Лекция профессора когнитивной нейронауки Лондонского университета Майкла Томаса о влиянии социально-экономического статуса ребенка на развитие функциональности его мозга опубликована в нашем англоязычном издании Serious Science. Лекция на английском языке, но для читателей ПостНауки мы сделали перевод транскрипта. Вы можете посмотреть видео, почитать текст расшифровки на языке оригинала или ознакомиться с лекцией с помощью текста на русском.

Когнитивная нейронаука расширяет свое влияние и занимается изучением многих феноменов, которые ранее были оставлены на рассмотрение психологам или социологам. Один из случаев, когда нейронаука предложила новое осмысление известному феномену, — это ее разработки в сфере изучения социально-экономического статуса и способов его воздействия на развитие сознания и мозга. Теперь мы знаем, что окружение может воздействовать на физическое, эмоциональное и когнитивное развитие ребенка.

Какие именно факторы воздействуют на детей в окружающей среде? Как исследователи мы хотим работать с вещами, которые можно измерить. Одно из измерений, которое мы можем получить из окружающей среды, которое способно объяснить значительную часть изменчивости в детском развитии, — это социально-экономический статус.

Социально-экономический статус — это конструкт, включающий в себя множество аспектов, но в наиболее широком смысле он характеризует семью, а именно: количество экономических ресурсов, которыми владеет семья, а также признаки социальной иерархии, престижа, власти. Обычно мы измеряем его, изучив уровень образования родителей или общий семейный доход. Наиболее ярко влияние социально-экономического статуса на детское развитие проявляется в то время, когда дети впервые идут в школу. Уже тогда мы можем видеть существенные различия в их поведении и когнитивных способностях, их словарном запасе. Это все соответствует их социально-экономическому статусу (я буду называть его СЭС).

Стоит детям начать обучение в школе в возрасте трех, четырех или пяти лет, как мы замечаем, что эта разница не уменьшается, а, наоборот, сохраняется на протяжении всех школьных лет. Поэтому появляется несколько серьезных вопросов: «В чем заключается влияние социоэкономического статуса?», «Как он воздействует на детей?», «Что мы можем предпринять по этому поводу?», «Как можно сгладить различия между детьми, вызванные разницей в семейном происхождении?»

Понять эти механизмы — цель когнитивной нейронауки. Понимание причин позволит нам вмешаться и выяснить самые простые способы сгладить влияние различий в происхождении на развитие детей.

Что интересно во влиянии СЭС на поведение, так это то, что оно отличается для различных способностей и навыков. Так, например, исследование Дэниэля Хагмана и Марты Фарах предположило, что примерно треть вариаций в размере словарного запаса детей, их языкового развития объясняется социально-экономическим статусом. Это достаточно большая доля вариации. Если посмотреть на сферы регуляции детского поведения, их умение контролировать и препятствовать развитию когнитивных (так называемых исполнительных) функций, то мы увидим, что около шести процентов вариаций объясняется социально-экономическим статусом. Такое же количество — шесть процентов — объясняет вариацию их рабочей памяти, того, что они могут удерживать в своем сознании.

Потом можно посмотреть на их визуально-пространственные навыки: работа в пространстве, запоминание пространственных конфигураций и тому подобное. В этом аспекте влияние социально-экономического статуса не так велико. Почему так получается, что социально-экономический статус имеет такое неравное влияние на развитие различных детских способностей?

Прежде всего мы ожидаем, что социально-экономический статус будет оказывать биологическое воздействие. Одно из мест, откуда мы хотим начать, — это изучение эффектов, которые социально-экономический статус оказывает на мозг.

Позвольте мне привести пример большого исследования тысячи детей в США, проведенного под руководством Кимберли Нобель. Они просканировали структуру мозга тысячи детей и в деталях изучили зону коры головного мозга, ее толщину и попытались узнать, можно ли там обнаружить влияние семейного социально-экономического статуса на структуру детского мозга.

Рекомендуем по этой теме:
14208
Мозговые центры обучения и памяти

Естественно, изучить количество серого и белого вещества в мозге — это очень грубое измерение. Были обнаружены небольшие эффекты, поэтому исследователям была необходима большая выборка, чтобы обнаружить эти отличия. Но в конечном счете они доказали вариативность именно в зоне коры головного мозга в соответствии с социально-экономическим статусом. Особенно интересно то, что эти отличия были найдены в височной и лобной долях. И это совпадает с тем, что я говорил о поведении: височная доля вовлечена в обработку языка, а лобная связана с исполнительными функциями. Также возможно, что эти части мозга имеют самую длительную траекторию развития. И наверное, этот продолжительный период развития лобной и височной долей предоставляет больше всего возможностей окружающей среде повлиять на их развитие.

Есть еще пара вещей, которые мы можем сказать в доказательство того, что эффект по-настоящему мал. Наблюдались только одно- или двухпроцентные вариации в структуре мозга, которые можно объяснить социально-экономическим статусом. Несмотря на это, как я уже говорил, треть вариаций языкового развития объяснялись именно этим способом. Таким образом, можно сделать вывод, что вариации наиболее очевидным образом проявляются в поведении, чем в этих тонких измерениях структуры мозга.

Эти измерения были направлены на изучение структуры мозга, а ведь еще можно посмотреть на его функции. Один из способов, который мы можем использовать, — это измерить электрическую активность мозга в зоне скальпа. Напряжение такого электрического заряда очень мало, и все, что мы можем делать, — это наблюдать за изменениями этого заряда в зависимости от того, какие занятия выполняют дети.

