Дизайн-мышление — это составное слово и для того чтобы дешифровать содержание этого понятия, нужно понять, куда конкретно мы ставим смысловое ударение. Если мы ставим смысловое ударение на первую часть слова, то есть педалируем понятие «дизайн», то конечно же нужно понимать, что речь идет прежде всего о некоторых эмпирических способах решения тех проблем и задач, которые подкидывает нам окружающий мир. В этом смысле дизайн, как сказал Виктор Папанек в своей книжке «Дизайн для реального мира» — это некоторые осмысленные и при этом интуитивные усилия по созданию значимого порядка.

В этом определении уже содержится некоторый подвох, потому что понятно, что Папанек как антрополог и одновременно как промышленный дизайнер, говорил не только о тех людях, которые выбирают своей профессией конструирование и проектирование каких-то вещей, то есть наполнение новыми объектами окружающего мира, но также говорил и про тех стратегов, кто создает новые условия для существования человека, создает некоторые новые категории его пребывания, некоторые новые антропологические, социально-экономические практики. В этой связи очень важно помнить, что дизайн-мышление как направление деятельности возникает во второй половине XX века, когда в очень большой мере меняются финансовые практики, меняется экономика, усложняются социальные взаимодействия людей и для того чтобы современному человеку было комфортно в этом волатильном, очень изменчивом мире, действительно нужны профессионалы, которые способны уловить трансформации, которые способны перекодировать их в нечто, что дает возможности для комфортного существования человека.

Забавно, что если мы будем делать упор именно на дизайн в этом словосочетании, то можно обнаружить некоторую перекличку между американской и иногда европейской традицией мышления и конструирования мира с советскими практиками. В 40–50-е годы в Советском Союзе действовала команда инженера и ученого Альтшуллера, они разработали так называемую ТРИЗ — старую добрую технику, которая расшифровывается как теория решения изобретательских задач. Альтшуллер и его коллеги были абсолютно уверены, что существуют некоторые объективные факторы и объективные стратегии, с помощью которых человек что-то изобретает, то есть вносит некоторое улучшения в существующие объекты, в существующие предметы и артефакты и может таким образом повлиять на качество жизни человека.

Рекомендуем по этой теме:
11033
Нормы цифровой грамотности

Но разница между этими двумя подходами очевидна — кроме того, что существует разница национального контекста и так далее, ТРИЗ как техника предполагала, что можно фактически научить любого человека быть изобретателем. Это не означало, что можно научить каждого человека быть инженером, но можно преподнести ему урок вот этих классических моделей изобретения. Дизайн-мышление не предполагает, что каждый человек, который прослушает соответствующий курс или который освоит какие-то конкретные методики, станет дизайнером. Вообще для design thinking нет такого понятия «дизайнер» как профессия, ограниченная определенными категориями. Есть логика этого проектирования, то есть некоторого свободного воображения, интуитивного представления того, что может оказаться удобным, практичным, полезным для современного человека.

Существует и второй способ дешифровки понятия, когда смысловое ударение ставится на слово «исследование» или на слово thinking — design thinking. Проблема заключается в том, что например для представителей социальных и гуманитарных наук кажется, что дизайн-мышление вступает в противоречие или в конфронтацию с понятием critical thinking, или «критическое мышление». Критическое мышление — это такая методология, которая разрабатывалась очень давно и которая вмонтирована в разные логики научения людей и гуманитарным и естественно-научным дисциплинам. По сути, критическое мышление — это некоторый аналог такой рефлексии, только более структурированный. Когда мы говорим о критическом мышлении, мы говорим о таком типе отношений с окружающим миром, когда человек в состоянии обнаружить некоторые проблемы, которые его задевают или его интересуют, в состоянии сформулировать круг тех самых интересов (для исследователей, в частности, для гуманитариев, это может выглядеть как профессиональный интерес, но если мы не говорим о людях, которые избрали академическую среду своей профессиональной средой, то это может быть просто что-то нас интересующее), выбирается поле исследования, выбирается то, что там интересно, ставится какой-то проблемный вопрос, то есть задается какой-то проблемный вопрос, формулируются цель исследования, задачи, выбирается круг источников, по которым мы можем пройтись, чтобы обнаружить интересующие нас решения, находятся какие-то теоретические концепции, которые нам кажутся релевантными и работающими, дальше проводится то или иное изыскание с помощью определенных методов и мы приходим к какому-то результату.

