Rating@Mail.ru

Устойчивое развитие и зеленая экономика

Сохранить в закладки
5489
10
Сохранить в закладки

Экономист Сергей Бобылев о «Будущем, которое мы хотим», сбалансированном развитии общества и роли полезных ископаемых в экономике государства

Человечество, наука, политики, общественность оживленно обсуждают, что же мы все-таки строим, какая модель развития человечества, нашей цивилизации. И сейчас появилось огромное количество терминов, которые связаны с будущим развитием человечества. Это и постиндустриальная экономика, постиндустриальное общество, общество знаний, социально ориентированное общество и так далее и тому подобное. Но, может быть, это будет звучать не совсем обычно для России, однако на самом деле человечество буквально за последние три-четыре года договорилось о том, что мы строим все-таки все вместе в XXI веке — и это концепция устойчивого развития. То есть основная парадигма развития человечества в XXI веке — это устойчивое развитие.

Здесь можно выделить три основополагающих документа Организации Объединенных Наций. Первый из них был подписан в Рио-де-Жанейро в 2012 году. Называется он довольно просто, но, на мой взгляд, амбициозно — «Будущее, которое мы хотим» («Future we want»). И там было четко заявлено, что развитие человечества связано с формированием sustainable development — устойчивого развития.

Второй очень важный документ был принят в 2015 году, и называется он «Цели устойчивого развития» («Sustainable Development Goals») — повестка дня на 2030 год: как жить человечеству, как ему развиваться. В нем обозначено 17 целей, свыше 160 задач, свыше 230 индикаторов. Произошла, на мой взгляд, очень важная количественная интерпретация, что же такое устойчивое развитие для человечества и отдельных стран.

И третий очень важный документ — Парижское соглашение по изменению климата, где тоже было сказано, что человечество должно развиваться на основе устойчивого развития, низкоуглеродного развития. На мой взгляд, на основе этих трех документов, которые, еще раз подчеркиваю, были приняты всеми странами мира, можно говорить о консенсусной парадигме: все страны мира согласились, что XXI век — это век перехода к устойчивому развитию.

Устойчивое развитие (sustainable development) в России часто интерпретируется немного по-другому, чем в мире. Например, я думаю, что если встречаются два экономиста или два политика — один из России, а другой, например, из развитой страны, европеец, — то при словосочетании sustainable development у них могут возникнуть абсолютно разные ассоциации. У нас в России и для экономистов, и для членов правительства, и для общества устойчивое развитие — это рост экономики на основе показателя валового внутреннего продукта. А для любого политика и ученого на Западе устойчивое развитие — это довольно сложная конструкция, которая заключается в сбалансированном развитии трех компонентов: экономического, социального и экологического. То есть нельзя говорить об устойчивом развитии при выделении только одного компонента. Есть очень красивые картинки, что устойчивое развитие — это некое пересечение трех кругов: экономики, общества, природы. А то место, где они пересекаются, и будет областью устойчивого развития. К сожалению, сейчас в мире и России это три неравноценных круга: огромный круг — экономика, довольно маленький круг — общество, совсем маленький круг — природа, которая практически игнорируется, и в результате их пересечение минимально. А задача устойчивого развития — сделать равными эти круги и сделать максимальную площадь их пересечения, чтобы это она была сбалансированная.

В связи с концепцией устойчивого развития сейчас появилось вообще довольно много интересных новых терминов в экономике, в науке. Например, широко используется термин «низкоуглеродная экономика». То есть экономика — это тоже отдельный вопрос для России, потому что первый ответ на словосочетание low-carbon economy — что Россия — это страна, которая базирует свое развитие на углеродных, углеводородных ресурсах (это уголь, нефть, газ). На самом деле это тоже отдельная тема, но можно сказать, что для России низкоуглеродная экономика — это экономика с низкой энергоемкостью. То есть мы должны стремиться затрачивать как можно меньше энергетических ресурсов на получение единицы конечного результата.

Второй модный термин, который буквально последние три-четыре года в мире, — это дивестиции. В мире набирает темпы процесс вывода инвестиций, капитальных вложений из традиционных экономических отраслей в новые, те же низкоуглеродные. Классическим примером считается, например, норвежский пенсионный фонд — одна из мощнейших, богатейших финансовых структур мира. Норвегия — страна, которая тоже сидит на углеводородной игле, и норвежский пенсионный фонд стал забирать деньги из традиционной энергетики и переводить в возобновляемые источники энергии, в различного рода зеленые отрасли. Этот процесс идет по всему миру. Мировая экономика начинает переводить сотни миллиардов долларов и евро из традиционных углеродоемких отраслей в новые отрасли экономики.

И третий термин, на котором я тоже хотел бы остановиться в связи с устойчивым развитием, — это декаплинг. Он тоже последние годы довольно широко используется, и это термин рассогласования: мы должны увеличивать конечные результаты при уменьшении потребления природных ресурсов и производства загрязнений. Декаплинг стал тоже очень важным термином. Как получить больший экономический результат при минимуме экологического воздействия?

