Прежде чем начинать разговор о понятии «цифровая грамотность», то есть Digital Literacy, наверное, необходимо вспомнить о более знакомом понятии Media Literacy (медиаграмотность). Это понятие вошло в оборот довольно давно, в 1930–1940-е годы. Его обсуждали и журналисты, и медиаисследователи, и медиаменеджеры, и оно было связано с пониманием того, что медиа может стать пространством пропаганды, пространством манипулятивных практик. И массовому человеку, который в тот момент уже существовал, разумеется, необходимо каким-то образом транслировать представления о тех навыках и умениях, которыми он должен обладать, чтобы с этой информацией каким-то образом качественно коммуницировать, чтобы его условно медиапотребление было действительно качественным, ответственным, что очень важно.

На данный момент направление медиаграмотности развивается довольно давно и сейчас в формате медиаобразования уже вошло в учебные планы и программы дисциплин разного рода учебных заведений и программ подготовки. При этом надо сказать, что это понятие развивалось не только с точки зрения педагогических практик, но и с точки зрения исследовательских. В 1960-е годы в Британии возник Бирмингемский центр культурных (или, как по-русски еще иногда называют, культуральных) исследований. В 1960-х годах его руководителем стал известный интеллектуал Стюарт Холл, и их логика с массовой культурой несколько отличалась от того, что предлагали до этого медиаисследователи или журналисты. Они говорили о том, что массовый человек постоянно находится в окружении каких-то информационных поводов или форматов, в которые упакована информация. Это книги, фильмы, комиксы, мультфильмы — все что угодно. И, собственно, габитус, идентичность этого массового человека формируется исходя из тех форматов, которые он употребляет.

Рекомендуем по этой теме:
16872
Как новые медиа изменили наш мир?

Поскольку большие классические гуманитарные науки довольно редко обращают внимание на то, из чего состоит массовая культура, эти специалисты по культурным исследованиям предложили посмотреть на это внимательнее как раз для того, чтобы понять, что такое ответственное потребление и какие типы или форматы информации присваиваются людьми для того, чтобы они оформили свое представление об окружающем мире, горизонт этих представлений и так далее. Мы сейчас должны осознавать, что с 1960–1970-х годов прошло довольно много времени, понятие «медиа», по сути, уже распалось, и мы сейчас не можем сказать, что существуем в мире, в котором транслируются разные медиаформаты и существуют разные каналы передачи информации. С точки зрения известного теоретика, исследователя цифровой культуры и в прошлом в какой-то степени исследователя медиакультуры Льва Мановича, мы вообще существуем в мире, где для медиа места не осталось. Мы существуем в мире, где существует разного рода цифровой контент, где есть разного рода данные, где по-прежнему сохраняются какие-то знакомые форматы, где существует программное обеспечение или то, что он любит называть софтом, и этот софт создает некоторые сценарии моделирования, проектирования, редактирования, расшаривания медиа. Но за всем этим стоит не что иное, как цифровой код. И именно понимание того, что за каждой репрезентацией, которую мы видим, за каждой медийной презентацией стоит цифровой код, с точки зрения Мановича, является некоторым признаком цифровой грамотности человека. И тут нужно учитывать, что все-таки Манович — это такой техноцентрист, и он считает, что каждый современный человек, который хочет не выживать, а жить, в цифровой среде должен обладать минимальными навыками программирования или по крайней мере считывания кода.

