роберт Парк) в книге «Большие города и духовная жизнь» описывает город, применяя термин «блазирование». Зиммель задается вопросом: как житель города вообще существует в подобной среде? Он говорит о том, что такое существование возможно только при подавлении огромного количества впечатлений, которые человек получает в мегаполисе. Для того чтобы добраться до работы, например, нужно «не заметить» вокруг себя большое количество явлений. Одни впечатления пропускаются, другие блокируются. Жизнь в городе воздействует на восприятие реальности человека. В эпоху цифровых технологий поток впечатлений усиливается. Осталось понять, что меняется и что остается в наших привычках и практиках.