Существует исследование Кортни Стивенсон и Хелен Невил, в котором они проигрывают детям различные звуки, а они, в свою очередь, должны обращать внимание на одни и игнорировать другие. Мозг детей с более низким социально-экономическим статусом оказался менее способен игнорировать информацию, на которую они не должны были обращать внимание. Исследователи предположили, что у этих детей была проблема с выборочной внимательностью. Таким образом, можно сказать, что и структура мозга, и его функциональность подвержены влиянию социально-экономического статуса на биологическом уровне.

Нам следует подумать о том, как это все работает, и выяснить, где именно находится связь между вещами, которые мы измеряем, — окружающей средой и ее воздействиями на структуру и функциональность мозга. Здесь ученые сталкиваются с проблемой, заключающейся в том, что мы хотим выявить корреляции, которые покажут нам причинные связи. Но дело в том, что в случае с социально-экономическим статусом мы смешиваем между собой различные коррелируемые факторы окружающей среды. Семья может иметь меньше ресурсов, может быть беднее; родители могут быть менее образованны; дом может находиться в более бедном районе; домохозяйство может быть менее упорядоченным; может быть мало ресурсов, книжек, игрушек; возможно, родители иначе взаимодействуют с детьми, они больше подвержены стрессу и меньше времени проводят с детьми; родители могут быть менее здоровыми, вынужденными дольше работать за более низкую заработную плату; возможно, мать во время беременности была подвержена стрессам; возможно, ее питание не было слишком хорошим; возможно, ее ребенок имел низкий вес при рождении; возможно, она находилась в послеродовой депрессии.

Мы видим, что многие эти факторы коррелируют с социально-экономическим статусом. Какой из них имеет воздействие на развитие мозга и на поведенческое развитие? На этот вопрос непросто ответить, поэтому нейронаука использует совокупность различных методов. Мы изучали работу мозга, но также рассматривали животных и строили вычислительные модели развития нервной системы, чтобы понять пути, по которым происходит это воздействие.

Обычно мы рассматриваем по отдельности два способа влияния семьи: во-первых, мы смотрим на уровень стресса в семье и его негативные эффекты, а во-вторых, мы учитываем уровень ресурсов и возможностей, которыми располагает семья. А потом мы связываем эти два фактора в различные возможные причинные пути воздействия СЭС на развитие мозга. Так мы грубо получаем три различных типа.

Можно изучить внутриутробные эффекты воздействия на человеческое развитие. Это те эффекты, которые могут подействовать на мозг ребенка во время материнской беременности. Возможно, она подвержена стрессам, возможно, плохому питанию, возможно, она курит или пьет. Это все эффекты, воздействующие на эмбрион. Второй тип воздействия будет заключаться в послеродовом родительском уходе: природа отношений между родителями и детьми, получаемое питание. И последний тип воздействия происходит на уровне когнитивной стимуляции: насколько богат опыт ребенка. Это и есть три различных каузальных пути.

Мы не знаем, какой из них отвечает за воздействие на мозг. Более того, могут существовать различные вариации одной и той же причины. Например, влияние бедности в городе и в деревне может воздействовать по-разному. Но есть одно предположение по поводу того, как это может работать. Мы обнаруживаем более высокую частоту встречаемости нарушений развития вроде дислексии и синдрома дефицита внимания и гиперактивности у детей из малообеспеченных семей. Возможно, это в большей степени связано с пренатальными эффектами.

Наверное, что, когда дети имеют поведенческие проблемы и трудности с регулированием собственных эмоций, это происходит под воздействием эффектов раннего родительского ухода и раннего кормления. И возможно, когда мы наблюдаем различия в языковом развитии, они зависят от различий в окружающей среде. К тому же возможно, что естественного детского опыта в физическом мире достаточно для того, чтобы позволить их пространственным навыкам развиваться независимо от социально-экономического статуса.

В подобном исследовании социально-экономического статуса с перспективы когнитивной науки важно различать две точки зрения. Мы можем думать об эффектах лишений и бедности как о своего рода дефиците. И наверное, это будет правильно, если подумать о последствиях хронического стресса или скудного питания. Но с другой стороны, можно думать об этом в категориях адаптации, о детях, поступающих определенным образом в соответствии с их окружением.

Ребенок в более опасной, более стрессовой окружающей среде, видимо, вынужден быть более бдительным. Такие дети не могут сконцентрировать свое внимание, они не могут позволить сконцентрировать свое внимание — они должны мониторить среду более широко. Возможно, в этом случае этот процесс следует рассматривать скорее как адаптацию, а не как дефицит. Может быть, дети принимают решения и регулируют свое поведение именно таким образом, потому что они находятся в скудной окружающей среде. Для них нет смысла в долгосрочном планировании, они должны сосредоточиться на том, что находится перед ними.

Нам следует тщательно подумать о том, что является дефицитом, а что адаптацией. Заключительная вещь, которую следует сказать о нейронауке, состоит в том, что воздействия на мозг не являются неизбежными и непоправимыми. Существуют хорошие доказательства того, что вмешательство и работа с семьями, направленные на улучшение взаимодействия родителей с детьми, а также направление в эти семьи больших ресурсов могут иметь долгосрочные положительные эффекты на детское развитие.