Роман, о котором нам предстоит говорить, появился на свет 1800 лет назад в Римской империи. Сочинил его знаменитый римский писатель Апулей. Это захватывающее чтение: местами фэнтези, местами эротика, местами хоррор. К тому же это захватывающий предмет научного исследования.

Научная литература об этом романе огромна, и библиография, пожалуй, может поспорить по своему объему с библиографией, посвященной Гомеру. Только за последние пять лет появилось пять монографий об Апулее. Из них три посвящены целиком роману «Метаморфозы, или Золотой осел». И поскольку это один из редких образцов античной художественной прозы, то важен буквально каждый аспект этого романа, идет ли речь о его композиции, о системе персонажей или об авторском замысле Апулея и композиции романа.

Сюжет этого романа выпал из обоймы актуальных научных проблем в исследованиях, посвященных Апулею. Почему это получилось, кратко можно сформулировать так: просто в какой-то момент было решено, что Апулей заимствовал свой сюжет из греческого источника. Такое объяснение, с одной стороны, успокоительно, правдоподобно и, главное, достаточно плодотворно, для того чтобы заниматься исследованием рецепции греческих текстов в римской среде или тем процессом, который называется латинизацией греческих литературных произведений.

Напомню сюжет романа. Молодой человек по имени Луций отправляется по делам из родного города Коринфа в Фессалию. Там он попадает в дом богатого, но скупого хозяина по имени Милан. Знакомится и попадает туда неслучайно, а потому, что имеет рекомендательные письма из дома. Знакомится со служанкой, которую зовут Фотида, с ней завязывается бурный роман. В какой-то момент служанка рассказывает Луцию, что хозяйка этого дома — настоящая колдунья, и Луций, поскольку обладает любопытством, просит Фотиду показать, как колдует хозяйка.

В одну прекрасную ночь Фотида прибегает и говорит, что хозяйка собирается колдовать, превращаться в ночную птицу, чтобы улететь к своему любовнику. Луций и Фотида подкрадываются к двери, смотрят в щелку и наблюдают за тем, как хозяйка берет какую-то мазь из баночки, обмазывается ею, превращается в ночную птицу и вылетает в окно. Герои тут же проникают в ее комнатку, и Луций просит Фотиду тоже превратить его в птицу и дать ему возможность полетать и посмотреть мир. Фотида сначала сопротивляется, боясь, что он просто к ней не вернется больше, а потом соглашается. И то ли умышленно, то ли случайно намазывает Луция мазью, которая превращает его не в птицу, а в осла.

Избавиться от ослиного обличия достаточно просто, и Фотида знает секрет: нужно просто поесть роз. Но почему-то до этих роз Луцию так и не удается добраться. Все дальнейшее развитие сюжета романа — это история его блужданий, странствий и мучений в ослином обличье. Осел — полезное и нужное в хозяйстве животное. Луция-осла продают, перепродают, нагружают тяжелой работой, бьют, мучают, терзают. И так все продолжается практически до самого конца, пока бедный Луций не обращается мысленно (он не может говорить, а издает только ослиный рев) к Луне как к великой богине. Луций просит избавить его наконец от этой страшной, постылой и уже ненужной ему жизни.

Тут перед несчастным Луцием-ослом в небе появляется египетская богиня Исида и обещает ему помощь. В обмен она требует, чтобы Луций, став человеком, остаток своей жизни посвятил служению ей. То есть он должен стать не только адептом ее культа, но и жрецом при этом. Луций, конечно, соглашается. Исида рассказывает ему, как на следующий же день он сможет превратиться в человека, говорит, что будет праздник в гавани Коринфа в честь Исиды, что он увидит жреца с венком из роз и должен съесть эти розы и наконец избавиться от ослиного обличия. То есть роман имеет счастливый конец.

