Совместное внимание определяют очень просто: это наша способность смотреть туда, куда смотрит другой. На самом деле понятно, что за ней скрывается много разных способностей: отвлечься от предыдущего фокуса внимания и перенаправить его туда, куда смотрит другой; определить, куда смотрит другой; использовать его указательный жест и направление взгляда для получения новой информации; понять, по поводу чего он переживает ту или иную эмоцию, высказывает ту или иную реплику. Но на самом деле исследования совместного внимания восходят к работам отечественного классика Льва Семеновича Выготского, который все высшие психические функции человека рассматривал как разделенные между людьми, изначально — между ребенком и взрослым.

Но на самом деле способность к совместному вниманию, способность смотреть туда, куда смотрит другой, очень важна и просто для взрослых людей. Например, она стоит за совместной работой, когда общий фокус внимания, общее направление взгляда экономит кучу времени, которое потребовалось бы на развернутые комментарии по поводу того, что нужно делать, например, во время хирургической операции или починки автомобиля. И мы очень чувствительны к направлению взгляда другого человека. Совершенно непроизвольно переводим взгляд туда, куда кто-то смотрит. Этим активно пользуются фокусники и карманники. Когда фокусник показывает свои трюки, он своим направлением взгляда уводит наше внимание в сторону, например, от собственных рук, в то время как что-то такое проделывает. Или, наоборот, благодаря направлению взгляда заставляет нас увидеть предмет движущимся в каком-то направлении, в то время как на самом деле прячет этот предмет.

Появляется эта способность очень рано. В известном исследовании классика когнитивной психологии Джерома Брунера, опубликованном в 1975 году, было показано, что к году уже 100% нормально развивающихся детей способны определить объект внимания значимого взрослого. А британский психолог Джордж Баттерворт, экспериментально исследуя взаимодействия матери и ребенка, выделил три этапа в развитии совместного внимания. Уже в полгода ребенок чувствителен к направлению взгляда матери, но еще не может точно обнаружить объект, на который она смотрит. Если по линии ее взора располагается несколько предметов, то ребенок, скорее всего, посмотрит на самый первый. А к 9–12 месяцам ребенок уже абсолютно уверенно локализует именно тот объект, на который смотрит взрослый. И наконец, в полтора года ребенок способен обнаружить объект внимания матери или другого взрослого, даже если этот предмет располагается за пределами его собственного поля зрения и ему нужно, например, повернуться. В годик ребенок еще к этому не способен.

Считается, что подобного рода механизм (второй как бы геометрический: кажется, что ребенок как будто бы определяет угол, под которым смотрит взрослый, и сам направляет взгляд под тем же углом), возможно, лежит в основе речевого и эмоционального развития ребенка. Потому что представим себе, что взрослый на что-то смотрит и называет то, на что он смотрит, тем или иным именем. Например, на улице смотрит на собачку и говорит «бульдог». Откуда ребенок может узнать, про что взрослый говорит? Главная информация ― это направление его внимания. Ребенок смотрит туда же и понимает, что слово «бульдог» относится вот к этой конкретной собачке, к этому конкретному предмету. Или опять же взрослый на что-то смотрит и морщится недовольно. Откуда ребенок узнает, что вызвало недовольство (а может быть, не недовольство, а радость)? Опять же благодаря этому геометрическому механизму совместного внимания. Внимание направлено на тот же объект, на который смотрит взрослый, ребенок понимает, что вот так делать нехорошо или, наоборот, так поступать правильно.

Интересно, что этот механизм заимствовали японские робототехники, когда учили своих роботов-помощников для людей с ограниченными возможностями расширять словарь. Точно так же роботу встроили камеру, которая следила за направлением взгляда собеседника, робот учился перенаправлять внимание на объект внимания человека напротив, и если человек называл находящийся перед ним объект, то робот мог повторить и зафиксировать в памяти это название.

Рекомендуем по этой теме:
35074
Великая иллюзия сознания

Но на самом деле этот механизм всего лишь половина механизма совместного внимания, потому что понятно, что нам нужна не только чувствительность к направлению взгляда другого, но и способность побудить другого к совместному вниманию. То есть на самом деле есть две группы навыков: инициация совместного внимания и чувствительность к совместному вниманию. Чувствительность появляется первая, а возможность вызвать другого на то, чтобы сонаправить внимание, появляется несколько позже. И интересно, что сначала для ребенка важнее оказывается предмет. Он привлекает внимание взрослого, для того чтобы получить, например, интересующий его объект, игрушку или что-нибудь еще.

