Протекционизм — это направление внешнеторговой политики, предусматривающее предоставление национальным производителям государственной поддержки в их конкуренции с зарубежными компаниями. В широком смысле данный термин охватывает все виды такой поддержки безотносительно к тому, направлена она на защиту национального рынка или на стимулирование экспорта. Однако чаще он употребляется в узком своем значении — как политика защиты национальных производителей от конкуренции со стороны импорта.

Протекционизм имеет столь же долгую историю, как и сама внешнеторговая политика, — его примеры можно найти как минимум со времен античной Греции. В свою очередь, первые попытки подвести под него развернутое концептуальное основание были предприняты в XVI–XVII веках представителями направлений экономической мысли, получивших названия «камерализм» и «меркантилизм». Современная экономическая наука протекционизм не жалует, однако для ее критиков протекционизм остается одним из излюбленных рецептов решения широкого круга проблем — от обеспечения роста ВВП и занятости до достижения социальных и экологических приоритетов. Есть ли основания для столь радужных ожиданий?

Цели протекционизма

В основе решений о проведении протекционистской политики традиционно лежат два основных мотива. Первый связан с реализацией целей развития. Сторонники протекционизма, для которых принципиальное значение имеет именно этот мотив, искренне убеждены в том, что защита национальных производителей от импорта и предоставление им иных мер поддержки будет способствовать процветанию национальной экономики. При этом, если используется узкое определение протекционизма, он рассматривается в качестве фундамента для импортозамещающей стратегии экономического развития, а если широкое, то речь может идти о выборе оптимального сочетания импортозамещающей и экспортоориентированной стратегий.

Рекомендуем по этой теме:
3527
Международная торговля

Второй мотив, если сформулировать его предельно откровенно, звучит так: «Мы будем поддерживать тех, кто поддерживает нас». Иными словами, политики и чиновники, ответственные за проведение внешнеторговой политики, могут предоставлять поддержку тем группам экономических субъектов, которые за них голосуют, финансируют их предвыборные кампании или находят иные «убедительные» лоббистские аргументы. Разумеется, никто открыто не станет признаваться в том, что мотивы конкретных протекционистских решений связаны с лоббизмом. Прикрытием в таких случаях выступают аргументы о защите отечественного производителя, обеспечении национальных интересов, борьбе с нечестной конкуренцией иностранных компаний и тому подобное. Как это часто бывает, за благородной риторикой при этом скрывается неприглядная реальность.

В мировой практике часто можно встретить ситуации, когда политика протекционизма носит абсолютно эгоистический характер: правительства и конкретные политические деятели просто помогают тем экономическим группам, которые обеспечили их приход к власти или ссора с которыми может угрожать удержанию власти. Из этого следует важный вывод: если мы видим, что в какой-то стране или группе стран поддерживаются те или иные отрасли, это отнюдь не означает, что это делается в интересах развития национальной экономики. И уж тем более это не означает, что мы должны перенимать такой «мировой опыт». В последние годы ярким примером служит внешнеторговая политика США при Дональде Трампе. Инициированные им торговые войны ведутся в интересах отраслей, в первую очередь сталелитейной и автомобилестроительной, чью поддержку он мобилизовал в ходе своей предвыборной кампании, в то время как поддержка высокотехнологичных отраслей Силиконовой долины приоритетом для администрации Трампа не является. Значит ли это, что высокотехнологичные компании не вносят значимого вклада в развитие американской экономики? Конечно нет. Просто представители высокотехнологичных отраслей на прошлых президентских выборах «поставили не на того кандидата».

Но даже если протекционистские решения продиктованы мотивом развития, это не означает, что они дадут желаемый результат. При выборе объектов поддержки — отраслей и проектов — могут быть допущены ошибки. Цена протекционизма для потребителей может превысить выигрыш производителей. Более того, поддержка одной группы отечественных производителей может обернуться убытками для другой. Какие условия должны выполняться, чтобы этого не произошло?

Условия успеха политики протекционизма

Чтобы протекционизм действительно дал положительные результаты для развития национальной экономики, он должен обеспечивать долгосрочное решение тех проблем, которые мешали национальным производителям успешно конкурировать с зарубежными. Логика здесь очень четкая. Если мы видим импорт, успешно конкурирующий с национальным производством, это значит, что национальные производители недостаточно эффективны для того, чтобы успешно бороться за национальный рынок. Следовательно, у иностранных производителей есть какие-то конкурентные преимущества. Это могут быть преимущества по качеству, по издержкам, по доступу к ресурсам, по условиям поставок и так далее. В рамках политики протекционизма необходимо понять, как повысить конкурентоспособность национальных производителей хотя бы до уровня зарубежных, а лучше — до более высокого уровня, чтобы была возможность экспортировать продукт в дальнейшем.

