К истории сексуальной ориентации как ориентации в мышлении

Почему демократические общества, так же как и многие диктатуры XX века, чувствуют необходимость контролировать сексуальную ориентацию своих граждан на уровне закона?

22.07.2013
46 594
dfbphotos

Дискуссии среди представителей демократически избранной власти о необходимости контроля сексуальной ориентации поражают не только своим глубоким антигуманизмом. Поскольку мы имеем дело с обществами, в которых человек давно осознал себя в новом качестве — летающим в космос, например, или находящимся под угрозой орудий массового (само)уничтожения, эти дискуссии удивляют еще и логически. На основе каких природных норм некоторые формы сексуальности в современном обществе отвергаются в качестве «неестественных», в то время как ряд техник по военному уничтожению или биологической репродукции человека человеком считаются допустимыми? В эмпирической части данного изложения я опираюсь среди прочих на исследование историка Флоранс Тамань (Florence Tamagne); пользуясь оптикой, которую я проанализировала в рецензии на эту книгу в разделе «5 книг о транснациональной истории», в качестве первоисточника я рассматриваю архивные материалы основанного Магнусом Хиршфельдом Института сексуальных исследований, существовавшего в Берлине с 1919 по 1933 год. С точки зрения теории основными авторами, наиболее важными из большого списка, для исследования вопроса об истории ориентации являются Иммануил Кант и Эдмунд Гуссерль, а также Мишель Фуко и Джудит Батлер; в качестве необходимого толчка для теоретического осмысления проблемы ориентации и меньшинства предлагаю вернуться к литературной классике — повести Николая Лескова «Левша».

Но для начала требуется определить, что такое ориентация и сексуальность.

Данный материал является продолжением моей статьи «Политическая теория от первого лица: от “ключевого переживания” к “открыванию” общества» (НЛО 100, 2009). Статья посвящена теме «открывания» обществ через понятие ключевого переживания как культурного процесса, благодаря которому человек находит свои координаты в пространстве, времени и в историческом прошлом (1). В метафорическом значении «горизонт опыта», по Гуссерлю, является инструментом сознания не только для определения «где я?» и «кто я?», но и для принятия решений: «Куда мне двигаться?» (2). Ниже речь будет идти об ориентации как источнике горизонтальной власти в обществе в этом ориентированном значении горизонтального.

История «ориентации»

«Ориентироваться — значит в собственном смысле слова следующее: по данной части света (на четыре которых мы делим горизонт) найти остальные, например восток», — такое определение понятия дал в 1786 году Иммануил Кант. По-немецки слово «ориентация», Orientierung, происходит этимологически от слова «восток» — Orient (3). Более интересным оказывается определение Кантом источников дезориентации — это лишение человека свободы слова и света — и способов противостоянию ей. Вопреки интуиции (ведь именно свет позволяет нам узнать восток как место, где восходит солнце), отсутствие света является наименьшей преградой: «Для ориентировки в знакомой комнате в темноте мне достаточно дотронуться рукой хотя бы до одного предмета, местоположение которого я помню.» Правда, ориентация по памяти рискованна, ведь достаточно кому-то случайно или нарочно переставить предметы в казалось бы знакомой мне комнате, замечал Кант, и он потерян. Согласно Канту, на помощь тут приходит более надежная форма ориентации по собственному телу: «Однако все же вскоре я буду ориентироваться благодаря одному лишь чувству различия двух своих сторон, левой и правой».

Транснациональная историяИсторик Дина Гусейнова о национальных интересах, «Оборонсервисе» и наследии Первой мировой войны

В очерке возможностей абсолютной, априорной ориентации при потере всех внешних факторов наиболее чувствуется базовая установка самого желания ориентации: «Где я? Куда мне идти? Где восток? Кто я? Существую ли я? Остаюсь ли я сама собой, несмотря на то что нахожусь в темноте и мебель в моей комнате переставили до неузнаваемости?» Вполне может быть, что маленькие дети боятся вовсе не темноты как таковой, а утраты ощущения себя. Ориентация по левой и правой руке — вариант картезианского утверждения «Я думаю, значит, я есмь», то есть утверждение собственной экзистенции и идентичности себя. В ситуации дезориентации по внешним признакам, учитывая ненадежность памяти (а вдруг в темноте то, что я считала стулом, стало столом, или привлекательная ранее красная табуретка начинает вдруг пугать своей шершавой поверхностью, которую я раньше не замечала), Кант предлагает отсылку на категории, которые кажутся ему априорными и поэтому абсолютно надежными, так как они заложены в соотношении каждого отдельно взятого сознания к его телу. Для Канта характерно, что хотя разум дискурсивен, но ориентация с помощью тела и разума все равно является действием индивидуума.

В качестве критики индивидуалистской оптики Канта важно отметить, по следам Гуссерля, что с исторической и антропологической точки зрения ориентация, как и разум, не только дискурсивна. В них отложился опыт личной памяти, и через эту личную память человек имеет доступ к гораздо более глубокому, привитому обществом слою привычек. Память бывает не только осознанная, но и подсознательная, и она сохраняется на коже, в пальцах, руках и ногах — стоит вспомнить танцоров или музыкантов, которые запоминают сложнейшие секвенции хореографии и нот. Что такое априори «левое» и «правое», даже на теле, для существа, которое имеет симметричное строение, с двумя ногами и руками? Когда мне говорят: «Подними правую руку», а я поднимаю левую, откуда возникает чувство, что, поднимая не ту руку, я тем самым демонстрирую или непонимание, или неповиновение? Объяснить различие между «левой» и «правой» рукой детям бывает очень трудно, и даже взрослые часто путают стороны, когда, например, им во время спортивного упражнения или танца дают указание сделать что-то той или иной рукой и ногой. Гораздо важнее, скажем, для обезьяны функциональное различие между хвостом и руками, но оно у нас атрофировалось.

Еще при жизни Канта многие технические изменения кардинально изменили не только практическую ориентацию человека в пространстве, но и ее теоретическое осмысление. На фоне радикального переосмысления сферы действия человека горизонт как схема отделения неба от земли и деления земли на четыре части потерял часть своего практического значения. В 1783 году мужественные предшественники советских Белки и Стрелки — овца, утка и курица — устремились ввысь на монгольфьере на глазах у скучающих Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты. Изобретатели выбрали именно этих животных, исходя из соображения, что для них полет на высоте аэростата будет в разной степени неестественным, причем овца считалась наиболее близким примером человеку.
old
Ранний эксперимент с монгольфьером (1783 год)

Между тем, в отличие от несколько «устаревшего» горизонта, телесный компас «левого» и «правого», на который указал Кант, сыграл свою роль в другой, совершенно неожиданной для его схемы связи, а именно в пространстве политическом. Политической является сфера, в которой проявляется общественная борьба за власть. Спустя три года после публикации текста Канта «левое и правое», потерявшие свою силу как гарантия ориентации изолированного человека, стали новым критерием политической ориентации в мышлении. Левое — сторона революции от имени народа, прорвавшегося в Бастилию, правое — сторона короля. По всему миру находились свои «левые» и «правые» позиции, разоблачающие темные комнаты в их реальной функции темниц.

