Сегодня мне бы хотелось остановиться на вопросе о том, что собой представляло жречество в Древнем Китае. Немного сужу рамки своего рассказа до периода Чуньцю, который длится с 771 года до нашей эры по 453 год до нашей эры. Конечно, жречество было и в предыдущие периоды. Присутствие жречества в раннем и среднем бронзовых веках — периодах, которые не освещены письменными источниками, — неоспоримо. Также есть упоминания различных категорий жречества в периоды, уже освещенные в письменных источниках: это Шан (1400–1027 годы до нашей эры) и Западное Чжоу (1027–771 годы до нашей эры). Данные о ранних жречествах, которые есть и в письменных источниках, и в эпиграфических, еще недостаточно систематизированы. По ним мы можем судить только об отдельных видах деятельности.

В более полном виде можно говорить о жречестве уже начиная с VIII века до нашей эры, связывая это с периодом Чуньцю. Здесь есть несколько причин. Основные из них, конечно, связаны с наличием письменных источников: данными труда Сыма Цяни «Исторические записки», хрониками царства Лу Чуньцю и огромного комментария, который содержит бесценную информацию об этом периоде, — «Комментария господина Цзо» (или «Цзо-чжуань»). Последние два источника считаются более ранними, приближенными к описанной эпохе.

Рекомендуем по этой теме:
26314
5 книг по истории Древнего Китая

Когда мы говорим о жречестве Древнего Востока, речь чаще идет о Древнем Шумере, Вавилоне или Египте. Жрецы там часто выступают в качестве основных исторических деятелей. В разговоре о Китае жречество почти никогда не упоминается. Почему же древнекитайское жречество спрятано в нашем восприятии и мы можем судить о нем меньше, чем о других социальных группах Древнего Китая или в сравнении со жречеством в других странах Древнего Востока?

Здесь есть целый ряд сложностей. Основная из них связана с тем, что в Древнем Китае важнейшим государственным культом был культ предков правящей династии — царей, которые находились у власти. Поэтому сам царь выполнял не только функции управленца, но и жреческие функции, исполняя ритуалы этого культа. В этом отношении его положение было более высоким, чем у представителей специализированных групп жречества. Это первая причина.

Вторая заключается в том, что в самих письменных источниках сохраняются достаточно большие сведения об обрядовой практике, о названии церемоний и порой об их протекании, но гораздо реже упоминаются ее участники. Если положение царей в этом плане вполне очевидно, то положение жречества и других групп совсем не так ясно. В синологической литературе есть очень хорошие работы, в которых достаточно подробно описаны эти церемонии, но почти никогда не упоминается, кто же эти церемонии проводил.

Еще одна причина заключается в том, что сами названия категорий жречества в настоящем виде передаются обиходными иероглифами, значение которых в контексте не всегда улавливается как жреческое. Тексты порой бывают отрывочные: их задача заключалась не в описании практики, а в описании политических событий и внутридворцовой жизни. Порой при исследовании и переводе этих памятников сугубо жреческие должности традиции переводятся и воспринимаются как нечто иное и представителями древней комментаторской традиции, и современными историками.

В период Чуньцю можно выделить достаточно стройную иерархию жречества. В качестве старшего жреца выступает жрец категории чжу. Сам по себе этот иероглиф в современном языке может переводиться как «восклицание», «восхваление», «поздравление» или как «тот, кто произносит восхваления». Значение «старший жрец» совершенно неочевидно и может быть выявлено только в результате кропотливого исследования. В текстах мы видим, что чжу является ближайшим к царю помощником и ассистентом во время проведения церемоний и ритуалов, связанных с государственным культом. Но на него возлагаются и другие важные обязанности по проведению остальных религиозных церемоний.

Из других категорий жречества необходимо назвать категорию цзун. Цзун в современном китайском и древнекитайском переводится как «предок», «поклонение, почитание предков». В контекстах древних памятников мы можем судить, когда речь идет о культах, а когда о тех, кто выполняет этот культ. В исторических источниках это жрец, который называется либо цзун, либо цзун-жень, цзун-ши и так далее. Его деятельность связана с отправлением культов предков, но не на общегосударственном уровне, а на уровне отдельных родов, кланов, патронимий. Это одна из самых массовых категорий, которая выходит за пределы дворцово-храмового комплекса, в отличие от единичных, редких должностей вроде старших жрецов чжу, которые связаны с царями и дворцово-храмовым комплексом. Цзун находятся и в столице, и во дворце, и во владениях отдельных влиятельных знатных родов на достаточно большом расстоянии друг от друга, на больших площадях.

Есть еще две категории жречества, которые выступают с такой двоякой функцией. С одной стороны, это жрецы, занимающиеся гаданиями и интерпретацией гаданий. Самые известные из них — ши, которые записываются иероглифом «историк». В исторических работах и при переводе исторических памятников этот иероглиф часто переводится буквально: либо как «историк», «историограф», либо, если переводчику хочется придать некий налет архаичности, как «астролог». Исследования четко показывают, в каких контекстах речь идет о людях, фиксирующих историческую память (в очень поздних текстах), в каких случаях — об астрологии (ши никогда ею не занимались, существовали специализированные должности, которые назывались иначе), а когда речь идет именно о жреческих функциях.

Рекомендуем по этой теме:
9367
Древнекитайский язык

Ши в контекстах исторических источников часто являются помощниками чжу. Они вместе с ними участвуют в отправлении важнейших религиозных церемоний, на них возложен целый ряд важных функций, помимо мантических — интерпретации мантики. Если чжу читают основные молитвословия, начинают религиозную церемонию, обращаясь к богам или первопредкам, то в обязанности ши входило чтение молитв, которые сопровождают литургические действия: просьб, обращений к божествам, их благодарений. Кроме этого, чжу как старшие жрецы отвечали за процесс выполнения обрядов жертвоприношения как центральной части религиозных действий: жертвоприношения животных, готовой еды, вина, рисовой каши, мяса, ценных предметов, изделий из нефрита или шелка. Их помощники, жрецы ши, сопровождали эти действия чтением литургических произведений.

Те виды текстов, которые в письменной традиции сохраняются под названием шу («записи»), в период Чуньцю выступают в качестве литургических сочинений прозаического содержания и играют роль священной истории. По своему содержанию они включают обращения божеств или царей древности к своим приближенным с напутствиями и пожеланиями. Участие ши в этом совершенно очевидно.

Ши действительно отвечают за историческую память, но в контексте выполнения генеалогических записей, то есть выступают в качестве экспертов по поколениям, преемственности, по названиям различных категорий предков у знатных родов. Когда память о чем-то утрачена или возникают расхождения, ши может выступить в качестве эксперта и сказать, что данный человек является потомком в таком-то поколении такого-то человека. Мантическая функция ши заключается в гаданиях или интерпретации гаданий с помощью стеблей тысячелистника и хорошо известных сейчас записей Книги Перемен.

Важная и гораздо более описанная категория — бу. Это жрецы, которые интерпретируют гадания с помощью панцирей черепах. Это очень древний вид гадания, который сохраняется не только в Чуньцю, но и в более поздние эпохи. Бу выступают в качестве экспертов, интерпретаторов результатов мантических действий. На этом их функция ограничивается. Сфера деятельности бу наиболее узкая, если сравнивать с другими.

Есть еще одна очень разветвленная и сложная категория — слепые музыканты, исполнители сакральных мелодий. Они имеют общее название гу. Гу — это целый ряд категорий специалистов, исполнителей музыкальных произведений. Одна из самых важных категорий гу — ши. Здесь, наверное, больше всего путаницы, потому что ши в современном языке — это «учитель», «военачальник», «судья» и другие значения, которые совершенно ничего не говорят о древнем жречестве. Только достаточно кропотливые исследования показывают, что это именно категория жрецов, основная задача которых заключалась в сопровождении религиозных церемоний не прозаическими литургическими произведениями, а песенно-поэтическими. Часть из них сохранилась в конфуцианском каноне, поэтому мы можем судить об этом достаточно хорошо. О них существует много упоминаний в памятниках следующей эпохи, периода Чжаньго (453–221 годы до нашей эры), когда речь идет уже о памятниках философской прозы, о трактатах, в которых они выступают в качестве культурных героев — людей, передающих достигнутые в храмовой культурной среде достижения интеллектуальной среды учителей и учеников философских школ. Об этом можно рассказать отдельно. Это очень интересная и хорошо разработанная сейчас сфера деятельности.

Последняя категория — это жрецы у. В литературе или устной речи их часто называют шаманами, что неправильно, потому что речь идет об очень развитых государствах древности. Видимо, в ранние периоды это было обобщенным названием священнослужителей, а в период Чуньцю и в последующие эпохи — названием священнослужителей, которые живут не в столице и отправляют локальные культы, а не государственные или связанные с ними. Они были максимально приближены к общине, к крестьянской среде и выполняли основные церемонии поклонения духам, покровителям местностей, объектам природы.

Рекомендуем по этой теме:
4959
Первые государства Восточной Азии

В целом можно сказать, что жречество в Древнем Китае было, его нельзя заменять чиновниками. Жрецы были представителями специализированной социальной группы, сосредоточенной на выполнении священнических функций. Основная сфера их деятельности была связана с выполнением религиозных церемоний. Поскольку они жили на территории дворцово-храмовых комплексов в столице, некоторые из них могли быть вовлечены в политическую деятельность, но это частные случаи. Скажем, если жрец, слепой музыкант Хуан из царства Цинь, становится первым министром, то это исключение. Поэтому неудивительно, что на протяжении многих столетий в трактатах он будет упоминаться в качестве образцового человека, который выполняет очень сложные функции передачи культурных навыков и достижений, на которого в первую очередь опирается государь, желающий реформировать и развивать свое государство.