Таким образом, ключевое условие, при котором проведение протекционистской политики может внести вклад в экономическое развитие, — это повышение конкурентоспособности национальных производителей. Если, несмотря на предоставленную поддержку, конкурентоспособность национальной продукции по сравнению с иностранными товарами и услугами не повышается, то это означает, что мы просто перераспределяем доходы в пользу национальных производителей. Они будут получать субсидии из средств налогоплательщиков, потребители будут больше платить за их продукцию. В экономике образуется черная дыра, обусловленная поддержкой неэффективной отрасли, непрерывно претендующей на получение поддержки без каких-либо шансов догнать иностранных конкурентов.

Что должно произойти, чтобы предоставление государственной помощи привело к росту конкурентоспособности? В общем случае протекционизм должен дать возможность отечественным производителям снизить издержки и повысить качество продукции до уровня, при котором дальнейшее предоставление государственной поддержки станет излишним.

За счет чего могут снизиться издержки, если мы защищаем внутренний рынок? В современных условиях главную роль здесь играет наращивание объемов выпуска. Если в рассматриваемой отрасли наблюдается эффект возрастающей отдачи от масштабов производства (чем больше мы производим продукции, тем меньше средние издержки на каждую ее единицу), то при достижении определенного объема выпуска издержки могут упасть до уровня, отвечающего мировым стандартам. Если внутренний рынок страны достаточно велик, чтобы обеспечивать достижение такого эффекта, политика протекционизма в ее импортозамещающем варианте может иметь под собой экономические основания.

Однако нужно понимать, что, когда мы вводим барьеры против зарубежных товаров и услуг, иностранные государства тоже могут ввести барьеры против нас. Надо очень аккуратно взвешивать выгоды заинтересованных в протекционистских мерах компаний, работающих на внутренний рынок, и потенциальные потери компаний-экспортеров, которые могут пострадать от ответных ограничений. Кроме того, каждый раз надо грамотно объяснять причины введения барьеров, чтобы не нарушать обязательства страны перед ВТО. Самый убедительный аргумент, разумеется, — это использование зарубежными компаниями-конкурентами некорректных торговых практик (демпинг, запрещенные ВТО формы государственной поддержки и так далее). Тогда есть все основания вводить барьеры и расширять возможности сбыта для национальных производителей, работающих в конкретных отраслях.

В свою очередь, для повышения качества продукции нужны инновации, а инновациями занимаются не отрасли в целом, а отдельные компании. Соответственно, методы поддержки в данном случае будут иными. Если для обеспечения эффекта масштаба мы можем поддерживать отрасль в целом, потому что хотим, чтобы национальные компании работали на более широкий рынок, то здесь объектом поддержки становятся инновационные проекты, реализуемые отдельными компаниями. Разумеется, мы не можем рассчитывать, что все компании в отрасли будут заниматься инновациями. Обычно в отрасли бывают очень эффективные компании, хорошие компании, «середняки» и аутсайдеры. Современные теоретические подходы говорят, что аутсайдерам давать деньги и поддержку вообще не надо. Ее необходимо оказывать сильным компаниям, которые либо уже работают на мировом уровне производительности, либо могут его достигнуть в перспективе за счет реализации инновационных проектов.

Если для отрасли характерен эффект возрастающей отдачи и среди работающих в ней компаний есть или могут возникнуть инновационные лидеры, такая отрасль может всерьез рассматриваться в качестве кандидата на получение поддержки. При этом общее правило гласит: если объем внутреннего рынка достаточен для эффективной реализации эффекта масштаба, есть основания анализировать перспективы импортозамещения, а если нет — перспективы поддержки экспорта. Например, если бы Малайзия пыталась развивать производство микросхем, ориентируясь на свой собственный рынок, она бы никогда не создала конкурентоспособную отрасль. Даже если все микросхемы в Малайзии будут продаваться только малайского производства, все равно объем производства будет существенно ниже, чем у конкурентов, а издержки будут выше. Но Малайзия изначально ориентировалась на выпуск микросхем с целью экспорта на огромный мировой рынок. Соответственно, за счет роста объемов выпуска снизился уровень издержек, и в один прекрасный момент оказалось, что Малайзия стала одним из ведущих мировых производителей микросхем.

Таким образом, если мы рассматриваем возможности использования протекционистских мер для поддержки тех или иных производств, нужно тщательно учитывать все значимые факторы. Нужно понимать, каков размер внутреннего рынка, для того чтобы нарастить объем продаж, есть ли стимулы у компании для технологической модернизации, существуют ли компании-лидеры, которые реально могут вырасти до мирового уровня конкурентоспособности. Когда таких компаний нет, а эффект масштаба выражен слабо, то имеет смысл поддерживать другую отрасль. Если компании-лидеры есть, но объем внутреннего рынка незначителен, то политику следует развернуть в пользу поддержки экспорта. В последние годы в Российской Федерации заметен отход от приоритетов импортозамещения в пользу экспортной ориентации. Это результат признания того объективного факта, что размер национального рынка многих видов продукции в нашей стране недостаточен, чтобы создать по-настоящему конкурентоспособные производства. Как только мы это признаем, приоритетом становится не защита от импорта, а поддержка экспорта.