С точки зрения антропологов и социологов, таких как Норберт Элиас, «левое» и «правое» становятся категориями мышления в тот момент, когда обрастают целым слоем связанных с этим различием культурных практик: в какой руке держать меч, например, по какой стороне реки или улицы передвигаться, с какой стороны тарелки размещать вилки, ножи и ложки, какую руку протягивать при встрече и так далее. Даже на уровне языка «правое» во многих языках связано с правильным, «левое» — с ложным, фальшивым. Очевидно, что категории ориентации по собственному телу столь же историчны и, как говорят теоретики, «перформативны» (Джудит Батлер), как категории ориентации на горизонте — линии, с помощью которой мы отделяем, согласно греческой этимологии этого слова, землю от неба.

Точно так же необходимо рассматривать и горизонт, мысля различие левого и правого сквозь культурный слой. Сторон света не существует в реальности — их создало культурное воображение. Как писал Борхес в стихотворении «История ночи» (1977), «сначала была тьма и страх перед волками», и только потом этому комплексу страхов дали имя и культурную форму — «ночь». Или в аналогичном произведении советской эпохи Олжаса Сулейменова «Земля, поклонись человеку!» (1961), посвященном освоению космоса в день полета Гагарина:

Нет Востока,
И Запада нет.
Нет у неба конца.
[…]
Есть
Восход и закат,
Есть большое слово —
ЗЕМЛЯ!
Большое на всех языках.
Нет Батыев,
Наполеонов,
Есть
Циолковские
И Эйнштейны.

Можно представить себе другую цивилизацию, где вертикаль играет гораздо большую роль в организации пространства, чем горизонталь левого и правого. В сфере власти, например, вертикаль определяет господство сильного над слабым или своего над чужим. В советской цивилизации ранее географическое понятие «Запад» связано с комплексом врага, в то время как технически нейтральный «низ» оказывается формой унижения этого врага:

Вот они — Лондоны и Парижи,
Вот они — медленные Мадриды,
Вот они — Бонны,
Безгубые,
рыжие.
Мир, наотмашь разрубленный стритами.
Вот они —
Длинные материки,
Следы джентльменских острых сапог,
Червяк Миссисипи — мощной реки,
Запад — внизу,
Сверху — «Восток».

И телесные, и внешние ориентиры оказываются глубоко историчными критериями определения координат. Легко представить себе культуру, в которой левое называется правым, а правое — левым. Например, в некоторых странах дорожное движение является левосторонним, а в других — правосторонним. В обществах прилагается много усилий для «исправления» того, что считается аномалией. До конца XX века во многих странах Европы было принято заставлять левшу писать правой рукой, хотя, согласно некоторым психологам, это иногда приводит к разного рода расстройствам или по крайней мере дискомфорту и напряжению.

Тем не менее и «левое/правое», и «горизонт» остаются важнейшей схемой ориентации.

Даже когда ориентация в пространстве становится метафорой, она остается реальной основой мышления. Несмотря на то, что различие между левым и правым сделано культурой, оно не является относительным: основу ему в политике придает понятие человеческих, гуманных ценностей.

Нормы (по)ведения себя и историчность сексуальности

Наряду с левым и правым существует еще другая, интерсубъективная ориентация по телу, основанная на половых признаках. Понятие «сексуальность» обозначает режим получения половых удовольствий (по Фуко) или схему проявления гендерных скриптов (Батлер) (4). Хотя термин появился только в XX веке, понятие сексуальности существовало и ранее в негативном смысле: оно всплывало там, где речь шла о девиантном поведении, то есть поведении, на которое в обществе наложен запрет. В западных обществах главными авторитетами по определению сексуальных норм были религиозные институты, причем, начиная с поздней Римской империи, доминирующей силой была католическая церковь с институтом инквизиции. Начиная с XVIII века новые формы знания разрушили некоторые элементы этой структуры, но дали, напротив, новый оборот другим авторитетам, например, в сфере науки. Обе схемы понимают соотношение тьмы и просвещения по-разному. С христианской точки зрения, как говорил апостол Павел: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше». В христианском мировоззрении тусклость сегодняшнего дня становится терпимой благодаря вере в завтрашний день — или в жизнь после смерти. С точки зрения более радикальной позиции Просвещения готовность критически пересмотреть знание настоящего дает сознание уверенности в свободе собственной воли благодаря наличию разума (5).

Политическая теория эмоций Историк Дина Гусейнова о философии Канта, гендерной идентичности и политических эмоциях

Сексуальная ориентация тоже имеет свою историю. Даже базовый уровень эмоций, таких как влечение, создан не только генетическим фактором конституции гендерной идентичности (наличие, грубо говоря, определенного соотношения хромосом и гормонов), но и историческим процессом кондиционирования, практиками языка, медиа и так далее. Криминализация гомосексуальности делает практики сексуальности этого типа автоматически девиантными. Запрещая именно перформанс сексуальности, например публичное выражение эмоций, общества ограничивают больше, чем географические координаты, получения удовольствий. Граница между аутентичным уровнем сексуальности (чисто биологическим) и перформативным очень трудно определима (6). Взаимоотношение физиологии и самого удовольствия законы изменить не в силах: переученный левша останется левшой. Зато запрет на удовольствие усилит вероятность делигитимации среди этой группы самой власти. Так объясняется непропорциональное их доле в населении присутствие меньшинств в радикальной политической и культурной среде (7). Отсюда и ассоциация очевидно трансгендерных картин прерафаэлитов с викторианским «авангардом», согласно концепции одноименной выставки Тейт Бритэн («Прерафаэлиты: викторианский авангард», Лондон, Тейт, 09/2012-01/2013; Москва, Пушкинский музей, 06/2013-09/2013) (8). В амбивалентной истории современного общества ключевую роль «авангарда» общества играли именно меньшинства: политические, этнические, сексуальные, левши.

В той мере, в которой общество начинает интересоваться статистикой «нормального» во всех сферах жизни, сексуальная ориентация попадает в зону внимания законодателя. В дискурсе смешиваются два понятия «нормального»: понятие нормы в математическом и этически нейтральном смысле вероятности и частоты проявления и понятие нормы в этическом смысле должного и правильного. По мере секуляризации нормы табу традиционных обществ перерастают в табу современных, рационализированных обществ. В результате на первый план всплывает слово «норма» и «нормальное», которое играет роль как в диагностике больных, так и в определении военно-политических ситуаций (особенно в колониях, но историк Mary Fulbrook, например, исследует его использование в официальных документах правительства ГДР и советской власти после ввода войск в Чехословакию в 1968 году). При этом парадоксальным образом меньшинства становятся жертвами не только в тоталитарных режимах. Особенный эффект имеет развитие демократических институтов, которые придают политическому акту преследования меньшинства маску легитимности.

Я пишу эти строки на компьютере, который является прямым потомком вычислительной машины Алана Тьюринга. Во время Второй мировой войны Тьюринг приложил усилия для успешного взлома немецкого шифратора Enigma — достижение, которое, как многие считают, сыграло важнейшую роль в победе союзников над фашистами. Однако не прошло и десяти лет, и в 1952 году Тьюринг, как и многие другие современники, был осужден за совершение «гомосексуальных актов». Ему был предоставлен выбор: гормональная «терапия» (также называемая химической кастрацией) или тюрьма. В 1954 году Тьюринг выбрал третье — самоубийство. Несмотря на то, что закон больше не действует, в 2012 году парламент Великобритании отказался реабилитировать жертв закона, действовавшего с 1885 по 1967 год, жертвами которого стало 49 000 человек (9). Чем объяснить отказ от реабилитации жертв закона, в который это общество, очевидно, перестало верить?