Мы с вами прекрасно понимаем, что далеко не каждый человек в своей повседневной жизни сталкивается с необходимостью что-то кодить или вообще разбираться в этой проблематике. Однако очевидно, что мы живем в ситуации, когда цифры действительно обнимают нас всех, когда цифровая среда становится средой существования очень многих или по крайней мере таким пространством, где решаются очень многие вопросы — как жизненно важные, повседневные, так и профессиональные. Поэтому мы вынуждены сказать, что сам этот феномен, обсуждавшийся довольно давно, а именно цифровое неравенство, то есть неравенство в доступе к технологиям, не очень работает. С точки зрения статистики сейчас примерно 80% населения Земли подключены к сетям, к онлайн-режимам существования, и это означает, что хотим мы того или нет, но с Мановичем приходится согласиться: цифра действительно везде, с ней надо учиться работать. И это нам такой маячок, что нужно разбираться с цифровой грамотностью как с некоторым приглашением к нарушению представления о том, что такое пользование вообще, и к наращиванию качества собственного взаимодействия с цифрой. Потому что мы уже давно не просто пользователи, а производители: мы постоянно пишем в блоги, транслируя свою авторскую позицию вовне, мы постоянно постим картиночки, показывая, как мы видим мир своими глазами, существует конструктор сайтов, который позволяет практически каждому специалисту создать для самого себя рабочее пространство. И это все фактически доказывает: да, мы живем в цифре, работаем с цифрой, нам нужно понимать, что это такое.

Если нам не очень подходит позиция техноцентристов, то можно обратиться к той логике, которую предлагает другой исследователь медиа, а именно прекрасный специалист Генри Дженкинс, который настаивает на том, что цифровая грамотность — это не обязательно и исключительно техническая подкованность. Он говорит о том, что цифровая грамотность сочетает в себе, по сути, несколько типов грамотности. Первый тип — это, конечно же, то, что называют компьютерной грамотностью. Вы должны хотя бы на самом банальном уровне понимать, что такое компьютер и как он устроен — условно говоря, как с ним взаимодействовать, что такое человеко-машинное взаимодействие и так далее. Второе — когда вы должны понимать, как устроена информация, и это информационная грамотность. Вы должны понимать, как она передается, как она транслируется, как ее проверять, как она считывается, где она хранится, и это, конечно же, такой допуск в святая святых информационной эпохи, в представления о том, как собирается, архивируется и используется информация о каждом пользователе в любой момент времени. Еще один элемент этой цифровой грамотности — это грамотность, связанная с пониманием, что мы живем в ситуации сетей, в ситуации сетевого сообщества. И это, с одной стороны, сетевое сообщество, которое описывали еще социологи в доинформационную эпоху, с другой стороны, это сигнал о том, что мы все живем в ситуации информационных сетей, в ситуации постоянного взаимодействия интеракций. Это нужно учитывать. Здесь таким большим подспорьем могут служить труды Яна ван Дейка, Барри Веллмена или Мануэля Кастельса, которые с 1990-х годов и по настоящий момент описывают специфику цифрового, именно сетевого общества.

Рекомендуем по этой теме:
18961
Game Studies: Как изучают видеоигры?

Наконец, четвертый тип грамотности, который тоже укладывается в понятие «цифровая грамотность», — это грамотность, связанная с нашей работой в социальных медиа. И тут Дженкинс настаивает на том, что мы довольно часто воспринимаем социальные медиа как инструмент развлечения, как такую рекреационную зону. Но на самом деле, поскольку мы там все связаны довольно небольшим количеством интеракций — Facebook в свое время посчитал, что в среднем пользователь с любым другим средним пользователем связан примерно тремя лайками, тремя кликами, — это означает, что мы можем настраивать любые профессиональные коммуникации, решать любые проблемы, находить любого человека посредством именно социальных медиа. И в значительной степени это становится пространством для связи любого человека с любым другим. И этим тоже надо уметь пользоваться.

