Детство в палеолите

Сохранить в закладки
12297
1012
Сохранить в закладки

Антрополог Станислав Дробышевский о детстве у шимпанзе, обрядах инициации и подростковых играх у Homo sapiens

Достаточно мало исследован такой вопрос, как детство в каменном веке, в палеолите. Мы достаточно много знаем о том, как люди охотились, как они добывали еду, как строили жилища, но как они росли, мы знаем на удивление мало. А аспектов тут великое множество. Есть физические аспекты: как у них менялись кости, как эпифизы прирастали к диафизу, зубы прорезывались, как происходили возрастные процессы старения (они с детства начинаются). И есть социальные аспекты: как эти детишки росли, как они учились, что они делали, как они играли, когда они становились взрослыми, чем это сопровождалось. Данных на самом деле много. Существуют достаточно разрозненные исследования и даже монографии на эту тему, которые показывают, что все было весьма интересно.

На самом деле даже у наших ближайших родственников — обезьян — детство уже выделяется в отдельную сферу. Детишки обезьян гораздо больше играют, чем взрослые, а потом они становятся очень серьезными. У девочек-шимпанзят есть игрушки в виде как бы кукол, такие палочки. В принципе, это просто палочки, которые никак не сделаны и даже не обработаны. Но судя по тому, как с ними носятся, как их нянчат, таскают на руках, спать укладывают, это настоящие куклы. Это у шимпанзе, у обезьян! Наверное, и у каких-то наших чуть более интеллектуальных предков, чем шимпанзе, например у австралопитеков, что-то подобное тоже было. Другое дело, что палочка в ископаемом виде не сохраняется.

Особенность детства человека по сравнению с другими приматами ― это существование длинного детства, а самое важное — подросткового периода, когда размеры тела уже более-менее взрослые, а сознание еще не очень, деятельность тоже вроде бы не очень взрослая. В частности, это выражается в существовании так называемого ростового скачка примерно между двенадцатью и восемнадцатью годами, когда начинается половое созревание, резко увеличивается рост, размер тела, по полной программе происходит социализация. Что характерно, у человека это выражено очень четко и резко. У павианов этого практически нет: там сначала детеныш, потом взрослый, и все. А у шимпанзе есть маленький подростковый период, но он какой-то небольшой. И ростовой скачок есть чуть-чуть, но не у всех и не всегда, но чем-то похоже на человека.

Что было у австралопитеков, мы знаем мало, потому что у нас не так много находок. Но судя, например, по строению костей детеныша австралопитека из Дикики в Эфиопии с датировкой 3,5 миллиона лет назад, возрастные процессы шли, скорее всего, как у шимпанзе. То есть там все было как у шимпанзе. Даже у питекантропов, судя по черепу, скажем, из Моджокерто на Яве, возрастные процессы были скорее тоже обезьяньими. Много споров велось насчет возрастных процессов Homo ergaster из Турканы ― там был найден мальчик, подросток. По одним данным получается, что он взрослел скорее как человек, по другим — скорее как обезьяна. Но судя по расхождению данных разных исследователей, которые разными методами это пытаются реконструировать, на самом деле у него было что-то промежуточное.

В более позднее время у Homo heidelbergensis появляется, судя по всему настоящее детство, и, в частности, это выражается в том, что мы обнаруживаем настоящие игрушки. С датировками порядка 400 тысяч лет назад такие орудия обнаруживаются иногда на стоянках, которые сделаны полностью по настоящей технологии, ― это настоящее рубило, но длиной 4 сантиметра и весом 17 грамм. То есть оно не может быть орудием, потому что им ничего сделать невозможно. Его в пальцы-то трудно взять. Скорее всего, это игрушка. Есть орудия, по которым видно, что они очень плохо сделаны, а есть получше. А есть уже вроде как настоящие, но с какими-то косяками. То есть его делал, видимо, продвинутый ученик, которые еще не достиг совершенства, вот он и допустил ошибку.

В более позднее время, что характерно, когда уже жили кроманьонцы, то есть уже совсем сапиенсы, то же самое мы видим в наскальной живописи. У нас есть шикарные картины, сделанные настоящими художниками, полноценные, а есть какие-то корявенькие рисунки, сделанные криворукими людьми. И есть мнение, что это рисовали ученики, подражали старшим. Причем иногда это практически копии изображений. Бывают и фигурки, сделанные похожим образом. Допустим, в Тюк д’Одубер (это пещера во Франции) есть два шикарных бизона, вылепленных из глины. А за камнем с этими бизонами — маленькая глиняная фигурка бизончика, сделанная как-то очень коряво. Есть мнение, что мастер делал больших бизонов, а рядом сидел ученик и соорудил что-то из глины, у него не очень получилось, потому он спрятал за камень. Что там были мастер и ученик, мы видим по следам ног в соседнем зале, откуда они брали глину для этих бизонов. Там много ритуальных знаков на полу и везде, но видно, что там были взрослый человек и ребенок или подросток, которые выгребали глину из ямы для этих бизонов.

Для эпохи верхнего палеолита весьма многочисленны свидетельства детской инициации, когда ребенка вводили в ранг взрослого человека, когда с ним проводились какие-то обряды. Они бывали в самых разных версиях, иногда с каким-то членовредительством, когда фалангу мизинца отрезали (в Польше в пещере нашли одну, а в мезолитических слоях Мурзак-Коба в Крыму есть скелеты без мизинца, то есть человек с ампутированным мизинцем). Правда, нет абсолютной уверенности, что это была именно подростковая инициация. Но в некоторых современных диковатых обществах что-то такое делается. В Северной Африке довольно много черепов, допустим, с выбитыми передними зубами. В современной Африке такого тоже много. В Дольни-Вестонице в Чехии все мужчины старше 16 лет в определенных местах имели шрамы на лбу, а у женщин, подростков и детей младше 16 лет таких шрамов нет, и это ритуальное шрамирование. Судя по тому, что это привязано к полу и возрасту, видимо, это тоже была инициация.

Мальчик из Сунгиря с некоторой вероятностью проходил инициацию, потому что, судя по пониженному содержанию цинка и повышенному содержанию меди в организме, он не ел мясо копытных животных. Все остальные сунгирцы ели мясо копытных животных, они питались в основном северными оленями. А мальчик не ел. Во многих инициационных обрядах современных культур есть запреты на питание самой распространенной пищей. Похоже, он проходил инициацию с пищевыми запретами и должен был довольно долго не есть. Правда, не исключено, что его к тому же принесли в жертву: у него на тазовой кости обнаружена подозрительная дырка.

В некоторых пещерах во Франции, причем в разных версиях, найдены следы подростков в пещерах, которые ведут в какие-то дальние залы, иногда по сотне метров от входа, где полная темнота. Причем есть случаи (в Шове, например), где видно, как этот мальчик шел по пещере и факелом чиркал по стенам. То есть его путь можно проследить. Он шел мимо изображений лошадей, пещерных львов, еще чего-то такого. Потом он попадал в полузатопленный зал, там была грязь, босиком не очень приятно идти, и он скакал по камушкам и выходил неизбежно на огромный такой булыжник, квадратный камень с черепом медведя. Наверное, это его сильно впечатляло. А в конце там какая-то щель, и, видимо, в ней он переродился из подростка во взрослого.

Вариация на тему есть в пещере Монтеспан, где, судя по следам, подростки шли в далекую пещеру мимо барельефов львов, налепленных на стену, они там кидали копья. Потом были какие-то фигуры лошадей, а в конце их встречал вылепленный из глины медведь, на которого была накинута шкура. Про шкуру мы точно не знаем, но голова была приделана точно: череп там прилагался. И вся эта фигура истыкана копьями. Они шли по такой галерее, которая сделана крайне впечатляюще, природно даже, и потом охотились на глиняного медведя.

В упомянутой пещере Тюк д’Одубер помимо того, что мастер с ребенком лепили бизонов, видна масса следов подростков, которые потом плясали вокруг них. При этом высота потолка там всего полтора метра. Чтобы плясать, надо сильно скрючиться. Взрослый человек вообще с трудом туда пролезет, но детишки там что-то такое делали.

Так что у нас довольно много таких свидетельств. Но жизнь у детей и подростков палеолита была нелегкая, потому что у всех детей довольно основательные следы износа, притом что возраст у них небольшой. Тот же мальчик из Сунгиря, судя по износу плечевого сустава, без конца кидал дротики ― учился, видимо. А у девочки из Сунгиря износ запястья и шеи: она без конца работала, таскала тяжести на голове.

У очень маленьких неандертальцев видны такие изменения остеонной структуры костей, какие у современного человека наступают в старости. То есть у них взросление происходило очень быстро. Понятие детства у них было, понятие подросткового возраста было, но заканчивалось оно намного раньше, чем сейчас. То есть если сейчас можно ребенком быть и в 30, и в 35 лет, то тогда у них детство заканчивалось в 10–12 лет, а дальше это уже взрослый человек. Но все-таки было четкое разделение, обставлявшееся какими-то обрядами. Детство палеолита ― это еще не до конца раскрытая тема. Вдумчивых исследователей здесь ждет еще много чудесных открытий.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration