Как эсхатология формирует антропологию? Чем можно объяснить рост апокалиптических настроений в конце XX — начале XXI века? И как процесс глобализации и новые формы медиа влияют на современную культуру? Об этом рассказывает религиовед Ивар Максутов.

Мы привыкли к эсхатологии как к некоторому поступательному развитию или, наоборот, деградации, к последнему концу, которое имеет начало, как некоторый вектор, и имеет конец — определенный отрезок. Есть сотворение мира, отпадение человека от Бога, как традиционно это описывает христианская цивилизация, его постепенная деградация, которая приведет к финальному концу, Апокалипсису, откровению, которое закончится переформатированием этого существующего мира. Эсхатология может быть циклична, это может быть сон Брамы. Сон, который также как когда-то прервется — так же и восстановится. Он все время будет пребывать в некотором процессе изменения, некоторого цикла, возвращения.

Некоторая истерия, интерес к апокалиптической тематике и вообще рост апокалиптических настроений в конце XX — начале XXI века — это достаточно рядовая вещь в истории религии. Религиоведы встречали подобные факты: в конце XV — начале XVI веков, на рубеже XIX и XX веков, не говоря уже о предшествующих веках и тысячелетиях. Интерес к апокалиптической тематике всегда присутствует внутри культуры. Развитая религиозная система дает ответ на этот вопрос тем или иным образом. Не говоря уже о том, что появление новых религиозных движений, новых религиозных организаций всегда сопровождается в первую очередь интересом к эсхатологии, потому что эсхатология — это всегда новая антропология. Эсхатология — это всегда ответ, что такого нового в человеке, что в нем должно измениться, чтобы в новом состоянии, в новом мире, в измененном мире, он мог быть его частью. Или что должен изменить человек, чтобы быть готовым к этому концу.

Рекомендуем по этой теме:
8384
Языки Африки
Разумеется, что есть целый ряд факторов экономических и социальных, но если обратиться к истории религии или к истории идей, то мы можем увидеть три мощных фактора, которые, переплетаясь, один порождает другой, на ближайшие 10–15 лет будут формировать политическую, идейную, религиозную во многом повестку. С одной стороны, мы существуем в пространстве постколониальной культуры. Постколониальная ситуация предполагает распад империй, образование огромного количества национальных государств с новой культурой, с новой мировоззренческой платформой, которая одновременно сталкивается с глобализирующимся миром. Человечество похожих ситуаций никогда не переживало. Схожие ситуации были: можно обратиться к опыту Римской империи или распаду огромных империй, но ситуации глобализации, подобно нашей, мы не переживали.