В древнейших русских летописях есть широко известный рядовому читателю исторической литературы эпизод о том, как Владимир Святославович, будучи еще язычником, сватается к Рогнеде. Речь идет о семье скандинавов, пришедших из-за моря и севших в Полоцке. Мы говорим об эпохе, когда на Руси династия Рюриковичей еще не представляет собой единственную династию: были правящие семьи, которые конкурировали с ними. Но шаг за шагом род Рюриковичей оттеснил всех других и стал единственной династией.

Владимир Святославович сватается к Рогнеде и получает от нее резкий, грубый по тем временам отказ, она говорит: «Не хочу разути робичича, а Ярополка хочу». Ярополк — это старший брат Владимира, которому суждено будет умереть по вине Владимира и чью жену последний возьмет в жены после смерти своего брата. Первая часть этой фразы переводится так: «Я не хочу выйти замуж за сына рабыни». «Разути» — часть свадебного обряда, когда невеста снимала с жениха обувь, и это было знаком перехода в более близкие, интимные отношения.

Чем вызван такой резкий отказ Рогнеды? Понятно, что Ярополк — старший брат, который наследует киевское княжение, а Владимир — младший из братьев и, кроме того, робичич, то есть сын рабыни. Суффикс «ич» — тот же самый суффикс, что в наших отчествах: Борисович — сын Бориса, робичич — сын рабыни.

Почему такая резкость и грубость в ответе, если можно было выйти из этой ситуации более мягкими способами? Владимира и его дядю, брата его матери, слова настолько возмутили, что был устроен страшный перформанс: семья Рогнеды была истреблена, она сама была изнасилована и насильно взята в жены. Ей было суждено стать прародительницей всех князей Рюриковичей, потому что все русские князья, которые правят Русью в следующих поколениях после Владимира Святославовича, — это потомки Рогнеды.

Рабский статус плох в любой культуре, но за той логикой, которой руководствовалась Рогнеда, стояла совершенно определенная вещь. Семья Рогнеды и ее отца Рогволода была, по-видимому, из Скандинавии. В скандинавском праве той эпохи были довольно жесткие ограничения на правила наследования сыновьям рабыни.

Мы сталкиваемся с неясной проблемой. Мы прекрасно понимаем, что такое незаконнорожденные дети в христианскую эпоху: происходит обряд венчания, мужчина и женщина становятся мужем и женой, а все дети, которые рождаются вне этого союза, незаконнорожденные. С понятием незаконнорожденного, внебрачного ребенка в дохристианскую эпоху возникают проблемы: брак оформлялся с правовой точки зрения и с ритуальной, но могли родиться дети от одной жены и от другой жены, а кто из них незаконнорожденный — неясно.

Однако мы можем определенно сказать, что имел значение статус матери и ее происхождение. Скандинавия той эпохи славилась своей распущенностью и некоторой сексуальной свободой: мужчины спокойно имели по несколько наложниц даже в христианскую эпоху. Самые знаменитые норвежские или скандинавские короли, которым предстояло быть канонизированными и прославленными церковью, имели наложниц, и это была совершенно естественная вещь. Например, Олаф Святой имел внебрачных детей, один из которых стал его преемником на норвежском престоле.

В Скандинавии была естественна ситуация, когда в споре двух незаконнорожденных один говорит другому: «Ты ни на что не имеешь права: ты бастард», хотя оба появились вне брака. Логика этого высказывания объясняется тем, что один произошел от наложницы знатного рода, а другой — от наложницы-рабыни, служанки или женщины низкого происхождения.

В древнескандинавской правовой традиции прописаны довольно жесткие ограничения, касающиеся незаконнорожденных сыновей от рабынь. Речь идет не о сыновьях от наложниц, потому что последние могли быть самого разного происхождения, а о сыновьях женщин низкого происхождения. Они исключались из наследования. Иногда отец — а такие ситуации известны из саг — мог предпочитать своего незаконнорожденного сына от рабыни в ущерб своим законнорожденным сыновьям и стремился отдать ему наследство. Законнорожденные сыновья могли наложить вето на решение отца и отнять все у бастарда-раба.

В скандинавских источниках рабы — самый деклассированный, низший элемент социума. В сагах, в нарративных источниках рабы — единственная категория людей, которая фигурирует без отчеств, у них нет рода, никакой генеалогии за ними. У каждого свободнорожденного члена скандинавского социума есть семья, род, отчество, генеалогия, родословная. Рабы в этом отношении полулюди.

По-видимому, этим жестким и строгим правовым ограничением руководствовалась Рогнеда, так грубо отказывая робичичу. Рогнеда — это первое поколение эмигрантов на Руси, поэтому она прикидывала, кто из трех сыновей Святослава Игоревича перспективен в качестве жениха. Есть Ярополк, законный старший сын своего отца, а значит, ему достанется все. Владимир — бастард, который родился от служанки по имени Малуша, о происхождении которой мы ничего не знаем. В некоторых источниках она называется милостницей княгини Ольги, то есть княгиня Ольга прибрала ее под крыло и оказывала ей поддержку.

По скандинавскому праву Владимиру не полагалось ничего, хотя Святослав выделил ему Новгород — это максимум, что он мог сделать для своего незаконнорожденного сына. Рогнеда проявила недальновидность, что и показывает летопись. Она не поняла, что зарождающаяся династия Рюриковичей и ее представитель Владимир Святославович числят себя династией, которая стоит над законом. Возможно, Владимир, который был знаком со скандинавским миром, знал об этой норме и понимал ущербность своего происхождения. Но, как будущий князь всея Руси, он поднимался над законом и правовыми нормами и сознательно игнорировал факт происхождения, поэтому требовал самое лучшее, конкурируя со своим братом Ярополком.

В летописном эпизоде о Рогнеде и Владимире мы видим столкновение двух традиций. Рогнеда, будучи скандинавкой по происхождению, мыслит в русле правовых норм родины, которую она покинула. Владимир, зная, что сын рабыни не может претендовать на многое, сознательно перешагивает через традицию, мысля себя как члена не просто семьи или рода, а как члена династии.

Оскорбление Рогнеды, которое прозвучало в конце X века, во многом было оскорблением не самому Владимиру лично. Понятие индивидуальности было не так важно, как в нашем современном мире. Это было оскорбление всего рода по женской линии, поэтому, согласно некоторым версиям летописи, первым, кто оскорбился, был не молодой Владимир, а его дядя Добрыня, брат Малуши. Именно он заставляет Владимира ответить на это оскорбление радикальным и жестоким образом.