В определении «нормального» наиболее ярко проявляется главная слабость демократий. В демократиях современного типа и обществах с большим населением решение большинства оказывается единственным легитимным механизмом политической репрезентации. В принципе этот путь гарантирует наименьшую вероятность эксплуатации позиции власти. Однако, как указывали критики демократии, этот механизм становится и залогом возможной тирании большинства над меньшинством, особенно когда у этих групп есть стабильные характеристики, такие как физиологические или этнические признаки.

Иногда наиболее меткие теории социальной действительности рождаются в искусстве и литературе. Так, взгляд на исторический процесс с точки зрения левши гениально изложен в одноименной повести Николая Лескова, где из всех тульских мастеров именно левше (почти) удается превзойти по искусности «аглицкую» стальную блоху-нимфузорию, подковав ее гвоздиками (10). Но именно левша оказывается и главной жертвой царского слуги, казака Платова, который, не заметив тонкой работы левши,

схватил своими куцапыми пальцами за шивороток босого левшу, так что у того все крючочки от казакина отлетели, и кинул его к себе в коляску в ноги.
— Сиди, — говорит, — здесь до самого Петербурга вроде пубеля, — ты мне за всех ответишь. […]
Мастера ему только осмелились сказать за товарища, что как же, мол, вы его от нас так без тугамента увозите? ему нельзя будет назад следовать! А Платов им вместо ответа показал кулак — такой страшный, бугровый и весь изрубленный, кое-как сросся — и, погрозивши, говорит: «Вот вам тугамент!» А казакам говорит:
— Гайда, ребята!
Казаки, ямщики и кони — все враз заработало и умчали левшу без тугамента, а через день, как приказал Платов, так его и подкатили к государеву дворцу и даже, расскакавшись как следует, мимо колонн проехали.
Платов встал, подцепил на себя ордена и пошел к государю, а косого левшу велел свистовым казакам при подъезде караулить. (11)

Интересы меньшинства находятся под угрозой не только в авторитарных режимах, построенных на вертикали насилия большинства, но и в обществах с рыночной экономикой и классической мажоритарной демократией. До недавнего времени в Западной Европе было принято корректировать с помощью скальпеля неоднозначные половые признаки трансгендерных младенцев (12). Другой пример: до сих пор существует довольно мало музыкальных инструментов, изготовленных по потребностям левши. Поскольку всего 10% людей являются левшами, с рыночной точки зрения это невыгодно. Вовсе не учитывает интересы левшей фототехника. Очевидно, интересы меньшинства в демократиях учитываются лишь в том случае, если общества располагают при этом достаточным богатством.

Нормы и достаток

Остается проанализировать в сравнительной перспективе связь между политическими и экономическими режимами и режимами контроля над сексуальной ориентацией. В основном уровень свободы сексуальной ориентации в разных обществах мира примерно соответствует уровню достатка населения — по крайней мере по доле ВВП на человека. Это логично, так как достаток часто связан с социальной мобильностью и доступом к образованию. В левой картинке холодные тона указывают на высокий уровень равноправия представителей сексуальных меньшинств. В правой картинке холодным цветом обозначены общества с высоким уровнем достатка. Однако в некоторых странах пропорции достатка и толерантности нарушаются. Так, Бразилия, несмотря на сравнительно низкий уровень ВВП на человека, является одной из стран с самым высоким уровнем свободы сексуальной ориентации (признаются однополые браки). Российская Федерация, наоборот, несмотря на более высокий ВВП на человека по сравнению с ВВП Бразилии (речь идет, подчеркиваю, не о фактическом достатке, а о гипотетическом ВВП на душу населения, который связан среди прочих факторов с высокими ценами на нефть — по такому определению Россия совместима с ЮАР, Мексикой, Аргентиной и Португалией), выделяется непропорционально высоким уровнем делегализации гомосексуальной ориентации. При этом российское законодательство представляет собой уникальный случай (см. бежевый тон на карте): в отличие от других стран с аналогичным уровнем несвободы, запрет здесь выражается не в форме запрета гомосексуального акта, а в форме ограничения свободы слова об этом акте, причем вне зависимости от ориентации и даже гражданства автора речи. На этом фоне опять полезно вернуться к дискурсивному определению разумного у Канта, цитируя его анализ опасности, исходящей от цензуры свободы речи полностью:

Вы, мужи духа и широкого образа мыслей! Я преклоняюсь перед вашими талантами и уважаю ваше человеческое чувство. Но отдаете ли вы себе отчет в том, что делаете и куда могут завести ваши нападки на разума? Вы, без сомнения, хотите, чтобы свобода мысли осталась в неприкосновенности, так как без нее наступил бы конец свободному полету даже вашего гения. Давайте посмотрим, что неизбежно станет с этой свободой мысли, если возьмет верх то, за что вы принимаетесь.

Во-первых, свободе мысли противопоставлено гражданское принуждение. Хотя и утверждается, что властями может быть отнята свобода говорить или писать, но не свобода мыслить, но только сколько и насколько правильно мы мыслили бы, если бы не думали как бы сообща с теми, с кем обмениваемся своими мыслями! Итак, можно сказать, что та самая внешняя власть, которая лишает людей свободы сообщать свои мысли публично, отнимает у них вместе с тем и свободу мыслить — единственное сокровище, которое у нас остается перед лицом всех гражданских тягот и с помощью чего единственно можно еще найти выход из этого бедственного состояния.

Во-вторых, свобода мысли берется также в том значении, что ей противопоставляется принуждение в вопросах совести, а именно когда без внешнего насилия в делах религии одни граждане берут на себя роль опекунов над другими и вместо аргументов с помощью предписанных и сопровождаемых страхом перед опасностью собственного исследования символов веры стараются заблаговременным воздействием на умы запретить всякую проверку разума.

В-третьих, свобода в мышлении означает также подчинение разума лишь таким законам, которые он дает себе сам; противоположностью этому является максима внезаконного употребления разума (чтобы, как мнит себе гений, видеть дальше, чем в условиях ограничения законом). А следствием этого, естественно, будет следующее: если разум не хочет подчиняться законам, которые он дает сам себе, то он будет вынужден подчиниться законам, которые ему дают другие, так как без закона ничто, даже самая большая глупость, не может долго творить свое дело (13).

map

В отличие от априорной критики цензуры у Канта, в критической дискуссии поворота к репрессиям свободы слова в России звучат две ноты. Одни в ответ на законодательный поворот к репрессиям указывают на эмпирические данные из области биологии и нейропсихологии, согласно которым гомосексуальность — на языке текста закона, принятого Госдумой РФ, ориентация нетрадиционная — вообще не является ориентацией, так как эта форма влечения к человеку собственного пола заложена в чисто генетических и биологических функциях мозга и тела, за которые человек не отвечает. Факты, на которые правильно указывает просветительская журналистика, неоспоримы, однако опорной точкой критики репрессий против гомосексуалов не может быть биология в изоляции от культуры: одного только факта существования физиологических различий недостаточно для переопределения общественных норм. Вполне возможно, что сканер мозга выявит постоянные различия между мозгом музыканта и мозгом немузыкального большинства, однако из этого не следует, что гипотетический закон против музицирования было бы целесообразно критиковать именно с позиций биологии. Цензура на дискуссию ориентации неприемлема не потому, что она исходит из ложных фактов, а потому, что цензура на ориентацию является цензурой разумного мышления как такового.