Если суммировать позицию Дженкинса, то получается, что цифровой и грамотный человек должен обладать тремя типами навыками. Первый тип — это hardware skills, то есть навыки, связанные с пользованием железом, как мы взаимодействуем с компьютерами или, если совсем расширить это понятие, с любыми устройствами, с любыми девайсами, которые позволяют нам выходить в Сеть или создавать какие-нибудь цифровые артефакты. Второе — это software skills — навыки взаимодействия уже не с самим железом, а именно с программным обеспечением, которое как раз и открывает возможности для работы с контентом. И тут надо осознавать, что существует целое направление Software Studies, развитием которого занимается в том числе Лев Манович. Это люди, специально разрабатывающие технологии понимания софта как того пространства сценариев, которое и программирует человека на работу с машиной. И наконец, есть третий тип навыков, о которых еще говорит Мартин Ноймайер, специалист по веб-дизайну, — это metaskills, то есть те навыки, которыми должен обладать в идеале любой человек, в том числе и тот, который хочет работать в цифре и с цифрой. Это навыки мышления в широком смысле этого слова, этот навык называют dreaming, то есть конструирование предположения о том, что может сработать в качестве стартапа, какой-то идеи или прототипа, и это, по сути, пересоздание цифровой среды и стоящей за ней, условно говоря, офлайн-среды под что-то, что тебе может быть выгодно.

Зачем нужно задумываться о цифровой грамотности, если мы все понимаем, что в определенной мере мы не сможем достичь абсолютного успеха в этой сфере? Например, мы не пойдем и не станем все программировать сейчас. Во многом это потому, что работа в цифре или понимание того, что мы можем в ней работать, создает новые перспективы и векторы развития человека и частично является успехом выживания человечества в широком смысле этого слова. Например, с приходом цифры очень сильно меняется антропология человека, и это связано с появлением новых поколений, которые если не рождены сразу внутри цифрового пространства, то довольно в значительной степени взаимодействуют с ним на таком базовом, повседневном уровне с очень раннего возраста.

C 2001 года существует педагогическая концепция Пренски о том, что существуют цифровые аборигены и цифровые иммигранты. Иными словами, есть поколение тех, кто с цифрой дружит настолько, что считает, что это среда обитания. Это в основном подрастающее поколение и их условные учителя, которые считают, что цифра — это электронная почта, куда периодически приходят сообщения, и больше ничего. И эта концепция тоже постепенно меняется. Сегодня мы можем говорить о том, что существуют просто цифровые резиденты, то есть те, для кого это не просто среда обитания, а среда профессионального роста, и именно с этой средой связаны многочисленные надежды в этой сфере. И есть те, кто считает себя «посетителями»: они периодически приходят, подключаются, но вовсе не уверены в том, что цифра когда-нибудь станет тем пространством, где можно решать все проблемы. Но если мы хотим действительно каким-то образом все-таки взаимодействовать с будущими поколениями, то нужно учитывать, что именно они развивают цифру. Это поколение 20–30-летних, и к ним нужно прислушиваться. Поэтому, кстати говоря, в зарубежной педагогике развито направление, размышления о том, какие десять, например, цифровых навыков нужны учителям с методической точки зрения. Эти плакаты вешают даже в кабинетах, это важная поддержка учительского сообщества.

Конечно же, мы должны понимать, что экономика тоже развивается в сторону разных онлайн-услуг, общественные организации, гражданские акты тоже приобретают некоторую прописку онлайн. И с этим тоже нужно каким-то образом взаимодействовать, потому что во многом это обеспечивает, скажем, способность человека выйти за пределы привычных для него, например, границ бюрократии или чего-то подобного. Наконец, только человек, который хорошо понимает, что такое цифра, может оградить себя от информационного шума, устроить себе качественный информационный детокс, то есть, по сути, выжить в этой среде. Важно понимать, что цифровая грамотность — это не просто пространство спора техноцентристов с теми, кто относится к медиа более или менее оптимистично, а это вполне практически сложившаяся область с практическими результатами исследований, которая предлагает любым заинтересованным лицам инструкции по тому, как стать грамотным с цифровой точки зрения. Например, есть такой прекрасный исследователь, как Даг Белшоу, который настаивает на том, что можно выделить восемь ключевых принципов цифровой грамотности, и он их довольно четко прописывает в своих исследованиях. Иными словами, тот, кто захочет стать грамотным с цифровой точки зрения, всегда найдет не только теоретические размышления, которые склонят его в ту или иную сторону, но и практические рекомендации, которые позволят ему приблизиться к идеалу этого гражданина цифрового сообщества.

Рекомендуем по этой теме:
8886
Интернет и Всемирная паутина