Что заставило Луция после всех этих мытарств обратиться с мольбой к богине как к последней инстанции, что привело его в такое отчаяние? Последний хозяин привел его на праздник в Коринф, с тем чтобы использовать в страшном и кровожадном театральном представлении, а именно: Луций-осел должен совокупиться с преступницей при полном стечении зрителей на арене. Эта идея и добивает нашего героя. Но дело не в его скромности и совсем не в стыдливости, а в боязни, что на арену выпустят еще и диких зверей и он простится с жизнью быстро и мучительно. Это был весьма распространенный вид казни в Римской империи.

Общение Луция с женщинами — последний эпизод романа, когда его хозяин демонстрировал гостям особенные, человекоподобные повадки своего осла, ведь никто не догадывался, что за этим ослиным обличием скрывается вполне разумный, мыслящий, страдающий человек по имени Луций. Какая-то матрона среди гостей увидела Луция-осла, влюбилась в него и пожелала провести с ним время в любовных играх. И хозяин за деньги на это соглашается. Этот эпизод важен для самого романа и греческой версии того же сюжета.

Как выяснили, что сюжет Апулей заимствовал из греческого источника? Кто нам об этом сообщил и каким образом? Все началось с гуманистов. Они довольно твердо сообщили своим читателям, что апулеевский роман — это на самом деле парафраза или версия греческой истории, которую создал писатель по имени Луций Патрский. Эта история или повесть — мы даже точно не знаем жанр — называлась «Метаморфозы». Одновременно гуманисты сообщали, что Лукиан сократил эту длинную греческую приключенческую историю до небольшой новеллы, которая и дошла до нашего времени. Она сохранилась в корпусе лукиановских сочинений под названием «Луций или осел». Эту же греческую историю использовал Апулей для своего романа. Такой греко-римский треугольник гуманисты ввели в научный обиход.

Приблизительно 350 лет продолжались научные споры вокруг греческих текстов, в которых был использован одинаковый сюжет. Откуда гуманисты взяли, что существовало две одинаковых истории: одна длинная, а другая короткая, одна принадлежавшая Луцию Патрскому, а другая — Лукиану? Константинопольский патриарх Фотий, живший в IX веке, оставил нам среди прочих своих сочинений замечательный текст, который условно называется «Библиотека». Это богатое собрание коротких, но очень емких пересказов и рецензий, которые Фотий делал по следам прочитанного. Читал он не только христианскую литературу. И в числе прочего в 129-м кодексе, в 129-й заметочке-рецензии, он упоминает два сочинения. Писатель Луций Патрский оставил нам сочинение «Метаморфозы». Его сокращенную версию использовал Лукиан, выбросив все ненужное, но ничего не изменив в тексте этого источника: ни слова, ни глагола, ни выражения, ни сюжета. То есть просто создал краткую версию сочинения «Метаморфозы».

Беда состоит в том, что если короткая версия в исполнении Лукиана до нас дошла в его корпусе, то сочинение Луция Патрского исчезло бесследно. Кроме Фотия о Луции никто и никогда не упоминает. После того как гуманисты ввели в обиход греко-римский треугольник, количество исследований и вопросов, связанных со взаимными отношениями внутри него, просто не подвергается никакому подсчету. В течение 350 лет шла дискуссия о том, что это был за писатель, как было устроено сочинение Луция Патрского.

Композиция произведения важна, когда думаешь о том, что Апулей взял из этого сочинения сам, а в чем явился новатором. Например, известно, что в романе Апулея очень много вставных новелл, которые расширяют повествование. Центральная вставная новелла — знаменитая сказка об Амуре и Психее. Были ли это вставные новеллы в греческих «Метаморфозах» Луция Патрского или их не было? Были предприняты даже безуспешные попытки реконструировать это сочинение.

Запал исследователей, связанный с работой с двумя греческими текстами, один из которых стал для Апулея источником, закончился где-то к началу 1990-х годов. Все результаты исследований, все споры, все дискуссии были обобщены в одной очень полезной и фундаментальной, мощной работе Хью Мейсона. После этого интерес к проблеме греческого источника апулеевского романа иссяк. Именно поэтому проблема греческого источника сюжета апулеевского романа считается неактуальной — просто потому, что это тупик, дальше двигаться в этом направлении, как считают исследователи, некуда. И какое мы исследование по Апулею ни возьмем, мы везде увидим отражения, отблески этой принятой схемы: «Метаморфозы» написал греческий автор Луций Патрский, из них Лукиан сделал короткую новеллу, а Апулей — пространный роман. Со временем схема стала еще короче: римский автор и его греческий источник.