Другие говорят с точки зрения исторического опыта об архаизации общества и о законах о клевете и «пропаганде» как о пережитках «средневековья». Действительно, у законов, касающихся сексуальности, есть средневековая предыстория в институтах инквизиции, карающих за мужеложество до рубежа XVIII — XIX веков. Но и критики католической церкви, как, например, в Великобритании король Генрих VIII, сторонник гетеросексуальных браков, большинство из которых, однако, завершились для его партнерш плачевно, тоже принимали законы о содомии. Вплоть до реформ конца XVIII — середины XIX века наказанием за содомию во многих странах Европы было повешение. Однако против аргумента об архаичности нормирования сексуальности посредством закона говорит то обстоятельство, что наиболее крупная волна репрессий именно против гомосексуального поведения пришлась на период конец XIX — середина XX века, то есть на эпоху стремительной модернизации Европы, причем в 1869 году для этого был придуман специальный термин — «гомосексуализм». Самой известной жертвой современного поворота к репрессиям стал поэт Оскар Уайльд, приговоренный после громкого дела 1895 года к двум годам колонии строгого режима по закону, который вступил в силу за десять лет до этого. Уайльд прожил всего два с небольшим года после освобождения. Окончательно законы, карающие за гомосексуальность, были отменены в большинстве стран Европы и США сравнительно недавно, начиная с конца 1960-х годов.

Ярким исключением в этой хронологии истории новых репрессий против гомосексуальности с XIX по XX век была советская Россия, где уже в 1917 году гомосексуальность была официально легализована; правда, уже в 1934 году в Советском Союзе закон против гомосексуализма ввели заново. Понятие архаизации в области норм сексуальности, пожалуй, наиболее применимо к явлению преследования гомосексуалов в фашистской Германии, где в 1933 году национал-социалисты приняли закон о так называемой «расовой гигиене», и к истории сексуальности в Советском Союзе после 1934 года. Гомосексуалы становятся первыми жертвами, депортируемыми в нацистские концлагеря. Согласно расчетам, убито было от 10 000 до 600 000 гомосексуалов, причем эта статистика не учитывает уничтожения гомосексуалов, преследуемых еще и по другой статье: еврейское происхождение, например, или членство в коммунистической или социал-демократической партиях, — а также самоубийств и преследование гомосексуальности, например, на территориях оккупированных Германией стран. Что касается объема преследований граждан СССР за гомосексуальное поведение, об этом статистика молчит.

Критическая позиция Канта указывает путь к необходимой в этой ситуации априорной критике вмешательства власти в ориентацию мышления. Однако помимо того, важно иметь еще и историческое понимание причин репрессивного поворота в сегодняшнем обществе. С чисто исторической точки зрения понимание архаичного и средневекового несправедливо к Средневековью: по уровню преследования и наказания процессы XIX и XX веков во Франции, Германии и Великобритании многократно превышают средневековые аналоги. Кроме того, для современных обществ характерно распространение делегитимации сексуальности на женщин и трансгендерных людей, которые в средневековых законах вообще не фигурировали (см. статистические данные в книге Флоранс Тамань) (14). Именно современные общества занимаются вопросом психической ориентации как криминальным фактором, а не фактом совершения действия, как это было в Средние века.

В эпоху смещений привычных категорий ориентации, таких как пространство и время, общества хватаются за, казалось бы, последний и наиболее стабильный бастион человеческой природы — заложенный в каждом потенциал собственной репродукции. Хотя и в этой сфере мы пережили изменения, расширив контроль и в отрицательном смысле (гормональные контрацептивы), и в положительном (вспомогательные репродуктивные технологии), тем не менее многие люди на протяжении развития в этих сферах в XX и XXI веках продолжают указывать на якобы природную связь между репродукцией с одной стороны и культурной нормой института семьи на основе традиционных гетеросексуальных браков с другой (см. Juliet Mitchell). Страх перед любой формой дезориентации — это страх, типичный именно для современного человека.

Ориентация в политике и политика ориентации

Пространство или измерение политического можно определить тремя путями. Для античных авторов, прежде всего Аристотеля, лишь активное участие в публичной жизни полиса дает человеку возможность реализовать идеал человеческого. Политическое — это искусство быть человеком. Согласно более дескриптивной, критической теории современных теоретиков, как, например, по Максу Веберу, политика является сферой борьбы за власть. Для других, особенно для Гегеля и его последователей в XX веке, политическое — это сфера исторического развития права, в котором отдельные представители находятся в логическом процессе борьбы за собственное признание, то есть за свою идентичность.

Эти три поля определения вступают в своеобразную взаимосвязь начиная с конца XVIII века, когда человек стал прилагать колоссальные усилия для развития того, что можно было бы назвать техниками дегуманизации. Администраторы таких институций, как тюрьмы и концентрационные лагеря, кондиционированы таким образом, что становятся зависимыми от своей работы в физическом, во многих случаях даже в сексуальном смысле, как отмечали маркиз де Сад и Frantz Fanon. Примером современных техник дегуманизации служит модель концентрации большого количества людей в лагерях и колониях с целью эксплуатации труда, унижения или физического уничтожения. Человек стал уникальной птицей и амфибией: с помощью подводных лодок, самолетов и ракет он может в минуту уничтожить сотни и даже тысячи людей, причем превратить момент уничтожения в зрелище и объект эстетического наслаждения.

Magnus Hirschfeld

Одним из таких зрелищ была сцена, разыгравшаяся 10 мая 1933 года в Берлине. Утром по городу ездили машины с антуражем СС и собирали книги, которые к вечеру были сброшены в гигантскую кучу на Оперной площади в Берлине и сожжены. В Берлине есть монументальный памятник Холокосту, однако еще более эффектным мне представляется крошечный памятник на Оперной площади, который занимает всего один квадратный метр публичного пространства. Это помещение с пустыми книжными полками, в которое внимательный турист может заглянуть сквозь прозрачное стекло под ногами. Полки изображают отсутствие тех книг, которые сожгли национал-социалисты. Одним из первых объектов рейда был «Институт сексуальных исследований» Магнуса Хиршфельда (Magnus Hirschfeld).

Magnus Hirschfeld1
Bundesarchiv, Bild 102-14597 / CC-BY-SA

Хиршфельд посвятил свою жизнь исследованию так называемых промежуточных проявлений сексуальной идентичности в издававшемся в Лейпциге научном журнале Jahrbuch für sexuelle Zwischenstufen (издавался с 1899 по 1923 год) (15). Основанный им сразу после Первой мировой войны Институт сексуальных исследований также занимался проблемами проституции, контрацепции и другими вопросами сексуального здоровья современного общества, а также исследованием взаимосвязи между самоубийствами и криминализацией гомосексуальности. Он был основателем Научно-гуманитарного комитета, сотрудничал с Международной лигой по защите прав человека, имел связи с ведущими антропологами в Великобритании и США, например Брониславом Малиновским, которые продолжили там работу по просвещению после войны. Одним из русских контактов Хиршфельда был выдающийся психиатр и невропатолог Владимир Бехтерев, который стал одной из ранних жертв сталинских репрессий — в 1927 году, после того как констатировал паранойю у И. Сталина.