Здесь возникла проблема: а как достичь всех этих результатов? В связи с этим появился термин green economy. Ему тоже всего пять-шесть лет, и он поддерживается прежде всего Организацией Объединенных Наций. Есть такой термин — зеленый рост (green growth), он поддерживается клубом самых богатых стран мира — ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития). Но практически они эквивалентны. Что такое зеленая экономика в классическом определении Организации Объединенных Наций? Это экономика, которая сохраняет природный капитал, минимизирует выбросы парниковых газов, рационально использует природные ресурсы, сберегает экосистему и биоразнообразие и, соответственно, обеспечивает при этом рост доходов и занятости.

Встает вопрос: как же интерпретировать устойчивое развитие в контексте зеленой экономики? На мой взгляд, мировая экономическая наука сейчас сталкивается с тремя крупнейшими теоретическими и практическими проблемными вопросами, на которые, к сожалению, нет ответа. В экономических учебниках это называется market failure, что можно перевести как «провалы рынка». Теоретического и практического ответа на market failure еще нет.

Здесь можно выделить три проблемы. Первая — бесплатность или минимальная оценка огромного количества природных благ и услуг. Классический пример — 2010 год, пожары подмосковных болот. Сколько стоит болото? Казалось бы, ничего. Это некое пространство, занятое непонятно чем, какими-то экосистемами, которые лучше использовать под строительство предприятий, дач, инфраструктуры, линий передач и так далее. Настал 2010 год, все вспыхнуло. По стране ущерб от пожаров болот и лесов 2010 года составил 2% валового внутреннего продукта. Это огромная цифра. И оказалось, что бесплатные болота приносят огромную пользу за счет водорегулирования. То есть болота предотвращают ущерб. Сейчас в экономике, на мой взгляд, тоже очень важный принцип — симметрия выгод и ущербов. Когда болото существует или лес, экологическое благо, то мы получаем выгоды. Бесплатная природа оказывается очень дорогой. Когда мы уничтожаем бесплатную природу, это приводит к огромному ущербу. Здесь такая для меня формула, которую я сформулировал: то, у чего нет цены или оценки, не существует для экономики. Свыше 90%, наверное, природных благ и услуг не имеет цены или оценки, поэтому они не существуют. И поэтому человечество и все отдельные страны продолжают уничтожать природу.

Второй очень важный фактор, когда мы говорим о провалах рынка, — понятие экстернальных (внешних) эффектов. Это некомпенсируемые издержки, которые накладывает одна сторона на другую. Классический пример — экологический ущерб. Если вы живете рядом с грязным заводом, который что-то выбрасывает, то вы можете болеть, у вас загрязняется одежда и так далее. Вы должны тратить дополнительные деньги, чтобы ликвидировать этот внешний эффект и экстернальные издержки.

И третья проблема провалов рынка, с которой не может справиться традиционная экономика, и практика и теория, которая просто упоминается, — фактор времени. К сожалению, в практике и теории есть такая проблема дисконтирования, когда мы пытаемся будущие выгоды привести к настоящему моменту. Мы пришли с вами в банк. Под какой процент мы получаем наш заем? В мире считается хорошим процентом где-то 8–12%, то есть мы должны окупить наш проект где-то за 8–12 лет. В России это проект гораздо меньше. Если мы спросим частный и средний бизнес — в лучшем случае, наверное, 5–6 лет. А когда мы говорим об устойчивом развитии, например о климате, климатические ущербы начнут наиболее ярко проявляться через 20–30 лет. Ущерб может достигнуть 20% валового внутреннего продукта, но как это считать? В экономической теории есть даже такой термин — тирания дисконтирования, тирания времени. Мы не можем корректно включить в процесс принятия решений этот фактор времени.

И экономические проблемы привели как раз к тому, о чем мы говорим, — к устойчивому развитию, зеленой экономике. Сама концепция развития прошла, на мой взгляд, три этапа. До 1990-х годов все понимали, что с природой в мире происходит что-то не то. Химикаты, например, используемые в сельском хозяйстве. В США вышла очень шумная книга, с которой началось экологическое движение, — «Безмолвная весна». Пестициды, минеральные удобрения, вредные вещи, которые мы используем в сельском хозяйстве, — все это попадает в воду, убивает все живое и так далее. И до 1990-х годов было понятно, что надо что-то делать. В 1992 году состоялась крупнейшая конференция ООН в Рио-де-Жанейро с заключительным документом «Повестка дня на XXI век». Человечество попыталось понять, что же делать. И появился термин «устойчивое развитие» (sustainable development) как основа развития человечества в XXI веке.

На мой взгляд, человечество поняло, что экологическая культура, воспитание, образование, к сожалению, не дают результата. Не дают результата и различного рода, как говорят в экономике, административно-командные меры (есть такой термин — command and control). Государство с помощью законодательства и регулирующих мер пытается загнать экологические и социальные проблемы, и ничего не получается. И в 2012 году впервые человечество и все страны это приняли, что в основе устойчивого развития лежит переход к зеленой экономике.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration