Что означает понятие «iniuria»? Какие проблемы возникают при попытках определения этого термина? Когда впервые появилась оценка морального ущерба? И какие изменение претерпевает понятие «iniuria» в Средние века? Об этом рассказывает кандидат юридических наук Александр Марей.

Десятый титул 47-й книги Дигест Юстиниана открывается отрывком из сочинения римского юриста III века н. э., знаменитого Домиция Ульпиана, в котором тот определяет понятие «iniuria»: «Противоправным называют все, что делается не по праву, ведь все, что делается против права, называется правонарушением. Это в общем. В частности же iniuria мы называем оскорбление». Таким образом, Ульпиан приводит знаменитую формулу одного из самых распространенных и самых известных римских деликтов — личной обиды, обиды, нанесенной человеку словом или действием.

Рекомендуем по этой теме:
12305
FAQ: Рецепция римского права
Автор II века н. э. Авл Геллий — антиквар, автор «Аттических ночей» — рассказывает прекрасную историю, сохранившуюся из II века до н. э. Некий богатый римский вельможа бродил по улицам, а за ним ходил его раб, носивший полную корзину медных ассов. Вельможа подходил к каждому встречному, с размаху отвешивал тому пощечину, следом подходил раб, отсчитывал 25 монет, и вельможа шел дальше удовлетворенный. Получился своеобразный древнеримский флешмоб.

Римские преторы, то есть магистраты, занимавшиеся правотворчеством, очень быстро отреагировали на эту акцию. Было введено новое правило, вводившее оценочный ущерб для данного деликта, то есть каждый человек должен был решить, на сколько именно его обидели. Так рождается штраф за моральный ущерб и оценка морального ущерба. В этом виде iniuria продолжает существовать дальше.

Когда мы с вами, например, слышим — я позволю себе апеллировать к недавним событиям 2010 года, — что некий крупный градоначальник снят со своего поста по причине «утраты доверия», что перед нами? Совершенно очевидно, это общество, по крайней мере, верхний слой которого построен не на правовом статусе, а на связях личной верности. Я тебе лично верен, а ты мне доверяешь и поручаешь мне на кормление какой-то кусочек владений; если же я утрачиваю твое доверие, ты меня снимаешь. В этой ситуации и в ситуации постоянно продолжающихся дебатов вокруг гражданского общества, гражданского правостановления, демократической культуры мы возвращаемся к необходимости исследования правовых институтов древности, к исследованию того, как мыслилась личность в той, древней правовой культуре, чтобы, может быть, прийти к осмыслению личности в современности.