В межвоенный период в Европе образовалась довольно тесная сеть культурных и интеллектуальных кружков, которые связывала гомоэротическая ориентация или интерес к этому явлению в культуре и истории. К ним относились поклонники гламурных звезд, например гомосексуальных и бисексуальных художников. Культовым статусом среди сообщества культурной элиты, в особенности гомосексуальной ориентации, пользовались Дягилев и Нижинский, которые были парой, писатели Андре Жид, Марсель Пруст, Томас Манн и его дети — Клаус и Эрика, Кристофер Ишервуд, Вирджиния Вульф, поэты Оден, Константин Кавафис, Гертруда Стайн, художник Обри Бердслей, певица Марлен Дитрих и Зара Леандер были бисексуалками, режиссер и сценарист Жан Кокто и другие. Культурная карта современного мира изменилась бы до неузнаваемости, если бы из нее изъяли творчество представителей сексуального меньшинства. Именно культурные формы оказались полем для реориентации в сознании. На этом фоне гомосексуальные отношения оказались одним из вариантов «контрпрактик ведения себя» (того, что Arnold Davidson по следам Фуко назвал counter-conduct) (16). Журнал Хиршфельда, помимо медицинских исследований, публиковал исторические очерки по истории гомосексуальности от Античности до современности в разных сферах культуры. Хиршфельд умер в 1935 году в среде собравшихся на юге Франции беженцев из нацистской Германии, где начались депортации видных представителей политической эмиграции в концлагеря. Только в 2000-е годы историки стали исследовать сексуальный аспект депортации и историю заключенных гомосексуальной ориентации в концлагерях по всей территории фашистской Европы (17).

К истории горизонтальной власти и пропаганде «левши»

На протяжении девятнадцатого и двадцатого столетий человек значительно расширил спектр своих возможностей на уровне различных технологий: физических, технических, политических и психологических. Тут и открытие воздуха и космоса как пространства для передвижения и изучения; расширение контроля над репродукцией; способность наблюдения психических состояний с помощью визуализации реакции мозга на стимулы электромагнитных волн; способность влияния на чувства масс с помощью новых, глобальных медиа, таких как радио и телевидение. Безусловно, человек в XX веке кардинально преодолел традиционные границы своего рода. Но не забудем, что именно в XX веке были развиты технологии массового разрушения и новые техники дегуманизации.

5 книг о транснациональной историиЧто читать об одном из новых подходов в исторической науке и его развитии, рекомендует историк Дина Гусейнова

Оба аспекта посттрадиционной переоценки человеческой природы заставляют вновь взглянуть на историю сексуальной ориентации как ориентации в мышлении. В этой связи сексуальность предстает как аналог такого явления, как «ручие» (handedness) — осознание себя в качестве правши или левши. С какой ноги человек начинает бежать и какой рукой берет ручку или топор — эти решения человек принимает отчасти инстинктивно, отчасти используя существующие модели ориентации к вещам. В этом выборе как таковом нет ничего политического, то есть он не относится к сфере борьбы за власть. Однако любой инстинкт становится платформой политического, когда он становится объектом общественного контроля. Общества, утратившие привычные критерии ориентации по горизонту, господствовавшие в эпоху холодной войны, — Восток и Запад, например — ищут стабильность в традиционной сексуальности. Этот поиск напоминает плохую пародию на Канта, будто мы, оказавшись в темноте, сможем ориентироваться не только без исторической памяти, но и без чувства левой руки, полагаясь только на правую. Но откуда мы будем знать, что именно она является правой?

В обществе насильных «правшей» даже такое произведение, как концерт Равеля для левой руки, посвященный Паулю Виттгенштейну, брату философа, потерявшему правую руку на фронте Первой мировой войны, окажется пропагандой левши, а казалось бы, частная практика сексуального поведения станет публичным актом (18). Кант был по-своему прав, когда утверждал: «Однако все же вскоре я буду ориентироваться благодаря одному лишь чувству различия двух своих сторон, левой и правой». В эпоху вертикального насилия и темноты — двух симулякров власти — действительно ориентированным остается лишь тот, кто еще помнит, что такое левая рука. Горизонтальной же властью человек располагает всегда при выборе практик и контрпрактик поведения.

Литература:
1. Дина Гусейнова. Политическая теория от первого лица:от ключевого переживания к “открыванию” общества.
2. Edmund Husserl, Phänomenologische Psychologie. Vorlesungen Sommersemester [1925], ed. Walter Biemel (Den Haag: Martinus Nijhoff, 1968).
3. Immanuel Kant, „Was heißt: sich im Denken orientieren“ (1786), цит. По Кант И., Сочинения в 8-ми т. (под общей ред. проф. А.В. Гулыги) (Москва: Чоро, 1994)
4. Michel Foucault, Histoire de la sexualité, 3 vols (1976-84) (Paris: Gallimard); Judith Butler, Gender Trouble (London: Routledge, 1990). Частичные переводы на русский: http://lib.ru/CULTURE/FUKO/fukosex.txt; http://www.nlobooks.ru/node/2458
5. См. Апостол Павел, «Первое послание к Коринфянам» (54-57гг.), Новый Завет, 12 и 13. И. Кант, «Ответ на вопрос: Что такое просвещение?» (1784 г.).
6. Simon Baron-Cohen, “Does biology play any role in sex differences in the mind?”, Jude Browne, ed., The Future of Gender (Cambridge: Cambridge University Press, 2007).
7. См. историю левши: Ed Wright, A Left-Handed History of the World (London: Murdoch, 2007), проект по исследованию антропологии «ручия»: http://anthropologyproject.weebly.com/sinistrally-speaking-language-and-lefties.html
8. Кураторы Tim Barringer, Jason Rosenfeld, Alison Smith. См. также статью Carol Jacobi, “Sugar Salt, and the Synthetic Subject” (6 нояюря 2012)
9. В 2013 вопрос о реабилитации лично Тьюринга опять вернулся на повестку дня обеих палат британского парламента.
10. Николай Лесков, Левша. Cказ о тульском косом Левше и о стальной блохе (1881), Полное собрание сочинений, т. 3 (Москва: Правда, 1981) На мой взгляд, хитрость работы, при всей христианской доброте левши, состоит еще и в том, что он раскрывает тупость самой идеи вопроизводить чудо бессмысленной нимфузории: тульская гипер-нимфузория перестает танцевать.
11. Лесков, Левша.
12. Pak-Lee Chau and Jonathan Herring, “Men, Women, People: the Definition of Sex”, Belinda Brooks-Gordon (ed.), Sexuality Repositioned: Diversity and the Law (Oxford: Hart, 2004), 187-215.
13. И. Кант о цензуре в тексте «Что значит: ориентироваться в мышлении»
14. http://books.google.co.uk/books?id=PW1GjP0_6Y4C&printsec=frontcover&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false, стр. 408 и далее.
15. Многие номера журнала в открытом доступе здесь
16. Arnold Davidson, “In Praise of Counter-Conduct”, History of the Human Sciences, 24 (2011), 43-59.
17. http://deportation-homosexuelle.blogspot.co.uk/ http://mh-stiftung.de/biografien/rudolf-brazda/
18. Запись 1937 года (дирижер Бруно Вальтер, солист Пауль Витгенштейн)

PhD in History, University of Cambridge, Lecturer in Modern European History, Queen Mary University of London и ассоциированный сотрудник Центра транснациональной истории департамента университетского колледжа (UCL)
Узнал сам? Поделись с друзьями!
  • Игорь Усимов

    Что за ересь и пропаганда гомиков?
    Тут вам не Англия, а пространство русского интернета.

