Прикладная социология повседневности

Социолог Виктор Вахштайн о виртуальных реальностях, транспонировании голосования и городской повседневности

18.09.2013
4 899
Почему немецкие законодатели решили запретить пейнтбол? Как голосование превращается в религиозный ритуал? Чем эскалатор в метро отличается от эскалатора в торговом комплексе? И почему все эти вопросы становятся предметом интереса прикладной социологии повседневности именно в 60-70-е годы? Об этом рассказывает кандидат социологических наук Виктор Вахштайн.

В 60-70-е годы социология повседневности окончательно оформилась в полноценный теоретико-эмпирический проект. Представление о том, что мир повседневной жизни – лишь один из множества миров, который к тому же не обладает никаким приоритетом перед остальными – имело далеко идущие последствия именно для прикладной ее части. Потому что теперь социологи кинулись изучать процессы «перевода» содержаний мира повседневности в другие миры, анализировать именно механику таких переносов.

Восприятие реальностиСоциолог Виктор Вахштайн о джеймсовской проблеме, правилах Макнотена и мире верховной реальности

В 2009 году ФБР начало преследование корпорации LindenLab, запустившую очень популярную в свое время многопользовательскую онлайн-игру «Second Life». В этой игре вы проживаете «вторую жизнь»: знакомитесь с людьми, находите работу, посещаете обучающие курсы… А еще там есть казино. И ваш аватар в игре может играть в рулетку или блэк-джек, делая ставки в валюте игрового мира – линден-долларах (которые, впрочем, можно обменять на настоящие доллары). Если азартная игра (рулетка) транспонируется в неазартную игру («Вторая жизнь») и становится ее частью – это все еще азартная игра? И вообще чем становится игра после транспонирования? Это типичный фрейм-аналитический вопрос. Если на сцене театра в ходе представления действительно казнят человека (как то было в театре эпохи Тита Ливия) – это спектакль или казнь?

Мы проводили исследование на Балканах, анализировали, чем становится транспонированное голосование. В Албании мы, делая этот шаг – отказывая повседневности в суверенитете и фокусируясь на формулах транспонирования – мы должны осознавать его теоретические последствия. Это полный релятивизм. Ни один мир не существует сам по себе, существованием обладают лишь их отношения. А значит, между миром компьютерной игры, театрального представления, религиозного переживания и, скажем, голосованием на избирательном участке нет разницы. Значение имеет лишь то, как содержание одного мира «переводится» в другой. Далеко не все социологи согласились с таким релятивистским ходом. Один из векторов развития социологии повседневности после Гофмана связан как раз с преодолением такого релятивизма.

кандидат социологических наук, профессор, декан факультета социальных наук МВШСЭН, декан Философско-социологического факультета Института общественных наук РАНХиГС, главный редактор журнала "Социология власти"
Узнал сам? Поделись с друзьями!
  • Alex Vader

    Спасибо, понравилось!

  • Vladi Emm

    Если виртуальные деньги, выигранные в этом внутриигровом казино, можно обменять на реальные доллары, — по-моему, достаточное основание для того, чтобы этим заинтересовались правоохранительные органы страны, где подобные азартные онлайн-игры запрещены. Так что данный пример недостаточно чист, imho 🙂
    В остальном же — интересно, как и всегда у этого оратора.
    Мне кажется, такая теория должна быть полезна для института права. Ведь право стремится регулировать социальную реальность, и понимание того, как феномены транспонируются между разными плоскостями этой реальности, поможет избежать глупостей.

  • Виктор Вахштайн

    Как раз право к таким темам было всегда более чувствительно, чем социальная теория 🙂 То, что для нас — предмет теоретических спекуляций, для юристов — вопрос практики. Вот, к примеру о виртуальных деньгах: если в США «гэмблинг» запрещен (везде, кроме индейских резерваций), а на территории «Второй жизни» — разрешен, то при каких условиях мы сможем сказать, что территория «Второй жизни» — часть территории США и подпадает под юрисдикцию федерального законодательства? Или законодательство того штата, где расположены серверы? Или того штата, где расположен офис корпорации? А если офис и серверы перенести в индейские резервации? (Было и такое предложение.) Это решит проблему? Или нужно заблокировать к казино доступ по IP резидентам всех стран, где запрещены азартные игры? Теперь властям предстоит разобраться в тонкостях географии виртуального мира…

  • Vladi Emm

    Фрейм гэмблинга пытался через транспонирование скрыться от правосудия в другой реальности 🙂
    Вообще, проблема, как она сейчас предстала, связана в том числе и с тем, что феномен Интернета не имеет естественных пространственно-территориальных характеристик, поэтому праву с ним трудно работать.
    Вот что мне стало интересно. При перечислении различных реальностей (повседневность, театр, церемонии и т.п.) вроде бы не звучала реальность Интернета. Это связано с тем, что этот список был от авторов доинтернетной эпохи, или с тем, что Интернет и не должен туда входить? Например, из-за того, что Интернет бестелесен (хотя и реальность галлюцинаций тоже, наверное, бестелесна)…

  • Виктор Вахштайн

    Увы, тяжкое наследие феноменологов :)) Мы продолжаем мыслить виртуальную реальность так же, как Шюц мыслил реальность грез и фантазий.

  • Daria Algunova

    Не скажите, чем руководствовались теоретики, опровергающие утверждение о том, что и мир и копия мира одинаково реальны?

  • Виктор Вахштайн

    Этнометодологи — тем, что лишь в «первичной реальности» действие человека является необратимым. «Аргумент необратимости» — это «ход от практики»: только в мире естественной установки я не могу переиграть назад то, что сделано. Социологи вещей возвращаются к «аргументу от материальности» (сформулированному еще Джеймсом): только мир первичной реальности «населен» объектами, которые могут to object, оказывать сопротивление. Отсюда, собственно, интерес к материальным объектам в социологии повседневности. Но даже во фрейм-анализе есть лазейка, связанная с понятием «режимов вовлеченности» и неравноценностью «карты» и «территории». Впрочем, это отдельная история. Исходя из этой логики можно прийти к прямо противоположному результату: копия реальнее оригинала, а карта реальнее территории…

    Опубликовано материалов
    03586
    Готовятся к публикации
    +28
    Самое читаемое за неделю
  • 1
    ПостНаука
    11 649
  • 2
    Гасан Гусейнов
    5 794
  • 3
    Марк Юсим
    2 981
  • 4
    Алексей Лебедев
    2 387
  • 5
    Алексей Муравьёв
    2 295
  • 6
    Михаил Соколов
    2 282
  • 7
    Андрей Цатурян
    2 093
  • Новое

  • NEW
    1 218
  • NEW
    191
  • 1 999
  • 1 226
  • 1 310
  • 2 282
  • 11 649
  • 2 093
  • 2 064