Вопрос о кросс-культурных сопоставлениях в познавательных процессах стоит очень остро. Его можно просто определить: одинаково ли мыслят люди, которые принадлежат к разным культурам, одинаково ли они воспринимают мир или их внутреннее ментальное устройство связано с культурной принадлежностью, а стало быть, мы разные в восприятии и мышлении?

Этот вопрос стоял довольно давно, как только межкультурные контакты приобрели масштабный характер, хотя первоначально он имел несколько зоологический характер. В частности, для французской социологической школы начала XX века, а именно для Леви-Брюля Люсьена и Клода Леви-Стросса, было очень интересно, как мыслят люди, которые живут на уровне каменного века актуально в XX веке. То есть первые исследования проводились на аборигенах, которые актуально проживали в каменном веке. Данные сопоставления были обречены на вертикальный характер. Оказалось, что интеллектуальные процессы менее совершенны и менее развиты, на том дело и закончилось.

Но по мере того, как общение людей разных культур становилось все более продуктивным и глубоким, изменились аспекты. Если первый можно назвать условно познавательным, этнографическим, чисто исследовательским, любознательным, то следующий аспект исследования стал утилитарно прагматическим. На этом современном и несколько предшествующем этапе исследователям стало интересно, как обучать труду, познавательным функциям, счету, письму людей, которые принадлежат к другим культурам.

Рекомендуем по этой теме:
6074
Ведомственная культура

Отчасти эта задача актуальна и в настоящие дни. Если мы посмотрим на американские или европейские кросс-культурные исследования мышления, мы увидим, что сопоставляются американцы с китайцами и корейцами. А для европейской культуры и психологии более актуальным является сопоставление исследований Восточной Европы, мышления Восточной и Западной Европы. То есть четко на выборе парадигмы исследования можно проследить практический интерес, как вместе работать, учиться и жить в мегаполисе.

Современные процессы, которые идут в Европе, России, Америке, делают исследовательскую задачу более тонкой и сложной. Нужно ответить на вопрос, различается ли мышление людей, которые формально живут в рамках одной и той же культуры, учатся, например, в одной школе, работают в одном офисе, идут по одной и той же улице, сидят рядом в кафе, смотрят одни и те же сайты в интернете. Таких исследований не слишком много, но они есть.

Поговорим об исследовании, которое проводилось в городе Баку. Мы сопоставляли интеллектуальную деятельность, особенности мышления и обобщения у студентов различных вузов. Одни из них обучались, жили и происходили из русской диаспоры, проживающей в Баку, а другие из азербайджанской. Сразу поясним, что речь идет о культурной принадлежности, ни в коем случае не этнической. Среди испытуемых, принадлежащих к русской культуре, были этнические азербайджанцы, и наоборот.

Оказалось, что даже в этом случае при абсолютно идентичной культурности, единой макрокультурной принадлежности такие различия наблюдаются. Отчасти они связаны с языковыми особенностями. Дело в том, что азербайджанский язык и русский различаются по такому классификационному параметру. Азербайджанский относится к числу классификаторных языков. Это значит, что форма глагола, которую мы употребляем по отношению к объекту или субъекту, связана с его свойствами (например, одушевленный предмет и неодушевленный). Азербайджанский язык неуникален в этом смысле, а китайский — это тоже язык, который содержит классификаторы.

В целом люди, которые принадлежат к азербайджанской культуре, мыслят более сходным образом. То есть те обобщения, те способы решения, которые они демонстрировали, показывают большие сходства, меньшую степень индивидуализации. Когда мы говорим о русской культуре, то индивидуальность и разнообразие мышления оказались гораздо более существенными. Люди по-разному мыслят и по-разному обобщают, степень индивидуальности их мышления выше. Это означает более высокий уровень творческого мышления, и это большой плюс. Также оказалось, что такая творческость и разнообразие являются источником трудностей во взаимопонимании. Таким людям труднее находить общий язык. И для соучастников единого интеллектуального процесса действия отдельных людей, которые в нем участвуют, могут быть совершенно непредсказуемыми, оригинальными и неожиданными.

Когда мы говорим о конкретных результатах культурно-сопоставительных исследований памяти и мышления, то обнаруживается следующее. Мы можем обобщать, мыслить, классифицировать объекты по разным признакам и критериям. Например, во время исследования, сопоставляя русскую и азербайджанскую выборку, выяснилось, что азербайджанцы более склонны обобщать по принципу единого действия, то есть они соединяют объекты и предметы в единые действенные комплексы. Оценочность мышления у русских, вопреки ожиданиям, оказалась выше. Категория «хорошо или плохо» оказывает большее влияние на интеллектуальные процессы русских по сравнению с азербайджанцами.

Если говорить о памяти, то эффективность посредством запоминания высших форм памяти оказалась одинаковой у русских и азербайджанцев. Хотя ожидался совсем другой результат, учитывая, что азербайджанская культура дописьменная, а это значит, что мыслительные и мнемические процессы менее связаны с привычными для нас вербальными формами опосредствования. Это не проявилось на современных городских азербайджанцах. Можно предположить, что в работе с сельскими жителями из глубинных районов данной страны результаты были бы несколько другие.

Рекомендуем по этой теме:
14186
Городская культура

Городские азербайджанцы оказались более похожими на московских жителей, чем сельские азербайджанцы, которые живут в отдаленных районах по сравнению с Баку. То есть мы привыкли считать культуру по стране, по этнической принадлежности, по языку, а оказалось, что она более жестко делится на сельскую, более изолированную местность и ту местность, которая связана с жизнью в стиле и условиях мегаполиса.

Если говорить о формах опосредствования мышления, то они показали четкую связанность с культурным опытом субъекта. Для исследования высших опосредственных форм памяти применяется методика пиктограмм. Анализируется не только эффективность запоминания с помощью рисунков, которые изображают испытуемые, но и содержание этих рисунков. Оказалось, что содержательный характер опосредствующих стимулов, то есть рисунков, тех средств запоминания, которые продуцирует, создает наш испытуемый, четко связан с культурной спецификой. Для запоминания фразы «веселый праздник» русские чаще всего изображают бутылку. Ни один из азербайджанских испытуемых такого рисунка не нарисовал. В качестве стимула для запоминания применялся сильно детализованный стол, на тарелках все было тоже детально изображено, а также азербайджанцы рисовали огромное количество людей, которые сидят вокруг этого стола.

Что касается мышления и запоминания, обнаружилось, что степень субъективности мышления, вопреки нашим ожиданиям, у русских оказалась более высокой. Единообразие, диктуемое языком и практикой, языковое влияние на мышление в азербайджанской культуре оказалось выше. Степень культурной детерминированности, не индивидуальности, а универсальности интеллектуальных форм у азербайджанцев оказалась существенно выше. Русские мыслят более разрозненно, более индивидуализированно.

В американских и европейских исследованиях обнаружился очень интересный феномен, который необходимо учитывать, например, в образовании. Особенно ярко это проявилось в восприятии и мышлении. Это феномен значимости контекстных и фокальных компонентов изображения и смысловой картины, например задачи. Оказалось, что европейские и американские испытуемые обращают внимание на фокальную фигуру. В частности, зрительная фиксация. Изображение «человек в окружении других людей» — практически все испытуемые, американцы и европейцы, зрительную энергию концентрируют на фокальной фигуре. Если мы говорим о коллективистических культурах, например китайской, корейской, а в особенности японской культуре, то энергия взгляда и глазодвигательная активность концентрируются на контекстных фигурах.

Мы привыкли относить себя к индивидуалистическим культурам и вправе ожидать при исследовании русских испытуемых, что мы будем смотреть на фокальную фигуру. Оказалось, что, действительно, наше центральное положение между Европой и Азией заставляет нас учитывать контекстные переменные.

Мы практикуем единые стандарты, единые программы обучения. Это актуально для Москвы в чрезвычайно высокой степени. Но усвоение этих программ, способы работы с когнитивными схемами и системами у разных людей по культурной оригинальности различны. Вы прекрасно знаете, что в одном и том же московском классе могут учиться представители разных народов. При идентичности макрокультурных систем мы можем наблюдать различия в интеллектуальных процессах, совсем не связанные с вертикальностью, то есть худшестью или лучшестью. Но эта специфика должна быть учтена как в учебном процессе, так и в дальнейшем, например в профессионализации и развитии карьеры.

Вы догадываетесь, насколько это актуально для стран с высоким уровнем миграции. Это объясняет неудачность и недостаточную эффективность адаптационных программ, которые мы наблюдаем в Западной Европе. Отчасти это объясняет, почему образовательные программы, применяющиеся для мигрантов, не дают того эффекта, на который рассчитывают их создатели. Мы живем вместе, делаем одно и то же, но механизмы, реализующие эти процессы, связаны с культурной принадлежностью.

Для психологии являются актуальными вопросы «Что значит культурная принадлежность?» и «Где зарождается культурная специфика?». Традиционно это связано с языком. Языки различны, и способы мышления, на которые они влияют, различны у представителей разных культур. Но современные подходы, например подходы Миямото, работы Мацумото и других исследователей, — это работы, которые проводятся и в Соединенных Штатах, и в Японии. Они показывают, что, помимо языка, существенное влияние на культурную принадлежность оказывает предметная и социальная среда, среда ранней социализации, в которую попадает ребенок в процессе рождения. Они диктуют существенное и несущественное для его восприятия, памяти, мышления. Можно говорить о доязыковых, досознательных формах и стадиях культурной идентификации человека.

Ранняя семейная среда, ранние социализационные условия оказывают существенное влияние на дальнейшее развитие познавательных процессов человека, на его восприятие, память и мышление.