  • Марк Стрелецкий

    Огромное спасибо ПостНауке и Дине Гусейновой за этот превосходный актуальный материал. Вы – луч света в постсовковом царстве мракобесия.

  • Anton Kotov

    Статья интересная и хорошая. Интересная потому, что подход феноменологический в большей мере, чем исторический. Дина вышла за рамки темы сексуальности, представив новый аспект — ориентация. Хотелось бы добавить к теме озабоченностью ориентацией, что как в гуманитарных дисциплинах, так и в политическом дискурсе термины, связанные с ориентированием и дезориентацией, особенно акутальны: горизонты, прошедшее будущее (Р. Козеллек), вертикаль власти, рамки, область исследования и пр.
    Хорошая статья потому, что ставит в основу ориентации именно разум, уводя эту тему из пределов репрезентации власти.
    Об одном приходится сожалеть: сложный язык, что сужает аудиторию.

  • handjob

    thx Dina

  • Андрей Мальцев

    Местами интересно, местами забавно – некоторые словосочетания, как и потуги на гуманистический пафос просто смешны. Например, что такое «априорная критика» – что это за такой эпистемологический уродец? Кто бы объяснил?

    Далее, из текста понятно, что Эдмунда Гуссерля, Мишеля Фуко и Джудит Батлер автор публикации не читал, а если читал, то ничего, увы, не понял.
    Даже не знаю, как это все коротко объяснить, но вопрос не во врожденности гомосексуальности; разговоры о генетической предрасположенности примитивны и не соответствуют духу философии Мишеля Фуко и Джудит Батлер.

    Гендерные различия – это искусственные различия, это своего рода конструкции, которые навязываются обществом в качестве естественных, сущностных, природных и так далее.
    Гендер есть результат приобщения к обществу [социализации].
    Гендер в буквальном смысле слова делается и нет никакой изначальной предрасположенности к мужскому или женскому [«из чего же сделаны наши девчонки? из чего же сделаны наши мальчишки?»] – в этом и отличие человека от животного.

    И выбор гендерной принадлежности – это акт свободы, свободы в мышлении, свободы социальной, политической и так далее. Именно здесь объединяются свободы сексуальные и свободы общественные, а совсем не так, как об этом пишет автор текста.

    И, хочется, подчеркнуть, что понятие «толератности», то есть терпимости, не помогает умножению этой свободы, но наоборот, подчеркивает «неестественный» характер гомосексуальности, трансгендерности и т.п., маргинализует гомосексуальность, трансгендерность и т.п. и тем самым подбрасывает новое горючее в работу репрессивной машины в отношении так называемых «сексуальных меньшинств» [имеется в виду «культурная репрессивность» в первую очередь].

    То же самое можно сказать и про гуманизм. Гуманизм не спасает от террора, гуманизм способен порождать террор [именно поэтому Фуко так ненавидел Человека и гуманизм]. Человек по Фуко есть изобретение недавнее [XVI-XVII века] и не очень удачное.

    Вообще критике гуманизма в западноевропейской философии уделено столько внимания, что даже не знаешь с чего начать [Хайдеггер, франкфуртская школа, Батай, Мишель Фуко, постмодернизм]. Впрочем, и не буду начинать – пускай автор статьи сам поднатужится и попробует разобраться.
    Разговоры про меньшинства как двигатель прогресса – ну, ей-богу, зачем это? Ни к селу, ни к городу – из дискурсивного арсенала консерваторов.

    Вообще, если и надо было о чем-то писать в рамках данной темы, так это об особом интересе к телу и сексуальности в Новое время [начиная с методик исповеди], упомянуть про дисциплинарные практики и так далее. Об этом ни слова.

    Зато обилие цитат из Канта и пустые рассуждения о разуме. Но, разве критическая рефлексия 20 века [начиная с Фрейда] не стремилась указать на то, что «категорический императив» Канта совсем не чужд механизм культурной репрессивности? И разве «трансцендентальный субъект» не являлся основным объектом критики последователей того же Гуссерля и далее.

    Мишеля Фуко «трансцендентальный субъект» [правда в сартровском исполнении] просто бесил – посмотрите пылкое Введение в «Археологии знания». И разве стремление запереть человеческий опыт в рамки трансцендентальной целостности не открывает дорогу тоталитаризму? Об этом так много написано, что вопросы кажутся риторическими.

    Кстати, деление на «правое» и «левое» возникло случайно, во времена Великой французской революции из-за расположения мест в Конвенте. Но это к делу не относится.

    Я совсем не против того, что написала Дина Гуссейнова, но только не надо упоминать Мишеля Фуко и Джудит Батлер всуе – не хорошо это, спекуляция на именах это.
    Если очень и очень коротко, то как-то так получается.

  • Rustam Matusevich

    Текст очень неровный, и такое чувство, что составлен из разных тематических и концептуальных блоков, которые автору так и не удалось согласовать друг с другом. Наиболее оригинальным и интересным элементом текста мне показался вопрос об Ориентации и увязка этого вопроса с Кантом (хотя дальнейшие размышления автора касательно уже «сексуальной ориентации» не кажутся убедительными или достойными внимания). Что же касается рассуждения автора о сексуальности (насчет вопроса о левше тут я ничего не могу сказать, поскольку некомпетентен), то они достаточно тривиальны и опираются в основном на материал книги И. Кона «Лунный свет на заре» (особенно утомительным оказалось насыщение текста обширными, хорошо известными историческими справками о преследованиях гомосексуалов в историческом прошлом). Попытка автора осмыслить нашумевший закон о запрете пропаганды гомосексуализма, к сожалению, также провалилась: ситуацию на этот раз не спасло даже цитирование очень интересного места из кантианского наследия.

  • Konstantin Obukhov

    http://proxima.school.udsu.ru/files/1272126443.pdf

    — вспомнилась диссертация…

  • Иван

    Люди поддерживающие гомосексуализм не способны понять самой простой вещи, невозможно прожить оставаясь ярым индивидуалом, и не взаимодействуя с обществом. Постараюсь объяснить связь.

    Прогресс любой сферы человеческого знания, любой скоординированной деятельности изначально в ядре содержит гендерную дискриминацию. И это не случайно. Все мы люди как-то зависим друг от друга. Рассмотрим модель, где отношения не партнерские, а имеют формат «Начальник-подчиненный». Явление достаточно частое, когда начальник и подчиненный имеют разный пол. Власть, которая присуща начальнику в рамках данной модели, ставит соблазн воспользоваться своим положением для удовлетворения своей сексуальной похоти. Отношения в рамках женской/мужской корпорации (в рамках нормального, не гомосексуального подхода) этого не допускают. Человек может сконцентрироваться на работе и координации, не опасаясь за свой (извините за выражение) зад.

    Если последовать Вашему призыву, то необходимо будет в любой компании быть на стороже. Геи очень активная прослойка и в прямом и в переносном смысле. НЕ надо их идеализировать. С этим явлением надо бороться. Иначе следующее, что нам придется легализовать будут иные сексуальные извращения (некрофилизм, зоофилизм), или, например, каннибализм.

  • Dmitry Sukhoruchkin

    Если продолжать двигаться дальше в продвижении негативной свободы, как избавления от любых коллективных идентичностей, то следующей после коллективных идентичностей нации, класса, пола — идёт коллективная идентичность принадлежности к человечеству. Такой пост-человек будет обладать большой негативной свободой, но не будет обладать позитивной свободой, так как способность принимать решения будет ограничена изнутри (слабость, страх, невежественность).