Этот результат может быть не очень масштабируемым, может быть достаточно частным, потому что в значительной мере мы отталкиваемся от своих интересов и, повторюсь, критическое мышление, если оно не поставлено во главу угла как метод какого-то профессионального взаимодействия с окружающим миром — это просто хорошо настроенная рефлексия, просто умение внимательно и критически смотреть на окружающую действительность. В этой связи design thinking в общем никак не противоречит логике критического анализа окружающего мира. В большинстве случаев все те методики, методы и подходы, которые предлагает критическое мышление, дизайн-мышление аппроприирует. Действительно, какой смысл отказываться от логики рефлексии, от логики обдумывания, от логики въедливого изучения чего бы то ни было? Это абсолютно нелогично и, более того, критическое мышление вполне оправдывает себя как такой хороший механизм соотношения своих интересов и своих представлений с каким-то более широким взглядом на мир.

Однако для дизайн-мышления характерен еще один очень важный шаг — мы не просто изучаем что-то для нашего сугубого интереса или для каких-то масштабных целей — мы должны произвести какой-то продукт. Мы должны внести какие-то изменения, которые будут касаться не только нас, то есть провести исследование не только для того, чтобы например самим успокоиться, но мы должны предложить интеллектуальный или имеющий какой-то практическую конечную форму продукт, который поможет и кому-то другому в окружающем мире. В этой связи, раз уж мы говорим о том, что современных интеллектуалов ставят в условия, когда они должны выйти из башни из слоновой кости и все-таки предлагать публике аудитории что-то в качестве конкретных результатов своей деятельности, даже если это будет что-то связанное с просвещением, очень важно чтобы дизайн-мышление было присвоено и исследовательским сообществом. Здесь есть тоже несколько очень важных размышлений о том, какие принципы положены вообще в эту позицию дизайн-мышления и собственно где этому учат.

Рекомендуем по этой теме:
10871
Антропология апокалипсиса

Чаще всего, когда мы говорим об американской школе дизайн-мышления или вообще о западной школе дизайн-мышления, вспоминают, конечно же, d.school в Стэнфордском университете, где разработана и фактически патентована технология дизайн-мышления. Если вы совершите небольшой интернет-серфинг, то обнаружите, что большинство больших и маленьких организаций, которые предлагают тренинги и интенсивы по дизайн-мышлению, работает преимущественно именно с этой стратегией. Тут очень важно, что если вы зайдете на сайт самой d.school, вы увидите довольно много разных предложений того, каким образом эту логику можно применять — почему дизайн-мышление нужно тем, кого называют educators, то есть тем, кто занимается образованием, почему дизайн-мышление нужно тем, кто занимается проектированием социальных и культурных инициатив, почему дизайн-мышление нужно людям, которые работают в решении инженерных задач.

В русскоязычном контексте это понятие довольно часто трансформируется в какую-то очень простую элементарную пошаговую инструкцию как организовывать например управление, как создавать логики продюсирования каких-либо объектов, практик или чего-то подобного. Если вы посмотрите русскоязычные инструкции, то это чаще всего разговор про то, как собрать команду, например, креативную, как перед этой креативной командой ставить задачи, как заставлять их мыслить не так, как они привыкли, какие методы коллективной работы можно использовать, какой результат это все будет иметь и так далее. Однако если мы обратимся к родоначальникам современного типа дизайн-мышления, людям, которые создают принципиально важные руководства по дизайн-мышлению, в частности, к Тиму Брауну, то мы увидим, что на самом деле разговор о design thinking — это не разговор о том, что есть новый тип управления проектами — это разговор действительно о том, что есть новая эмпирическая модель принятия решений в нестандартных ситуациях, которая может быть использована любым человеком, стремящимся тем или иным образом улучшить качество своего взаимодействия с окружающей действительностью, с окружающими людьми и который желает встать на логику просьюмера, о котором мы уже говорили, то есть человека, не только стремящегося потреблять информацию или потреблять какие-то объекты экономического производства, но и производить что-то вовне и каким-то образом влиять на качество жизни.

