В 1879 году произошло уникальное событие. Маленькая девочка, которая пошла вместе со своим папой в пещеру, заметила на потолке рисунки и произнесла знаменитую фразу: «Папа, быки, быки». Это была Мария де Саутуола, дочка известного испанского аристократа, который исследовал пещеру Альтамира. Это было первое явное открытие крупных настенных изображений в истории археологии и их переоткрытие с очень давних времен.

На сегодняшний день мы знаем на территории Европы около трехсот памятников с настенным пещерным искусством. К ним относятся как достаточно глубокие подземные полости, так и гроты и навесы, в которых самыми разными художественными средствами — живописными средствами, в виде гравировки, барельефа — изображены вполне определенные виды животных и очень редко изображается человек. Причем реалистично изображаются женские фигуры, тогда как мужские всегда в виде полумифических существ, у которых есть как черты человека, так и черты одного или нескольких животных.

Прошедшее время с момента открытия палеолитического пещерного искусства принесло и до сих пор приносит огромное количество находок, прежде всего связанных с проблемой распространения палеолитического искусства. Поскольку большинство пещер с настенными изображениями выявлены на территории франко-кантабрийской области, то есть на территории Франции, Испании (немного есть в некоторых других странах Западной и Южной Европы, но в основном они сосредоточены именно на территории этих двух), то открытие памятников искусства, которое совершалось в подземных полостях в других регионах Европы и всей планеты, каждый раз представляет собой мини-сенсацию научного мира. Мы знаем, что, помимо Западной Европы, совершенно точно пещеры существуют на территории Карпат в Румынии и на территории нашей страны на Южном Урале. До последнего времени, когда мы говорили о палеолитическом пещерном искусстве, географическая ограниченность Европой была неким общим местом. Однако на сегодняшний день мы знаем, что и в Юго-Восточной Азии есть очень древние памятники пещерного искусства, и на территории Австралии, и, по последним данным, на территории Африки, хотя до последнего времени нам казалось, что на территории Африки по каким-то причинам таких памятников нет.

Почему нам так важно изучение пещерного искусства и что это может дать для общего понимания развития первобытного общества? Дело в том, что долгое время существовали разные концепции ответа на вопрос, для чего рисовал палеолитический человек. Самая известная концепция, которая давно уже считается в научном мире устаревшей, — магическая: когда палеолитический человек, прежде чем пойти на охоту, приходил в пещеру, рисовал животное или кидал в него копье, он считал, что после этого его ждет охотничье счастье.

С конца 1930-х годов стало понятно, что это не совсем так. Этнографические исследования архаичных народов не показывали нам подобную наивность людей, которые занимаются охотничьим промыслом. Появилось новое направление в изучении смысла того, что человек рисует в глубине пещер. Это связано с организацией святилищ — своего рода специальных мест, куда люди приходили, чтобы не только совершить ритуальные обряды, но и обменяться мнениями, разрешить споры, совершить важные социальные контакты. Мы прекрасно знаем, что на территории храмов практически всех крупных религий — христианских и буддистских храмов, синагог, мечетей — или рядом с этими храмами, во дворах, случались и до сих пор иногда случаются важные события, даются обещания, нарушить которые потом гораздо сложнее не только с морально-этической точки зрения, но и с религиозной.

На примере этнографических исследований мы знаем, что есть специальные праздники, на которых собираются люди разных, порой неродственных племен и решают вопросы раздела охотничьих угодий, проблемы с брачными договоренностями и другие. По всей видимости, пещеры с настенными изображениями являлись подобными центрами. Во многом об этом свидетельствуют те материалы, которые мы находим при археологических раскопках в этих пещерах. Порой они приносятся не только за 100–200 километров, но и за 400–600. Нам кажется, что эти пещеры были не просто картинными галереями, как в свое время думали некоторые наши коллеги, развивая идею искусства для искусства, а являлись очень важными социальными центрами. Росписи, которые создавались на стенах, связаны только с одной стороной жизни, пускай для нас сейчас очень красивой и привлекательной, — изобразительным искусством палеолитического человека. Но эти изображения не являлись основной причиной прихода людей в подземные святилища, где они никогда не жили. Это еще один очень важный момент.

Рекомендуем по этой теме:
48357
Суд инквизиции

Более чем в 80% случаев мы не фиксируем следы долговременного пребывания человека в пещерах. Люди могли прийти максимум на полдня, взять с собой перекус. Мы это очень хорошо видим, когда на крупных стоянках люди с удовольствием ели оленей, лошадей, бизонов, а с собой в такие пещеры брали для перекуса небольшие куски сурков. Это очень похоже на то, как современный человек, садясь в поезд, достает вареную курицу и вгрызается в нее, тогда как дома у него лежит большая свиная отбивная или замаринованный бараний шашлык. Здесь мы берем перекус. Мы идем и совершаем действия, которые должны совершить, и после этого покидаем этот замкнутый, темный, негостеприимный мир.

Идея того, что большую часть рисунков рисовали шаманы, сейчас очень широко обсуждается. Она очень красива: человек в измененном состоянии сознания идет в пещеру, ему что-то кажется, он рисует. Свобода творчества в нашем современном понимании. Однако эта теория не совсем обосновывается и подтверждается археологическими материалами. Почти во всех пещерах с настенными изображениями, по крайней мере на территории Европы, мы видим изображения, сделанные на большой высоте: четыре метра, шесть метров, иногда больше десяти. Чтобы добраться туда, нужно было сооружать строительные конструкции. Художнику надо было помогать это делать — явно работал достаточно большой коллектив.

Были идеи, что пещеры необходимы для инициации подростков: их приводили туда и, как нам известно из этнографических данных, помогали перейти из одной возрастной категории в другую, в профессиональную, скажем в охотничью. Все это строилось на анализе следов, отпечатков ног человека, которые были выявлены в некоторых пещерах.

Рекомендуем по этой теме:
10618
Детство в палеолите

Из последних данных особенно много нам дали те, что были получены с помощью охотников бушменов, которых специально привозили в эти пещеры. Они долго не верили, что ученые не могут разобраться в следах, их вердикт был очень четкий: это не только прошедшие подростки в сопровождении одного взрослого, а это люди самых разных возрастов — от трехлетних детей до людей двадцати-тридцати лет. Идея, что пещеры представляли собой только инициационный центр, откинута, потому что по археологическим данным мы видим, что туда приходили люди самых разных возрастов, причем приходили вместе — это очень важно. Глядя на то, как устроены верхнепалеолитические подземные пещерные святилища с монументальным искусством, мы можем достаточно уверенно говорить, что это прообразы всех последующих святилищ и храмов, построенных на открытом пространстве, которые мы видим в более поздние эпохи — в голоценовую эпоху, после X тысячелетия до нашей эры.

Социальная жизнь человека, мировоззрение у некоторых групп людей сосредотачивались в том числе вокруг специально сооруженных или специально приспособленных мест сбора коллектива для совершения религиозных и социально-значимых мероприятий. Непрерывность (не просто культурная непрерывность в самом широком своем понимании, но и в том числе организационная непрерывность) существования и развития цивилизации очень важна и нуждается в дальнейшем исследовании, чтобы мы понимали, действительно ли так. Это будет понятно после накопления новых материалов.