  • Андрей Всеволодович

    Эта женщина- несомненный идейный враг мне

  • dgusejnova

    Спасибо за изложение — именно в этом состоял замысел статьи. Связь с Козеллеком и т.д. изложена яснее в первой статье, но идею с озабоченностью ориентацией как симптомом действительно следовало бы проанализировать отдельно.

  • dgusejnova

    Пометки на полях — детали. Что касается сути аргумента — не совсем понятно, с чем Вы не согласны. Я не спорю с тем, что любая гендерная идентичность — это конструкция, однако при конструкции тем не менее используются элементы физиологии.

  • dgusejnova

    Жаль, что не удалось убедить Вас в необходимости связи между «ориентациями». Действительно, не стоит отягощать себя бременем исторических справок. Вернемся к приятному на вкус настоящему.

  • dgusejnova

    Спасибо, польщена. Для полноты картины, не представите ли основные пункты нашего экзистенциального противостояния?

  • Андрей Мальцев

    Сравнение с левшой – принципиально не правильно. Есть пол и есть гендер – это разные вещи. Человек может примерить на себя любой гендер и физиология здесь не причем. Мужская и женская идентичности – это либо случайность [Лакакн], либо перфомативное воздействие власти [Джудит Батлер].

    Здесь разговор даже не о врожденной бисексуальности ребенка [Фрейд], а своего рода изначальной много-сексуальности. Ни грамма физиологии здесь не должно быть задействовано. Любой человек может примерить на себя любую гендерную одежку и это не будет противоречить природе человека — физиологической, социальной, культурной или еще какой.

    Нет никакой изначальной природы Человека, нет никакой изначальной сущности Человека [что пытается постулировать гуманизм, обрекая людей на бесконечные войны за право называться настоящим Человеком] — это одни фантазии, которые в нужный момент могут обернуться репрессивными нормами.

    Все что вы пишете по поводу «левши» противоречит подходу Фуко, Лакана, Батлер в принципе.

    Далее, как я говорил, в при раскрытии проблем гомосексуальности и свободы отталкиваться лучше было бы от работ Фуко, в которых он описывает рост интереса к проблемам тела и сексуальности в Новое время, а также как расширялся процесс медикализации сексуального поведения и так далее. То есть, раскрыть, в соответствии с работами Фуко, как дискурсы о сексуальности стали важной частью современной жизни [«черное сияние секса» – так кажется у Фуко в первом томе Истории сексуальности]. Это помогло бы понять, почему так тесно взаимосвязаны сексуальные и политические дискуссии о свободе. И так далее.

    Кроме того, проблема нормализации, как ее понимал Фуко, у вас совершенно не затронута. И про техники дисциплины тела нет ни одного упоминания. Зачем тогда вообще ссылаться на Фуко? Зачем указывать для обоснования собственной теории на кастрированного Фуко и плохо понятую Джудит Батлер? Для чего? Чтобы прибавить вес своим рассуждениям, которые никак не соответствуют теоретическим построениям Батлер и Фуко? Но, ведь это, как я упоминал в предыдущем комментарии, нехорошо.

    И еще.
    Писать о том, что механизмы возникновения гомосексуальности связаны только с физиологией – это грубо. Механизмы появления гомосексуальных наклонностей могут быть разные – психические, социальные, культурные [читайте Фрейда]. Дело не в этом. Какие бы факторы не определяли появление гомосексуальности, никто и никогда ни имеет права отказывать человеку в его выборе – это его право на свободу – это уважение к его праву на свободу. Человек свободен в любом возрасте и в любом месте выбирать свою гендерную принадлежность.
    И ни какие ссылки на физиологию или нормы, или культурные традиции не должны препятствовать в осуществлении этого права на свободу.

  • Андрей Мальцев

    Извините, что вторгаюсь в эту ветку со своим занудством, но идейные и экзистенциальные противостояния — это разные вещи. Не надо приравнивать идеологию к Бытию.

  • Rustam Matusevich

    Дело не в настоящем и не в прошлом как таковых, а в том, что любую информацию, если она включается в концептуальный текст, необходимо подвергать интерпретативной обработке. В противном случае, текст ничем не будет отличаться от какой-нибудь энциклопедии. Насколько я понимаю, Ваша задача состояла не в том, чтобы проинформировать читателя о каких-то доселе неведомых сведениях и фактах, а в том, чтобы известные факты интегрировать в некоторое новое концептуальное пространство, на изобретение которого Ваш текст выдвинул свои притязания…

  • Vera Roiter

    Видимо «Хуссерль» вылез, ибо был читан на английском. Но, пожалуйста, в русском у нас пока, к счастью, Гусссерль!

  • Kolya

    значит ли, что если государство не может(не хочет) кормить население — оно начинает поощряет гомосексуализм? «Так, Бразилия, несмотря на сравинительно низкий уровень ВВП на человека, является одной из стран с самым высоким уровнем свободы сексуальной ориентации (признаются однополые браки)»

  • Kolya

    кстати забавно что оплот демократии — Британия вытворяла с гомосексуалистами! Спасибо за справку!

  • Андрей Всеволодович

    Вы правы, я тоже хотел это заметить

  • Андрей Всеволодович

    Вряд ли вы искренни, сударыня, говоря. что мол польщены.Вы со мною не знакомы, меры моего ума и образованности не знаете.Если я окажусь глупцом и неучем, то не с чего вам будет быть польщенною. Отвечу несколько попозже ,так как обстоятельно сейчас не могу. У меня страда, солю огурцы.

  • Chado Nihi

    Власти наоборот начинают отвлекать недовольных на выдуманные проблемы и выдуманных врагов

  • dgusejnova

    Так прочитайте главный вопрос — в статье речь же идет именно о демократиях. То, что авторитарные режимы в любой момент могут отнять права у любого — очевидно. Что касается демократий, совершенно не важно, кто тут оплот чего — выкарабкиваться всем обществам приходится по-своему. Великобритания месяц назаж приняла закон об однополых браках, но англиканская церковь, например, разрешает церемонии бракосочетания для однополых пар только в Шотландии.

  • dgusejnova

    Это значит, что даже когда государство не способно гарантировать всем гражданам достойную долю в ВВП, есть шанс, что они станут уважать друг друга несмотря на отсутствие достатка. Однако, судя по карте это — исключение.

  • dgusejnova

    Извините, поправим, спасибо за исправление. Как видно по ссылке, Гуссерль был читан на немецком, на котором и писал.

  • dgusejnova

    Меня совершенно не касается статус вашего ума или образования. Если у вас есть аргументы против моего изложения — значит вы признаете, что в моем изложении содержится некий аргумент, достойный отрицания. За это и спасибо. Кстати, по части соленых огурцов совершенно вас поддерживаю — дело важное и полезное.

  • dgusejnova

    В описанной мной схеме речь идет не об отрицании идентичностей, а об освоении новых аспектов человеческого. Невежественность — наоборот, результат нежелания расширения своего горизонта, которое часто вызвано страхом перед неизвестным.

  • dgusejnova

    Да, новое концептуальное пространство — хорошая формулировка. Даже энциклопедия, на мой взгляд, является интерпретативной обработкой фактов. Если мое изложение Вас не удивляет, это еще не значит, что оно не имеет права на существование, м.б. оно является новым для других?