И только потом для ребенка становится важнее взрослый. Опять в фокусе совместного внимания оказывается некоторый объект, но объект — это только средство, для того чтобы установить контакт с взрослым, начать с ним взаимодействовать и так далее. И любопытно, что когда стали изучать мозговые механизмы чувствительности к направлению внимания другого и побуждения другого к совместному вниманию, то выяснилось, что системы мозга, которые за ними стоят, пересекаются только частично. То есть у каждой из этих систем есть свое мозговое обеспечение. А общая область ― верхневисочная кора ― относится к тем зонам мозга, которые включены в так называемую зеркальную систему, стоящую за подражанием и предположительно за пониманием намерений и целей действия другого человека. То есть, возможно, механизмы совместного внимания тесно связаны с работой этой загадочной зеркальной системы головного мозга.

Что еще интересно: если вдруг самый первый, базовый геометрический механизм совместного внимания не работает (то есть взрослый на что-то смотрит, а ребенок не смотрит туда, куда смотрит взрослый; взрослый выражает какую-то эмоцию по поводу того, на что он смотрит, ребенок не соотносит эту эмоцию с тем, что происходит вокруг), то мы, по сути дела, получаем целый каскад нарушений. Ребенок не будет расширять словарь, ребенок не будет учиться этому эмоциональному соотнесению, правилам жизни в обществе, трактовке эмоций. То есть мы получим целый спектр нарушений, который характерен для так называемых расстройств аутистического спектра. Это одна из гипотез, что у ребенка-аутиста нарушен базовый механизм совместного внимания. Именно поэтому даже при высокофункциональном аутизме наблюдаются ранние задержки в речевом развитии. Ребенок поначалу менее активно расширяет словарь, чем нормально развивающиеся дети. И оказалось, что в коррекции подобного рода нарушений могут быть очень полезны те самые роботы, которые наделены механизмом совместного внимания. Когда ребенок не следит за направлением взгляда взрослого, он легче входит в контакт с роботом, который, в свою очередь, имея способность разделения внимания между собой и ребенком, может усиливать развитие ребенка с аутизмом и способствовать коррекции тех аспектов его развития, которые иначе в силу дефицита механизма совместного внимания оказываются нарушенными.

В последнее время проблематика совместного внимания приобрела новое звучание в связи с проблемой дистанционного и прежде всего виртуального взаимодействия. Механизмы его функционирования при взаимодействии людей, находящихся рядом, более или менее понятны. А что происходит, когда взаимодействуют, например, не люди, а аватары в виртуальной среде? А чем дальше, тем более значимым становится подобного рода виртуальное взаимодействие. А с одной стороны, понятное дело, что развитие идет по линии изобретения инструментов для привлечения совместного внимания. Например, в модели виртуального взаимодействия (а пример такой модели ― это разработка Карнеги ― Меллон с виртуальным аукционом) человек, привлекая и перенаправляя внимание всех остальных, пользуется жестами вроде поднятия руки или указания.

Но естественно более привычно, более правильно было бы использовать направление взгляда аватара, которое могло бы имитировать направление взгляда человека, особенно если речь идет о командной работе экспертов, которые, например, совместно чинят сложный прибор или технический аппарат из разных уголков земного шара. Пока разработки в этом направлении ведутся, но реальных работающих проектов я, пожалуй, не знаю. Хотя этот инструмент действительно мог бы оказаться очень мощным, учитывая, насколько сильными являются сами по себе механизмы совместного внимания, особенно чувствительность к направлению взгляда другого. Потому что на самом деле даже простейшая подсказка взглядом оказывается несравненно более эффективной, чем, например, подсказка посредством стрелочки, указывающей направо или налево, что смотреть нужно сюда или туда.

Рекомендуем по этой теме:
24748
Рабочая память

Это изучалось в очень простых экспериментах, когда человек должен был просто быстро нажать на кнопку в ответ на предъявление какого-то зрительного сигнала. Ему показывали, что сигнал, например, появится справа или слева, либо посредством стрелочки, либо посредством двух кружочков с черными точечками, которые имитировали человеческие глаза. Очень простая схема: черные точечки сдвинуты вправо внутри кружочков, влево внутри кружочков. Но оказывается, что скорость ответа человека на появление простого сигнала возрастает существенно выше именно по такой подсказке по сравнению с использованием стрелочки как, казалось бы, привычного, распространенного в культуре знака. Собственно говоря, мы можем найти использование этого же механизма во всей мировой живописи: художник часто направлением взгляда одного из героев картины указывает, куда зритель сейчас должен смотреть, и зритель считывает эту подсказку и направляет свое внимание туда, куда смотрит этот персонаж. То же самое мы можем увидеть и в кинематографе, и во многих других областях культуры. То есть на самом деле эта способность к совместному вниманию, чувствительность к направлению взгляда другого и способность вызвать его на то, чтобы он направил взгляд на то, на что сейчас смотрим мы, пронизывают всю нашу жизнь, начиная с самых ранних этапов детского развития и заканчивая сложными, технически опосредованными формами взаимодействия.