История германского национал-социализма — одна из самых востребованных тем в историографии как стран Западной Европы и США, так и России. Научные школы и направления рассматривают это явление с совершенно разных точек зрения. Так, одних трактовок самого понятия национал-социализма можно найти не меньше десятка. Тем интереснее те научные монографии, которые отходят в сторону от многочисленных клише восприятия нацизма, рассматривают новые темы, основываются на малоизвестных источниках.

1

Фест Й. Адольф Гитлер. Пермь, Т. 1–3, 1993

Одна из лучших научных биографий А. Гитлера, написанная западногерманским исследователем Й. Фестом, ставит вопрос не только о формировании личности фюрера, но и в целом об эпохе начала ХХ века, «великом страхе» маленького человека и истоках национал-социализма. Уделяя особое внимание венскому периоду в жизни Гитлера, Фест приходит к выводу, что основные черты его патологического мировоззрения сформировались именно в юности. В сочетании харизматических черт этого человека — вождя и представителя массы одновременно — и его неприметности скрывался огромный политический потенциал, востребованный в период экономического кризиса 1929–1933 годов. Книга написана необычайно живым и ярким языком, читается на одном дыхании. Уникально проникновение автора в психологическую мотивацию поступков Гитлера, реконструкция его мировоззрения, при этом Фест смог избежать как поисков харизмы фюрера в сфере мистики и подсознательного, так и излишней рационализации его мировосприятия. Заключительный раздел книги — «Неспособность к выживанию» — подводит итоги и жизни Гитлера, и пути, на который он смог увлечь за собой немцев. Нацизм — это дорога в один конец, к разрушению и самой масштабной национальной катастрофе в истории Германии.

2

Фрай Н. Государство фюрера. Национал-социалисты у власти: Германия, 1933–1945. М., 2009

Книга западногерманского историка Норберта Фрая является исследованием того, как нацизм «обрел власть над сердцами» немцев, каким образом происходило формирование национал-социалистической диктатуры в Германии. Это сжатая, но яркая история нацизма у власти, при этом особое внимание автор уделяет обычным людям, их надеждам, их чувствам и иллюзиям, связанным с Гитлером. В результате получается не сухое повествование, а история жизни нации, поколений, жизнь которых пропустил через себя и покалечил нацизм. Особое внимание уделено социально-психологической привлекательности нацизма, сути «народного сообщества» — одного из мифов о единстве немцев в новом режиме. В монографии отражены преобразования в сфере управления обществом и государством, представлена полемическая точка зрения автора о трех точках невозврата в истории нацизма, последней из которых стал коренной перелом во Второй мировой войне в 1942 году. После этого в Германии началась постепенная денацификация общества, «миф фюрера» стал рушиться, и в конце войны немцы перестали верить Гитлеру.

3

Бровко Л.Н. Церковь и Третий рейх. СПб., 2009

Л. Н. Бровко много лет занимается проблемами истории католической и протестантской христианских конфессий в эпоху нацизма. В результате появилось комплексное исследование как позиции государства по отношению к христианству и церкви, так и отношения самих церквей и их отдельных представителей к национал-социализму. Эта проблема зачастую понимается как противоборство нацистской идеологии с христианством. Между тем мировоззренческое сопротивление церкви было очень противоречиво, с неприятием новой власти конфликтовали идеи сакрального отношения к государству, патриотизма, простое человеческое желание выжить. Находкой работы являются эмоциональные портреты известных церковных деятелей и теологов. Автор объясняет причины государственнической ориентации немецких протестантов и истоки зарождавшегося протеста в их среде, подробно анализирует сущность и последствия конкордата диктатуры с католиками, представляет многоцветную палитру церковной жизни: от истовых молитв за фюрера и поддержки любых его действий до подпольного сопротивления в церкви.

4

Тимофеева Т.Ю. «Мы жили обычной жизнью?» Семья в Берлине в 30–40-е гг. ХХ в. М., 2011

В книге впервые в российской историографии национал-социализма сделана попытка показать жизнь обычных, незамечательных людей в период нацизма, объяснить их отношение к режиму, давшему им недолгую иллюзию нормализации, «обычной жизни». Автор рассматривает кнут и пряник нацистского режима: как иллюзии порядка и стабильности, национального возрождения, которые с воодушевлением разделяло большинство немцев, так и всепроникающее чувство страха перед доносами и террором. Наибольшее внимание уделено показу семейной жизни в столице гитлеровского режима — Берлине, являвшейся главной сценой в трагедии немецкой национальной истории. Автор приходит к выводу о вторжении нацизма в самые интимные сферы жизни людей и о попытках семьи сохранить традиции, что вынуждало ее адаптироваться к режиму и тем самым вольно или невольно содействовать политике нацистской диктатуры. Один за другим рушились семейные устои в отчаянном стремлении жить «обычной жизнью», а люди предпочитали не замечать тотальной регламентации и контроля, пока не пришла война и с нею время расплаты.

5

Кунц К. Совесть нацистов. М., 2007

Само название книги английского профессора Клаудии Кунц звучит непривычно и полемически: какая совесть может быть у нацистов? Монография посвящена самой сложной проблеме в истории национал-социализма — внедрению его идеологии в обыденное сознание немцев, укоренению нацистских идей, прежде всего расовых. Автор обрушивается на спокойное отношение к событиям «далекого» прошлого, к подчас комичному образу фюрера, ставя в центр своего исследования историко-психологические проблемы совести нации в кризисный период и ужаса обывательской позиции — «лишь бы нам было хорошо в этом мире». Мораль нацистов в своей расовой основе была чудовищным извращением, но пропагандировала вечные человеческие ценности: долг — только по отношению к своей нации, верность — только «своим», честь — только перед «арийцами», счастье — только в «очищенном» от недочеловеков германском мире. То, что было идеологией, ощущалось как абсолютная истина. Абсолютное зло приобрело вид расового блага. Апогеем такого морального кодекса стал один из самых известных лозунгов той эпохи: «Человеческое лицо еще не признак человека». Все это было бы немыслимо без массовой поддержки режима, и именно его многочисленные адепты, а не некие темные силы своими руками творили зло во имя торжества возвышенных идей.