Как были устроены самые многочисленные представители вендобионтов? Какие признаки доказывают, что это были многоклеточные животные? Какие выводы об устройстве кимберелл позволяют делать оставленные ими следы? На эти и другие вопросы отвечает кандидат геолого-минералогических наук Андрей Иванцов.

Я буду говорить о крупных многоклеточных организмах, имевших размер в десятки сантиметров, даже до полутора метров длиной, относительно которых в течение последних десятилетий существуют дебаты среди ученых, занимающихся палеонтологией ранних периодов жизни. Эти организмы жили на Земле в период, который во всем мире называют эдиакарским, а в России до недавнего времени называли вендским периодом.

Речь идет о вендских организмах, очень необычных, не переживших, по-видимому, вендский период, поскольку никаких прямых потомков в палеонтологической летописи мы не находим. Это были разнообразные существа. Известно несколько десятков, а скорее всего, даже две-три сотни родов по всему земному шару, по-разному устроенных, но что-то объединяющее в их строении было — настолько, что, по представлениям ученого Адольфа Зейлахера, эти организмы представляли собой особое направление жизни, особое царство, исчезнувшее, по-видимому, еще в конце вендского периода, — царство вендобионтов.

Самые многочисленные и самые известные из вендобионтов были устроены следующим образом: они имели плоское и широкое тело, расчлененное на полусегменты, то есть не полностью сегментировано, а разделенное на полусегменты, смещенные друг относительно друга по закону симметрии скользящего отражения. Этот тип симметрии нехарактерен для унитарных многоклеточных организмов, он встречается среди колоний, встречается в деталях строения животных или растений, и он характерен для некоторых видов протистов.

Рекомендуем по этой теме:
17610
Архейская эра

Второй вид симметрии — очень необычная трехлучевая симметрия, радиальная симметрия третьего порядка. Тело животных или растений никогда не бывает полностью трехлучевым, только отдельные элементы морфологии могут иметь трехлучевую симметрию, за исключением опять же протистов. Но то, что это были не протисты, доказывают их огромные размеры. Трудно себе представить корненожку, имеющую длину метр-полтора.

Но что окончательно доказало, что эти организмы являются многоклеточными животными, — это находки следов питания и следов движения. Это уникальные и совершенно невозможные находки для палеонтологии, когда на конце вереницы следов находят отпечаток тела. Такое для современной жизни невозможно, потому что следы оставляются в одних обстановках, а тела сохраняются в других обстановках. В геологической летописи следы и тела никогда не захораниваются вместе. И только в венде это было возможно, потому что отсутствовали организмы, уничтожавшие следы каменной летописи, отсутствовали, как мы говорим, биотурбаторы — животные, которые перерабатывали осадок. То есть то, что упало на дно и было захоронено, подвергалось только бактериальному разложению, никакие копатели и любители трупов до них не добирались, именно поэтому и сохранились и следы, и тела.

И по следам мы можем сказать, что это существа, которые питались микробными матами. След такого питания представляет собой просто отпечаток брюшной стороны животного. То есть это существо распластывалось по поверхности микробного мата, замирало на какое-то время и неким способом снимало верхний слой микробного мата. Каким способом? Это загадка, до конца не решенная. Мы находим следы механического воздействия на микробный мат, то есть некие царапинки на микробном мате. Похоже, что здесь было комплексное воздействие. С одной стороны, животным выделялись пищеварительные ферменты, а для ускорения процесса еще и собиралась часть микробного мата. На брюшной поверхности этих организмов имелись карманы — мы находим их отпечатки. Карманы — продольные, длинные — располагались вдоль границ между полусегментами, куда эти частицы собирались. Скорее всего, в этих длинных карманах происходило пищеварение. Эти карманы, получается, были открыты по всей длине во внешнюю среду, то есть кишечник и его разветвления были щелью, были открыты во внешнюю среду. И мы находим вереницы таких следов: один отпечаток лежания, рядом другой и так дальше — такие следы протягиваются многие метры, а потом лежит тело, организм, который эти следы оставил.

О чем это говорит? Не только о том, что эти существа воздействовали на микробный мат, не только о том, что они активно добывали пищу, но и о том, что они передвигались.

В современной нам биоте только животные, только представители царства животных могут и двигаться относительно быстро, и питаться, механически воздействуя на объект питания.

То есть можно предположить, что это были животные, несмотря на то что они имеют признаки, запрещенные для многоклеточных животных известных нам групп. Хотя, если быть объективным до конца, нельзя не предположить, что в столь дальнее от нас время не существовало какого-то другого царства с некоторыми признаками животных.

То есть эти многоклеточные организмы создавались на основе не растительных клеток и не животных клеток, а каких-то иных клеток, но они могли вести себя как животные. Это можно предполагать, но доказать это уже никаким образом нельзя. Пока мы считаем, что это были именно многоклеточные животные.

Найдены ископаемые остатки еще одного организма. Известен только один вид этих организмов. Эти существа по многим признакам были похожи на моллюсков, но странных моллюсков, вернее, даже на самых ранних моллюсков, протомоллюсков. У них были частично минерализованные покровы, состоящие из склеритов, у них была нога, с помощью которой они двигались, у них были зубы в ротовом аппарате — все это мы находим на отпечатках. В то же время сочетание этих признаков не совсем моллюсковое. Это какие-то промежуточные организмы между моллюсками и представителями других типов животных. Этот организм называется кимберелла, и от него также известны следы питания. Мы находим отпечатки тел и борозды, которые были оставлены на поверхности микробных матов зубами этого организма.

По следам, по морфологии ископаемых остатков можно понять, что эти существа вытягивались, могли сильно увеличивать свою длину, царапали микробный мат с помощью зубов и оставляли веерообразные царапины. Несколько раз проводили зубами по микробному мату, собирали пищевой комок, вероятно, его проглатывали — тут нет доказательств, но для чего-то они собирали. Переползали чуть-чуть — не вперед, а назад, они двигались другим концом, не там, где рот, а обратным концом вперед, — отползали назад, опять веером делали царапины по микробному мату и опять отползали. И такие вереницы вееров-следов мы находим неопределенной длины — сколько можем вскрыть слой, столько верениц и встречается. Иногда вся видимая поверхность древних микробных матов исчерчена этими следами, иногда на конце таких верениц находят отпечатки этих организмов.

Эти существа, род Kimberella, больше всего похожи на какого-то представителя современного типа животных, но жили вместе с теми странными недосегментированными организмами, о которых я говорил.