  • dgusejnova

    Понятно, вы хотите сказать, что с точки зрения Лакана, Фуко и Батлер читаются по-другому, и что Лакан Вас убедил. Но это еще не значит, что моя интерпретация этих авторов неправильна, в чем Вы меня обвиняете.

  • dgusejnova

    Согласна. В таком случае, остается только выявить идею.

  • Rustam Matusevich

    Я здесь выступаю не от лица других, а от своего собственного. Мой комментарий не претендует на универсальность: он всего лишь — выражение моей субъективной позиции. Поэтому Ваш вопрос по поводу других меня не касается.

    Что же до энциклопедии, то, разумеется, она, как и всякое человеческое действие, имеет отношение ко второй сигнальной системе и является результатом некоторого символического усилия. Но у меня речь шла не о том, когда я говорил о «концептуальности». Скорее я имел ввиду известное определение Делеза, согласно которому философия — это создание концептов. Ваше обращение к Канту и понятию «ориентации» вселяло надежду на то, что все это разразится неким оригинальным концептуальным творчеством. Однако, на мой субъективный взгляд, этого не случилось, а жаль…

  • dgusejnova

    Вот это уже интересно, тут я бы призвала Вас предложить какие-то свои идеи в направлении такого «концептотворчества». Моя задача — более скромная. Речь идет именно об очерке к «истории», НЕ о философии ориентации. Философским является только инструмент анализа ист. материала. Идея состоит в том, что говорить об истории ориентации с точки зрения нашей эпохи (времени после Холодной войны) в чисто антикварном духе невозможно — разговор об ориентации сам является «перформенсом» ориентации.

    Но в этом тексте это делается только пунктирно, поэтому много важных авторов отсуствует. Делеза было бы интересно учесть, особенно было бы важно связать текст «Геология морали» с эпохой постмодернизма (которую я бы обозначила с 1980-х по 2001-й год). Но опять же — это всего лишь историческая перспектива. Что касается философии, то я вообще чувствую бОльшую потребность в анализе существующих концептов и категорий в новом свете, нежели в создании новых философских систем и языков.

  • Nikolai Pohodenko

    Только про главу: История «ориентации»
    Это сплошной оффтоп и раздувание объема статьи.
    Какое к черту левое и правое !
    Не лейте воду !

  • Elnur Mustafayev

    Очень жаль, что уже даже и выходцы из мусульманских народов включаются в ряды теоретиков пропаганды и оправдания гомосексуализма

  • Axel Axe

    Автор позиционирует свой материал как исторический очерк. Это действительно, был бы интересный материал, и вполне в духе проекта «ПостНаука», если бы автор в явном виде не отразил симпатии, что сразу свело материал к пресловутой «пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений». Собс-но дело тут не в том, что «нетрадиционные сексуальные отношения» чем-то хороши или плохи. Плоха пропаганда.

    К примеру:

    >> Культурная карта современного мира изменилась бы до неузнаваемости,
    если бы из нее изъяли творчество представителей сексуального
    меньшинства.

    Разумеется изменилась бы! Также, как если бы выкинуть из нее левшей, или даже только мастурбирующих левой рукой. Возможно, что само сообщество мастурбирующих левой рукой не столь громко заявляет о себе как гей-соббщество, не занимается пропагандой своей «вариации нормы» и «личного выбора» (или все-таки «врожденной инаковости»?), а представители сообщества пока еще не готовы во всеуслышание заявить о том, чем и как они занимаются дома (возможно, считая это просто неинтересным для окружающих). Хотя, если бы дело обстояло наоборот и мы бы знали имена выдающихся деятелей науки и культуры, мастурбирующих левой рукой, то, возможно, что тоталитарное большинство мастурбирующих правой рукой нашло в себе силы относится к мастурбирующим правой

  • Axel Axe

    Кстати, еще о пропаганде

    >> выдающийся психиатр и невропатолог Владимир Бехтерев, который стал одной
    из ранних жертв сталинских репрессий – в 1927 году, после того как
    констатировал паранойю у И. Сталина.

    Автор использует классическое клише — «если Сталин и Гитлер были против, то подумайте — почему вы не «за»?»

    Оставляя за кадром Гитлера, можно отметить, что:

    а) версия о причастности Сталина к смерти Бехтерева не более, чем предположение, которое вряд ли когда-нибудь будет чем-нибудь подтверждено.

    б) даже если рассматривать эту версию всерьез, то кроме «сталинской паранойи» .могли быть и другие мотивы, например диагноз Ленину (сифилис мозга) — см. http://www.5-tv.ru/news/2358/

  • Любовь Цой

    Дина, спасибо, статья ваша интересная, она развивает и дополняет имеющиеся работы о феномене «сексуальности». А этот тезис — прямо в точку «любой инстинкт становится платформой политического, когда он становится объектом общественного контроля». Вашу статью интересно рассмотреть в контексте работы П.Сорокина ««Американская сексуальная революция». http://conflictmanagement.ru/mifyi-o-seksualnoy-revolyutsii

  • Татьяна Раутиан

    Дорогой Андрей Мальцев. Априорная критика — это вот что.

    Критика — это критика. ото анализ каких-то высказываний по поводу каких-то явлений действительности. Априорная критика — это критика ДО или вообще БЕЗ какой-либо аргументации или анализа.

    Спасибо за внимание.

  • Vladimir Egorov

    Редактор, исправьте, пожалуйста, ошибки в словах «меч» и «хромосом».

  • Petro Bilostotsky

    Когда приоритетными ориентирами в жизни есть получение различных удовольствий для себя любимого, тогда и возникает проблема «сексуальной ориентации». История знает не один пример краха развратившейся цивилизации.

  • Nikolai Tikhonov

    Очень порадовал текст. Нынче на русском языке по LGBT-studies редко что приличное пишут, а то что пишут — как правило далеко от научности. Очень хороша идея с Кантом и ориентированностью! Где-то неровно и чуть эклектично (в духе того же Фуко), но рамки работы -увы — мешают.

  • Sergey Samochernov

    Нудноватая статья, так в конце концов ничего и не объяснившая. Порассуждали о востоке и западе, правшах и левшах и сделали обзор истории притеснений гомосексуалистов. Собственно, это все в википедии можно прочитать. Сравнение гомосексуализма и музыкальных способностей, на мой взгляд, некорректно. Музыкальные способности нужно развивать и прилагать усилия. Какие усилия прилагаются для развития в себе гомосексуализма?

  • Сергей

    Очень интересно что такое «природная норма». Автор случайно не путает «нормальное» и «естественное»? Отношение между этими категориями содержит в себе суть вопроса и должно раскрываться не в виде смеси метафор.

  • Touko Hirvelä

    По-моему это толковая статья. Вполне объективный взгляд на вопрос. «Страх перед любой формой дезориентации — это страх, типичный именно для современного человека.» — как раз то самое. Спасибо.

    Опубликовано материалов
    03586
    Готовятся к публикации
    +28
    Самое читаемое за неделю
  • 1
    ПостНаука
    5 235
  • 2
    Татьяна Тимофеева
    2 657
  • 3
    Роман Бевзенко
    1 518
  • 4
    Сергей Афонцев
    1 510
  • 5
    ПостНаука
    777
  • Новое

  • 5 235
  • 777
  • 2 657
  • 1 510
  • 1 518