В 1980-е годы в западной академии шли острые дискуссии о постмодерне в теориях культуры (cultural studies), в социальной теории, философии науки и философии. Уже в начале 1990-х годов авторы, которые до этого писали про постмодерн, стали говорить, что от него существует некоторая усталость. В 1987 году одна из книг называлась «Жизнь после постмодерна». В середине 1980-х канадские политические теоретики Артур Крокер и Дэвид Кук писали, что постмодерн переходит в следующую стадию ультрамодерна, и использовали слово «гипермодерн», «гиперсовременность».

В 1990-е годы английский социолог Скотт Лэш, выпуская сборник своих текстов «Социология постмодерна», сказал, что постмодерн сегодня уже не в моде. В 1994 году американский культурный социолог Джеффри Александер пишет, что постмодерн как интеллектуальное течение уже уходит в прошлое.

На протяжении 1990-х годов чувствовалась усталость среди многих ученых от постмодерна. Несмотря на то что много авторов разных направлений, статусов и интеллектуальных амбиций говорили про постмодерн, они не оспаривали друг друга, но представления у них были совершенно разные. Представление о постмодерне создавало общее дискурсивное пространство, или, как формулирует Перри Андерсон, полярности, которые составляли большие дискуссии о постмодерне. Постмодерн в западной академии в 1980–1990-е годы не был «парадигмой» в категориях и антикатегориях Томаса Куна. Это было некоторым парадигмальным представлением о том, что точно никто не знал.

Зигмунт Бауман, известный социальный теоретик и западный социолог, одним из первых начал исследовать термин, писать про это книги. С одной стороны, он говорил про состояние постсовременности, с другой — про постмодернистскую социологию. Бауман говорит, что сейчас совершенно новое время, новая эпоха и нам нужен новый язык описания. У него вышло несколько книг про постмодерн, одна из которых называлась «Разочарование в постмодерне», где он сказал, что его ожидания не были оправданы и он передумал. В 2000 году выходит его книга «Текучая современность», где он не употребляет слово «постмодерн», хотя двенадцать лет активно писал про него. Он говорит о том, что мы живем в текучей современности. Чуть позже, когда у него спросят насчет постмодерна, он скажет: «Ничего. Это лишь модное словечко и ничего больше сегодня».

Когда Бауман говорил про постмодернистскую социологию, он разделил два периода интеллектуальной мысли на законодателей и толкователей. Законодатели — это авторы, которые говорили, что мир устроен так, есть объективная истина и ничего больше за пределами их философии. Толкователи выступали как интерпретаторы того, что происходит. По мнению Баумана, социология должна заниматься именно этим.

В 2002 году канадская исследовательница литературы и теоретик постмодерна Линда Хатчеон, которая на протяжении 1980-х выпустила несколько книжек про постмодерн, во втором издании своей книги «Политика постмодернизма» в эпилоге пишет: «Пора наконец сказать это, пора признать: все закончено. Постмодерна больше нет. Это была определенная конкретная историческая эпоха, и теперь нам нужен новый язык описания. Я приглашаю всех тех, кто занимается интеллектуальными поисками, предложить адекватный термин для того, что можно было бы назвать постпостмодернизмом».

Линда Хатчеон не была первой, кто использовал этот термин, его начали использовать еще в 1990-е. В 2000 году социальный теоретик Джордж Ритцер в учебнике социологической теории использует термин «постпостмодернизм», чтобы описать некоторые социальные теории 1980-х годов. Он говорит, что многие авторы были против использования постмодерна и мыслили по-другому, поэтому мы можем назвать эти теории постпостмодернистскими. В 2000 году немецкий исследователь эстетики Рауль Эшельман предложил новый язык описания эпохи, который получил название «перформатизм». Объективная усталость от термина «постмодерн» сыграла свое, он больше не был свежий, постмодерн сделал все, что он должен был сделать, и отошел в прошлое.

Рекомендуем по этой теме:
20757
5 книг о неомарксизме

Линда Хатчеон оказалась удачным примером, потому что она была одним из основных авторов, который писал про постмодерн. С другой стороны, она хорошо и красиво высказалась, упразднила все свои предшествующие исследования. Сегодня все авторы, которые пишут про новое состояние культуры и общества, обязательно цитируют Линду Хатчеон. Одна из самых известных ее цитат — «It’s over»: «Давайте признаем, что постмодерна больше нет». С 2000 года и по сей день авторы совершенно разных направлений и стран ведут поиски нового языка описания нашей эпохи, западного общества и культуры. Очень редко, но иногда в фокус внимания исследователей попадают незападные общества.

Постпостмодернизм сегодня употребляется как зонтичный термин, в рамки которого входят различные концепции, которые подпадают под этот язык описания. Второе значение термина — авторская концепция, которая так и называется — «постпостмодернизм». Мы должны различать постпостмодернизм как зонтичный термин, куда входит больше 10–15 разных представлений или новых языков описания эпохи, и постпостмодернизм как авторскую концепцию, которую предложил Джеффри Нилон в своей книге «Постпостмодернизм, или Культурная логика актуального капитализма».

Нилон использует термин just in time («капитализм прямо сейчас»). Он высказывает позицию: капитализм изменился, постмодернизм тоже, но главные интуиции Фредрика Джеймисона, который занимался термином «постмодерн», верны, поэтому мы должны, исходя из его установок, проанализировать постпостмодернизм и изменения капитализма. В этом смысле это непосредственно аллюзия и продолжение работы Джеймисона.

Другие авторы, которые работают с этой темой, обязательно цитируют Джеймисона, некоторые даже непосредственно пытаются работать в его категориях и отстраивать свою теорию от его теории, то есть встают на плечи гигантов. Это касается такой концепции постпостмодернизма, как метамодернизм.

Стоит перечислить если не все, то ключевые концепции постпостмодернизма: перформатизм немецкого эстетика Рауля Эшельмана; гипермодернизм, который стал известен благодаря французскому социальному философу Жилю Липовецки и его книге 2004 года «Время против времени, или К гиперсовременному обществу»; автомодернизм американского социального теоретика Роберта Сэмюэлса; концепция диджимодерна британского теоретика культуры Алана Кирби; метамодернизм европейцев Тимотеуса Вермюлена и Робина ван ден Аккера; концепция канадского исследователя литературы Джошуа Тодда реновализм; космодернизм канадского автора и литературоведа Кристиана Морару. В 2009 году французский куратор и исследователь эстетики Николя Буррио предложил термин «альтермодернизм», также существует трансмодернизм, или transmodernity (трансмодернистское время).

Перечислив эти концепции, мы можем сделать несколько выводов. Первый заключается в том, что они работают в совокупности. В 2015 году вышла антология, которая объединила в себе подавляющее большинство концепций постпостмодерна. Второй вывод: все эти авторы признают существование постмодерна, которое многие предшествующие исследователи и теоретики оспаривали. Получается, что постпостмодернизм оправдывает и легитимирует эпоху, которая получила название постсовременной. В начале 1990-х годов социолог Энтони Гидденс писал: «Я не верю, что мы живем в постсовременности, я не думаю, что мы должны использовать термин „постмодерн“» и предложил концепцию радикализованного модерна. Спустя многие годы он со своим соавтором Филиппом Саттоном в первой главе книги «Основные понятия социологии» пишет про постмодерн как некоторую состоявшуюся реальность социальной науки. В итоге даже он признал, что постмодерн был, есть и остается и как некоторая категория социальной теории.

Постпостмодернисты признают, легитимируют и пытаются оспорить постмодерн, сказать, что есть новое состояние культуры. Важно, что почти все эти авторы не касаются и не рассматривают главного, а именно развития интернета, сетевых и новых технологий, хотя еще Джеймисон упоминает компьютер. Есть два теоретика постпостмодерна, которые работают именно с тем, что общество стало сетевым, — это Роберт Сэмюэлс и его концепция автомодернизма и Алан Кирби и его концепция диджимодернизма.

Их подход тоже имеет прорехи и некоторые недостатки, но, в отличие от других авторов, они говорят именно про сетевую эпоху. Если мы признаемся в том, что интернет, компьютер, смартфоны и другие новые технологии — важная часть нашей жизни, которая структурирует жизнь и формирует нас как субъекта, то их идеи являются наиболее важными. Их книги, к сожалению, пока еще не переведены, но я написал тексты не только про концепции постпостмодернизма, но про Сэмюэлса и Алана Кирби, и желающие с ними ознакомиться подробнее с легкостью могут найти их в той самой Сети, о которой они рассуждают.