Сколько длится протекционизм

Другой важный вывод, вытекающий из анализа условий повышения конкурентоспособности, заключается в том, что эффективное применение протекционистских мер всегда должно быть временным. Оно должно длиться до тех пор, пока получившие поддержку компании и отрасли не достигнут мирового уровня конкурентоспособности. После этого они будут способны бороться за свое место под солнцем на мировых рынках самостоятельно, не претендуя на средства налогоплательщиков и не заставляя потребителей платить более высокие цены за свою продукцию.

Разумеется, когда о политике протекционизма говорят люди, которым она выгодна, они вполне могут настаивать на том, что протекционизм должен быть вечным, несмотря ни на что. Например, фермерские лобби в ЕС и Японии являются достаточно влиятельными, для того чтобы ежегодно получать колоссальные объемы поддержки и искусственно завышать цены своей продукции для потребителей. Такая политика может прикрываться риторикой поддержания национальной идентичности, защиты социально уязвимых слоев населения и так далее. Насколько приемлемы такие аргументы в политическом плане — должны решать избиратели каждой страны. В любом случае важно понимать, что экономические издержки такой политики могут намного превосходить выгоды, и делать соответствующие выводы. Классическим примером является поддержка производителей риса в Японии. Издержки производства в этой отрасли японского сельского хозяйства таковы, что при свободном экономическом режиме она бы просто умерла. Долгое время фермерскому лобби удавалось сохранять жесткие ограничения против импорта риса, взваливая издержки такой политики на потребителей. Однако масштаб этих издержек достиг таких значений, что предложения о либерализации импорта риса звучат все громче, и первые шаги в этом направлении уже были сделаны.

Альтернативы протекционизму

Если основные перспективы развития конкурентоспособных производств связаны с освоением внешних рынков, то протекционизм в узком, импортозамещающем понимании может оказаться не просто бесполезным, но и вредным. С одной стороны, ограничение доступа импортных товаров на внутренний рынок создает стимулы для перетока ресурсов из потенциально конкурентоспособных экспортных отраслей в импортозамещающие, где доходы производителей обусловлены перераспределением средств от потребителей и налогоплательщиков. С другой стороны, политика импортозамещения может мешать развитию экспорта, если для производства экспортной продукции необходимо импортное оборудование и комплектующие. Так, политика Трампа по ограничению доступа на рынок США китайских товаров неизбежно приведет к повышению издержек американских компаний, использующих комплектующие китайского производства. Аналогичным образом в ходе обсуждения перспектив импортозамещения в российской экономике неоднократно указывалось, что попытки развивать отечественное производство оборудования путем ограничений на импорт приведут к тому, что отечественные компании-пользователи такого оборудования столкнутся с ростом его цен, а возможно, и со снижением качества, если на российском рынке аналоги импортного оборудования отсутствуют.

Некорректно говорить о том, что все конкурентоспособные производства когда-то были защищены от импорта. Во-первых, не все и не всегда. Например, превращение Эквадора в одного из ключевых игроков на глобальном рынке свежесрезанных цветов произошло за счет предпринимательской инициативы и рыночного использования эффекта масштаба, а не государственной поддержки. Во-вторых, те отрасли, которые получали защиту, далеко не всегда становились конкурентоспособными. Сейчас мало кто помнит, что до 1980 года Израиль пытался самостоятельно развивать производство легковых автомобилей. От прекращения этих попыток все только выиграли. В-третьих, существует огромное количество производств, которые эффективны не потому, что их защищали, а потому, что там существуют компании-лидеры, которые заняли свою нишу. Показательно, что «приоритетные» отрасли российской экономики вроде судостроения, получающие многомиллионные пакеты поддержки, в глобальном лидерстве не замечены, в то время как российские компании в сфере разработки IT-продуктов — в частности, технологий распознавания лиц и блокчейн-решений, — действующие в условиях мощной глобальной конкуренции, регулярно фигурируют в ведущих мировых рейтингах.

Означает ли это, что политика протекционизма бесперспективна? Разумеется, нет. Но условия его успеха очень жесткие. Она должна предоставляться только на временной основе — до достижения отраслью или компанией целевого уровня конкурентоспособности. Она не должна создавать рисков встречных ограничительных мер со стороны иностранных государств. И главное, издержки протекционизма не должны превышать выгоды. Потребители и налогоплательщики — это такие же граждане страны, как и производители, и заставлять первых оплачивать неэффективность вторых — нравственно неприемлемо и экономически бессмысленно.