С моей точки зрения, есть к чему вернуться, вопрос этот не может быть закрыт хотя бы потому, что осталось много нерешенных проблем. Что, например, в этой греческой истории про Луция-осла, которую использовал Апулей и которую использовал Лукиан, было такого, что заставило двух авторов-современников независимо друг от друга взяться за переделку этого сочинения?

Вполне возможно, что нетривиальным показался именно сюжет. Чтобы представить, каков был сюжет в греческом источнике Апулея — если мы считаем, что это был греческий источник, — можно взять греческую новеллу Лукиана, посмотреть, как там все устроено. А сюжет выглядит так. Молодой человек по имени Луций отправляется из родного города Патры в Фессалию. Там в доме богатого и скупого хозяина, к которому он попадает неслучайно, у него есть к нему рекомендательные письма из родного города, он знакомится со служанкой, которую зовут Палестра, заводит с ней бурный роман. Узнает от служанки, что хозяйка дома — профессиональная колдунья, просит разрешения посмотреть, как хозяйка колдует. Палестра приводит его к комнатке хозяйки, которая собирается превратиться в птицу и улететь. Они смотрят, как она намазывается мазью, превращается в птицу, вылетает в окно, проникают в эту комнату, и происходит то же самое, что описано в апулеевском романе. Сюжеты до этой точки пока совпадают.

Далее в лукиановской новелле сюжет развивается точь в точь так же, как и в апулеевском романе: мытарства, перемещения, побои, муки. Есть там и женщина, которая влюбляется в осла и хочет провести с ним ночь в любовных играх. Есть там и женщина, с которой предстоит Луцию-ослу сойтись при полном стечении народа. Есть его страх перед этим ужасным развлечением, перед этим ужасным спектаклем, в котором ему предстоит участвовать. Но нет Исиды.

Как спасается Луций в новелле Лукиана? Как нам сообщил Фотий, Лукиан, сокращая «Метаморфозы» Луция Патрского, ничего не изменил в них. А это означает, что и финал в лукиановской новелле точь в точь такой, какой он был в утраченном греческом сочинении. Луций избавляется от своего ослиного обличия случайно: мимо идет человек с розами в руках, он съедает розы и утрачивает свою ослиную оболочку. Финал состоит в том, что Луций решил навестить ту самую даму, которая когда-то была к нему неравнодушна, когда он был еще ослом. Он наряжается, приходит к ней в дом, они садятся пировать, надевают венки. И когда дело доходит до самой важной части их свидания, Луций раздевается перед дамой, но она смотрит на него и говорит, что ослом он ей нравился гораздо больше, а сейчас Луций просто похож на обезьяну. И она велит слугам выкинуть его на улицу. Слуги берут Луция и выбрасывают его из дома.

Поскольку и новелла, и роман написаны от первого лица, то есть Луций не только протагонист, но еще и рассказчик, об этом говорится примерно так: «И я, умощенный и в венке, голый, обняв руками голую землю вместе с ней, то есть с землей, засыпаю». Таков финал новеллы, и, по-видимому, таков же был финал и в греческих «Метаморфозах» Луция Патрского.

Рекомендуем по этой теме:
9798
Кто был отцом истории?

Если мы будем руководствоваться той схемой, которая существует в науке и принята как аксиома, то самое разумное — задуматься над тем, как часто греческие авторы использовали один отдельно взятый сюжет превращения в качестве сюжетной основы своего произведения и в каких жанрах это могло происходить. Это у нас будет вопрос один. А вопрос другой, который тоже очень разумно задать, — насколько популярен осел как персонаж в греческой мифологии и литературе, какое место он занимает в греческих мифах и словесности.