Если мы приедем в город, который сейчас является столицей независимой Украины, в город Киев, то в центре, на Софийской площади, мы увидим памятник. На нем дата — 1888 год, постамент знаменитого гетмана Богдана Хмельницкого, который на вздыбленном коне указывает булавой. Я не измерял с компасом, куда он указывает, но считается, что он показывает сторону, находящуюся примерно там же, где находится современная Россия и ее столица Москва. Считается, что этот призыв, этот жест показывает казакам, к которым он обращен, где находится их настоящий союзник. Потом появились другие трактовки: например, Хмельницкий грозит этой булавой северным соседям за их не совсем положительные различные действия по отношению к Украине.

Сама суть этого спора, как мне кажется, отображает всю противоречивость личности Богдана Хмельницкого и его роли в трагических событиях нашей общей истории, которые развернулись в Европе в середине XVII века. Если мы посмотрим на биографию Хмельницкого, то до 50 лет мы не найдем там каких-то выдающихся свершений. Хмельницкий происходил из рядов низшей украинской шляхты. От отца ему остался хутор Суботов близ Чигирина. Отец его служил в польском войске, в казачьих отрядах, участвовал в походах, погиб в боях с турками, и сам Богдан унаследовал в какой-то мере ту же самую карьеру: служил в казацких войсках, занимался мелкой административной деятельностью, одно время был писарем в казацком войске, был чигиринским сотником. Это не была какая-то особая должность — сотников в чигиринском полку в то время насчитывалось десять человек.

Трудно было бы сказать, ознакомившись с его биографией до 1648 года, что этому человеку уготовлена столь великая судьба. Но Хмельницкий стал тем человеком, ставшим у истоков переворота, который потряс устои Речи Посполитой, достаточно могущественного и влиятельного государства, которое включало в своем составе обширные территории, занимаемые нынешними государствами Украины и Белоруссии. На территории Среднего Поднепровья вокруг низовий на землях, расположенных ниже Киева, в городах Чернигов, Черкассы, Канев, Умань жили и действовали украинские, днепровские (как их иногда еще называют, запорожские) казаки, потому что их кош (вооруженный лагерь) находился за порогами.

И масса противоречий, которые существовали между казачеством и польским правительством, выливалась в достаточно кровавые восстания, которые так же жестоко подавлялись. Последний крупный мятеж перед восстанием, который возглавил Хмельницкий, произошел в 1638 году, и Хмельницкий был среди казаков, которые подписывали капитуляцию, и участвовал в этом в ранге писаря. Потом наступает период так называемого золотого покоя, который означал для этих украинских земель эпоху бурной колонизации, построения слобод, создания крупного магнатского землевладения.

Хмельницкий и его казацкий хутор встали на путь расширения его казацких владений, когда чигиринский староста Александр Конецпольский, сын прославленного гетмана Станислава Конецпольского, положил глаз на его хутор. Хутор, что было тогда обычным явлением в жизни шляхты, подвергся наезду, разграблению. Документов у Хмельницкого на него не было, он достался ему от отца. Он пытался искать жалобы в судах, у короля. Суд присудил ему всего 150 злотых компенсации, когда сам он оценивал убытки в тысячу, и никакой правды добиться он не мог. Он также впоследствии вспоминал, что его противники этим не ограничивались: на рынке они поймали его сына и сильно его побили.

В общем, личная обида Хмельницкого на тогдашние польские власти была достаточно значительной, и она накладывалась на зревшее под покрывалом этого золотого мира недовольство казачества. Дворянство Речи Посполитой было не готово идти на предоставление им особых сословных прав, отбирало их землевладения, как отобрало хутор Хмельницкого, пыталось заставить их работать в своем хозяйстве, платить налоги и так далее. Здесь Хмельницкий не был одинок. Опытный к тому времени воин, неплохой администратор, он встал во главе этого восстания, которое разразилось в 1648 году. Перед этим в 1647 году он бежал на Запорожскую Сечь, где был выбран гетманом, и начал активные переговоры с Крымским ханством.

Успех Хмельницкого и его восстания, безусловно, следует связывать с тем, что он получил поддержку из Крыма. Оттуда пришел достаточно значительный отряд перекопского Тугай-бея, который влился в казачье войско. Как известно, восстание Хмельницкого, его вооруженное выступление началось с оглушительных побед. Он разбил польских гетманов под Корсунью в 1648 году, оба они попали в плен, и коронная польская армия на какое-то время перестала существовать. Было собрано шляхетское ополчение, которое оказалось частично разбито, частично бежало из-под Пилявцев в сентябре 1648 года. В декабре 1648 года Хмельницкий въехал в Киев как триумфатор, где его встречали как освободителя от ляшской неволи.

Конечно же, такой переворот, когда простой чигиринский сотник стал правителем достаточно значительных земель на юге и юго-востоке Речи Посполитой, был действительно большим вызовом и для самого Хмельницкого. Человек, который раньше не участвовал активно в политической жизни на самом высоком уровне, вознесся на политический олимп. С ним стали считаться, к нему слали послов Трансильвания, Молдавия, польский король. Магнаты, в частности Адам Кисель, привозили ему гетманскую булаву, пожалованную королем, и были готовы вести с ним переговоры. По миру 1649 года Хмельницкий получил в свое правление целых три воеводства Речи Посполитой: Вроцлавское, Черниговское и Киевское, где он был фактически полноправным хозяином.

