В январе 1570 года король Филипп II подписал три документа, которые касались отправления экспедиций в Новый Свет. Надо сказать, что этому монарху довольно часто приходилось подписывать документы, связанные не столько с многочисленными делами управления (он подписывал несчетное количество такого рода бумаг), сколько с библиотекой, архивом или с каким-нибудь, как сейчас бы сказали, научным проектом. Связано это с тем, что Филипп II в своей государственной деятельности постоянно нуждался в поддержке, помощи, в труде ученых, людей пера.

Необходимость эта была обусловлена тем, что Филипп к тому времени, как он стал испанским королем, очень мало знал о своих владениях, даже о той Испании, где он пребывал на протяжении большей части своего правления, поскольку на тот момент, когда он унаследовал владения от отца, Карла V, не существовало точных и подробных карт Испании, всех ее многочисленных владений, входивших в состав Испанской монархии, не существовало точной информации о площади его владений, о населении, о системе коммуникации. И эта необходимость управлять, когда он толком не представлял, чем же он управляет, очень его раздражала, и, как только он становится королем, он запускает серию научных проектов, которые как раз были направлены на то, чтобы предоставить ему такого рода информацию.

Необходимость измерить пространство и время и поставить их на службу Испанской монархии — вот в конечном счете тот посыл, который двигал Филиппом II в этой стороне его многогранной деятельности. Надо сказать, что на протяжении очень длительного времени эта сторона правления и деятельности Филиппа II оставалась за кадром, поскольку преобладало представление о Филиппе II в духе черной легенды. Еще в начале 2000-х годов и в вузовских учебниках, и в научно-популярных работах можно было прочитать какие-нибудь высказывания вроде того, что Филипп II — мрачный затворник Эскориала, плел паутину своих замыслов, рассчитанных на то, чтобы повернуть вспять колесо истории, но свежий ветер перемен рвал эту паутину. Такого рода трактовки преобладали, это все в полном соответствии с классической черной легендой об Испании, которая родилась когда-то во времена самого Филиппа II под пером его политических противников.

Для Филиппа эта экспедиция в Америку была лишь одним из звеньев длинной и важной цепочки начинаний, в которую входило и создание официальной государственной истории Испанской монархии, складывавшейся из истории отдельных составных частей, поскольку на протяжении большей части Средневековья Испания оставалась раздробленной. С другой стороны, в этот же поток исторических сочинений об истории Испании входили и истории войн XVI века, которые по тем временам были, как сейчас бы сказали, новейшей историей.

Еще одним важным звеном в этой цепи было создание современных карт и видов городов — это была очень важная для Филиппа II сторона деятельности. В частности, он заказывает очень талантливому нидерландскому рисовальщику Антону ван Вейнгарде виды как минимум восьмидесяти (примерно столько их сохранилось, а может, изначально было больше) городов Испании, наиболее крупных, наиболее важных, очень подробные, очень тщательно сделанные. Благодаря им мы можем представлять себе, как выглядел Мадрид в тот момент, когда Филипп II делает его своей столицей. Никаких других изображений Мадрида этого времени у нас нет.

В этой цепочке начинаний Филиппа II стремление знать, что собой представляли, как выглядели владения за океаном, в Америке (как тогда говорили в Испании, «в Индиях»), занимает очень важное место. Трудно сказать, чья тут была инициатива, Филипп II вообще в первые годы своего правления был достаточно открыт к общению с людьми знания. И довольно много известно случаев, когда король (конечно, при всем необходимом соблюдении дистанции) достаточно тесно общался с учеными, в том числе с одним из своих медиков Франсиско Эрнандесом, которого он, назначив его протомедиком, то есть главным медиком всей Америки, направил в экспедицию в Новый Свет. Экспедиция была задумана на относительно короткий срок, от 3 до 5 лет, а фактически продолжалась с конца 1570-го по вторую половину 1577 года. Предполагалось, что экспедиция исследует природу и древности по крайней мере двух основных составных регионов Испанской Америки, то есть Мексики и Перу.

Сначала она направилась в Мексику. Это была, пожалуй, первая в европейской истории экспедиция, которая с самого начала задумывалась только как научная. Понятно, что наука в это время приобретает — и чем дальше, тем больше — какую-то политическую важность. Но если до этого, как правило, научные задачи ставились перед экспедициями, которые в основном ставили перед собой другие цели — торговлю, открытия, военные цели, то в данном случае это была именно специально научная экспедиция. В этом отношении Филипп, как оказалось, прокладывал пути для всей остальной Западной Европы, то есть испанский опыт оказался здесь передовым.