Каковы же эти основные принципы? Прежде всего первый принцип — это принцип антропоцентризма. Все, что делает дизайнер в широком смысле этого слова, должно быть подчинено интересам человека, не интересам например компании, не интересам производства того или иного гаджета, не интересам бюрократии — любой дизайнер создает любую стратегию, проектирует что угодно в интересах человека. Как же можно познать, что хочет человек? Для этого люди, которые создают логику design thinking, говорят следующее: попробуйте мыслить за пределами существующей для вас парадигмы — это называется thinking outside the box — попробуйте выйти за пределы тех категорий, которые вы считаете нормальными. Попробуйте, например, изучить человека не так, как вы привыкли — если вы используете стандартные или не очень стандартные методы социологических или антропологических изысканий, постарайтесь их изменить так, чтобы получить от людей какой-то feedback, какую-то ответную реакцию не только в пределах тех групп, которые вас интересуют, не только в пределах тех фокус-групп, которые вы выделили, но и в пределах каких-то групп, которые продуцируют экстремальный опыт.

Тим Браун приводит в своей книге потрясающие примеры — в частности, если вы проектируете обувь, попробуйте опросить не только тех людей, которые кажутся обязательными интервьюируемыми, но и выйти за пределы этой группы. Попробуйте спросить людей, у которых есть физиологические проблемы с ношением обуви, попробуйте спросить тех, кто связан с профессиональным использованием этого атрибута, людей, которые ходят по подиуму — попробуйте обнаружить какие-то такие группы персонажей, которые не настолько четко связаны с вашими интересами, но которые предлагают какой-то выбивающийся из нормы опыт. Это даст вам большее понимание того, с какими проблемами люди сталкиваются. В случае исследовательской парадигмы выход за пределы обычных методов означает желание пообщаться с людьми и вытащить из них не тот опыт, который они хотят вам представить, не явное знание, которое они несут по жизни, но то, что они не замечают, какой-то автоматизм их действий, автоматизм их мышления, который, тем не менее, может дать ответы на вопросы о том, как мы все существуем, каким образом мы организуем свою повседневную профессиональную жизнь и, самое главное — с какими проблемами, даже может быть не атрибутируемыми, незаметными, мы сталкиваемся. Ведь мы постоянно придумываем какие-то дополнительные решения для того, чтобы обойти некоторые острые углы, которые возникают в нашей жизни. Настоящий дизайнер в этом смысле — это человек, который не пытается придумать какие-то дополнительные возможности для того, чтобы этих сложностей избежать, а который выстраивает более комфортную стратегию, более комфортный сценарий существования человека. И в этой связи на самом деле он эмпат.

Слово «эмпатия» в научной среде тоже не очень любят, потому что оно довольно часто оказывается каким-то неуловимым и таинственным, но в данном случае эмпатия — это умение включиться в переживание опыта другого человека, это умение понять, что же на самом деле волнует человека. Если завершать мое рассуждение, то очень важно, что эмпатия, антропоцентризм, умение мыслить за пределами того, что считается нормативным, стремление прочувствовать какие-то самостоятельные возможности для человека придумывать нестандартные решения — это то, что как раз составляет интуицию дизайнера. Интуиция — это не что-то опять же таинственное, мистическое, интуиция — это тот неструктурированный опыт, который человек в любом случае приобретает в течение своей жизни. Критическое мышление позволяет этот опыт рационализировать, но дизайн-мышление делает этот опыт частью метода проб и ошибок, потому что каждый дизайнер — это человек, который подходит к людям, общается с ними, встает на их позицию, приобретает какой-то опыт, совершает ошибки, на этих ошибках учится и дальше придумывает все новые и новые инициативы. В этом ценность дизайнеров — они никогда не завершают свое исследование, даже если оно оказывается не очень релевантно тому, как был поставлен вопрос. В то же время для критического мышления довольно часто это оказывается фактически провалом.