Современники отмечают, что Хмельницкий был человеком достаточно вспыльчивым, временами резко менявшим свое настроение. Это отмечают и русские пастыри, которые приезжали к нему для переговоров, говоря, что сегодня он встречал их дружелюбно и с милой улыбкой, а назавтра резко выговаривал и обвинял их в том, что царь не спешит помочь Украине и что если он дальше будет отсиживаться, то Хмельницкий возьмет татар, разорит Москву и дойдет до самого Кремля. Это отчасти обусловливало то, что Москва и Россия на первых порах относились к его деятельности и самому восстанию достаточно осторожно и не стремились сразу однозначно его поддержать. Москвичи были готовы даже договариваться с Речью Посполитой ценой интересов восставшего казачества, показывая полякам письма Хмельницкого: вот он царю пишет, что хочет принять его подданство.

К слову, к вопросу о подданстве и власти: Хмельницкий, несмотря на то что фактически был могущественным правителем, не мог формально получить тот ранг, тот уровень власти и авторитет, титул, которым обладали соседние полунезависимые государства. Крымское ханство, Молдавия, Валахия — все они были вассалами Османской империи, и, ведя с ними переговоры на равных, он все равно должен был иногда, в частности с крымским ханом, изображать подданного. Он изображал его и в отношениях с царем и польским королем. Понимая, что он имеет достаточно мощную опору — восставшее казачество, гетман оказался достаточно прозорливым стратегом. Он понимал, что вечно так продолжаться не может.

Нужен был стратегический союзник, который поможет укрепить создавшееся положение, сохранить новые социально-политические институты. Шляхетское землевладение было полностью заменено казачьим землевладением, католическая церковь была изгнана с территорий, которые контролировали казаки. Поменялась в значительной степени если не суть, не экономический базис общества, то его социальная структура: на место изгнанной польской шляхты и украинских дворян пришли казацкие старшины. Тем не менее он понимал, что нужен какой-то гарант этого статуса полунезависимого, фактически независимого, формального автономного государства. Первоначально таким союзником был крымский хан, но такой союз имел несколько недостатков.

В первую очередь он позволял крымским татарам использовать эту ситуацию в своих интересах, совершать набеги на территорию Украины, казацкие земли, и значительным фактором было то, что это были разные конфессиональные общества — исламское и православное. Конфессиональная идентичность играла значительную роль в мировоззрении, ощущении того времени. Конечно, хотелось заключить союз с единоверным правителем. С польским королем отношения были значительно испорчены, между сторонами была глубокая вражда, поэтому Хмельницкий практически с начала восстания обратил свой взор на Москву.

Надо понимать, что он был прагматическим политиком и не хотел жертвовать своей властью и теми прерогативами, которые он имел в пользу назначаемых из Москвы чиновников и воевод. Прежде всего он хотел получить сильного союзника в военном отношении. Но он был готов учитывать и пожелания царя, ведь компромисс невозможен без согласия сторон. Он понимал, что Москва не предоставит помощь просто так, должна быть какая-то форма, которая эту помощь легализует, и поэтому, понимая, что эти отношения не могут быть установлены на равноправной основе (сам Хмельницкий признавался, что он не может чувствовать себя равным царю, условному потомку древних киевский князей, в то время как он сам лишь простой казацкий гетман), он был готов принять русское подданство, служить верно на условиях максимально широкой автономии.

Царское правительство понимало это и не спешило вести переговоры с казаками, предлагало свои условия, учитывая, что оно было связано Вечным миром с Речью Посполитой. Сначала Москва предложит полякам идею посредничества в урегулировании конфликта между казаками, а если поляки откажутся, то Россия поддержит Хмельницкого и на договорных условиях примет его в свое подданство. Хмельницкий не всегда соглашался с этим, переговоры были достаточно сложными, они то велись, то принимались. В 1651 году наметился некий компромисс, выехало представительное посольство дьяка Лариона Лопухина, но в итоге все сорвалось: гетман предложенных русской стороной условий не принял.

Москва умела ждать и выжидать, пока Чигирин созреет для какого-то компромисса, и дождалась в 1654 году. Произошла знаменитая Переяславская рада 8 января 1654 года, где гетман торжественно выступил и предложил всем собравшимся принять власть московского царя. Он сказал, что есть четыре государя: османский султан, московский царь, крымский хан и польский король, и спросил у казаков, кого они себе желают. Все возопили, что желают православного единоверного государя. Так событие состоялось, но оно не означало вхождения Украины в состав России на правах бессловесной провинции. Впоследствии отношения были сложными, хотя стороны совместно добились значительных военных успехов.

Но в 1657 году из-за того, что русское правительство заключило перемирие с Польшей и начало войну со Швецией, которую Хмельницкий рассматривал как союзника, отношения Москвы и Чигирина расстроились. Открыто не разрывая союз с Москвой и связь с Россией, Хмельницкий высказывал массу упреков и даже собирал казацкую раду, где спрашивал, «не отложиться ли нам от царя и не поискать ли нам себе другого государя», но казаки не поддержали его. А крымско-татарская опасность стала решающей, и Хмельницкий сохранил свое подданство России. Известно, что за две недели до смерти Хмельницкого его посетило русское посольство Артамона Матвеева, которое застало его уже тяжело больным. Приветствуя государя, он встал из постели и, придерживаясь за кровать, стоял с трудом, но послы отметили в своем статейном списке, что гетман со слезами говорил, что он верен великому государю, просит простить ему его вины и готов сохранять ему верность в дальнейшем. Это стало завершающей нотой, которая определила отношения двух государств на дальнейший период времени.