Экспедиция прибывает в Мексику, на протяжении нескольких лет только собирает там материалы. Никто не мог предполагать изначально, какие огромные природные богатства таят в себе недра джунглей Америки. Экспедиция постоянно сталкивается с проблемами технического характера, финансовыми, проблемами состояния здоровья, поскольку климат не везде был благоприятным, и сам Эрнандес довольно долго болел во время этой экспедиции.

Затем, уже когда все сроки прошли, Филипп потребовал от экспедиции вернуться, но Франсиско Эрнандес затягивал это дело как мог, стремясь как можно больше собрать. Уже, конечно, ни о каком Перу не шла речь, управиться бы только с одной Мексикой, да и то только с ее центральными районами. Эрнандес боится, что если он отправит королю то, что существует в одном-единственном экземпляре, то не дай бог это исчезнет, погибнет труд многих лет. Еще затягивает потому, что копирует материалы, чтобы, если один экземпляр погибнет, остался другой. Эрнандес, заканчивая собирать материалы, параллельно пытается их как-то оформить. Весь этот процесс отражен (и это довольно редкий случай для того времени) в сохранившихся письмах Эрнандеса Филиппу II. Их около двадцати, они охватывают большую часть времени экспедиции, и там как раз сохранилась, кстати, инструкция Филиппа II о том, как должна быть проведена эта экспедиция. Это интереснейшие документы, бесценные с точки зрения истории науки, поскольку речь идет о документации первой научной экспедиции в Новый Свет и, собственно, об истоках европейской науки этого времени, истоках научной революции.

Между тем Франсиско Эрнандес по типу своему, по эрудиции, по готовности ставить по-новому задачи и стремиться их решить — это, безусловно, человек научной революции. Трагической в каком-то смысле оказалась судьба у этой экспедиции.

Филипп наконец получил материалы в 1577 году, тогда же вернулся сам Эрнандес. Мы не знаем ничего о том, как именно принял его король, знаем только, что изменился сам король, изменилась во многом ситуация: она стала гораздо более сложной в политическом плане для Испании, чем тогда, когда экспедиция отправлялась. Филипп теперь гораздо расчетливее соглашался на траты на науку, и в результате он вроде как был очень доволен результатами экспедиции — они были огромными, то есть это многие тома рисунков и подробных описаний растений, мешки семян, какие-то подлинные растения, привезенные в кадках.

Король был очень доволен, но издавать эти материалы, как рассчитывал Эрнандес, он не стал, а он заключил эти роскошные научные материалы в позолоченную клетку роскошных переплетов, поместил их в Эскориал, поскольку для нужд венценосного читателя и его ближайшего окружения манускрипта хватало. Это был беловой манускрипт, написанный хорошим почерком, легко читаемый, и там эти материалы Эрнандеса пробыли до пожара Эскориала 1671 года, когда все они погибли. Но, к счастью, остался черновой вариант, который Эрнандес оставил для себя и с которым он продолжал после этого работать (а он прожил после этого довольно долго — в 1577 году он вернулся, в 1587-м умер).

Его черновой вариант, к счастью, сохранился, и он показывает, как билась мысль ученого, который за столетие с лишним до Карла Линнея и Бюффона, когда еще не существует классификаций Нового времени, пытается втиснуть новый материал в прокрустово ложе прежних классификаций, еще античных. Это необыкновенно интересно с точки зрения истории науки. Что же касается дальнейшей судьбы рукописи, то, отчаявшись получить какой-то окончательный экземпляр от Франсиско Эрнандеса, король заказывает что-то вроде такой выжимки, касающейся только лекарственных растений, итальянцу Леонардо да Нарди, и тот довольно быстро выполняет свою работу, создает двухтомную выжимку, которую он максимально приспосабливает к европейскому восприятию того времени, потому что американская реальность выламывалась и не соответствовала этому содержанию.

Даже в таком виде почему-то Филипп II этот материал не публикует. Одна из рукописей оказывается в XVII веке во Флоренции во владении знаменитой Академии деи Линчеи («рысьеглазых»), и только в середине XVII века наконец этот материал Эрнандеса в усеченном виде оказался издан. И даже в таком виде через 70 лет после того, как он был создан, произвел сильнейшее впечатление на ученый мир Европы.