Очень богатая тема, интересная, страстная, потому что сталкиваются мнения и защищаются точки зрения, противоположные в исторической науке, уже не первое десятилетие. Но эта тема малоизвестная у нас, поэтому я бы начала с нескольких характеристик терминов. Что мы понимаем под Венгрией в данном случае? Под Венгрией мы понимаем Венгерское королевство в том виде, в котором оно существовало до 1918 года, и кроме современной Венгрии это современная Словакия, Хорватия, значительные части Румынии, Сербия, небольшая область в Словении и Закарпатская Украина. Это та, как иногда пишет ностальгическая историография, великая Венгрия, но мы будем говорить Венгерское королевство до 1918, которое в 1526 году входит в персональную унию династии Габсбургов.

К началу XVI века Габсбурги уже несколько поколений носят корону императора Священной Римской империи выборно, но практически передавая ее от отца к старшему сыну. То есть они символические главы германского мира. А с другой стороны, они выстраивают свои наследственные владения, то, что называется «владения австрийского дома». И 1526 год — это трагический год генерального сражения, которое дают венгры наступающему на них османскому войску с малой надеждой победить это войско, потому что численное преимущество османов очевидно. И поскольку битва была столь важна, то в ней участвовал и венгерский король. А венгерский король, Людвиг или Людовик II (по-венгерски Лайош II Ягеллон), — одновременно и чешский король (или богемский, как можно сказать на латинский манер).

Он вместе со значительной частью венгерской аристократии и едва ли не с большей частью венгерского епископата (потому что они были не только прелатами, но и воинами) гибнет в генеральном сражении при Мохаче, в результате чего два королевства лишаются своих правителей. Тогда для сословий — как чешских, так и венгерских — наступает ситуация трудного выбора. И чешские, а после некоторых колебаний хронологически вторыми и венгерские сословия (не все, а только их часть) избирают Габсбургов своими наследственными королями, то есть каждый раз им нужно избираться заново, каждое новое поколение должно подтверждать свое право и готовность править этой страной, у которой есть свои законы и свои требования к государю. И, так или иначе, Венгрия вступает в почти четырехсотлетние отношения с династией, которые будут складываться очень непросто и длиться до 1918 года, до самого распада Австро-Венгерской монархии.

Рекомендуем по этой теме:
5427
FAQ: Понятие Центральной Европы

Какие можно выделить периоды в этих отношениях? Я бы периодизировала их следующим образом, хотя возможно делать это и более дробно или как-то иначе. Я бы сказала, что первый период длился с 1526 по 1711 год. Это было время очень сложных взаимоотношений для части Венгрии. Для части — потому что лишь западный и северо-западный комитаты (административные области Венгрии) избирают Габсбургов, центральная же область оказывается под властью османов, а на востоке обособляется Трансильванское княжество. Это та же самая венгерская элита, та ее часть, которая решила, что лучше создать вассальное от османов княжество, но при этом сохранить все особенности своей политической системы, языка и некую эфемерную независимость, которую, как им кажется, не дают Габсбурги.

Часть королевства, вошедшая в персональную унию Габсбургов, начинает с большим трудом искать общий язык и учится быть частью такого сложносоставного государства раннего Нового времени. Это сопровождается восстаниями, участием Трансильванского княжества во внутриполитической жизни Венгрии и походами трансильванских князей, к которым примыкает часть элиты Венгерского королевства. Суть в том, что Габсбурги нуждаются в Венгрии: это и форпост против османов, и людские ресурсы, и уже в XVIII веке очевидная с экономической точки зрения роль Венгрии как житницы Австрийской монархии. И Венгрия нуждается в Габсбургах, потому что они могут мобилизовать европейские страны на общеосманский поход или на какие-то совместные действия против османов. Венский двор — это место реализации амбиций лояльно настроенных к Габсбургам аристократов, поэтому отношения сложные.

Если заглянуть в XVIII век, когда будет формироваться венгерская нация, венгерское самосознание и большой национальный нарратив, то восторжествует, конечно же, точка зрения, которая будет акцентировать самостоятельность Венгрии и винить Габсбургов в любых попытках эту еще не существующую современную нацию как-то подавить или ущемить. И долгое время уже в XX веке, когда смотрели на историю взаимоотношений Венгрии с Габсбургами в первый, достаточно длинный период с первой четверти XVI века до начала XVIII века, он виделся как героическая борьба венгерских сословий против габсбургского абсолютизма. Только сейчас, в начале XXI века, начинают брать верх более нюансированные подходы, заключающиеся в том, что все-таки это было сложное взаимодействие, это был поиск компромиссов, компромиссы были взаимовыгодные, именно поэтому они и реализовывались как компромиссы.

Тем не менее очевидно, что даже в религиозном вопросе австрийские Габсбурги, в отличие от испанских, достаточно жестко преследовавших любые отклонения от католической веры, были более терпимы. У них протестантское население составляло настолько большую часть подданных, что их нельзя было просто уничтожить или подавить. Они почти дошли до точки невозврата, но все-таки вовремя остановились, чтобы не уничтожить все подвластное им население и найти с ним общий язык, предложив им какие-то формы интеграции. Было это сделано не столько по доброй воле, сколько под давлением освободительных движений.

1711 год — это окончание одной из самых мощных сословных антигабсбургских войн. Тогда и было предложено: давайте это будет компромисс, мы простим всех повстанцев, но и вы откажетесь от вооруженной борьбы. Давайте вместе строить этот большой дом, в котором мы все вместе живем, под названием «владения австрийского дома» или Австрийская монархия, возникающая как раз в этот период. И с 1711 года практически до 1848-го — мирное созидательное развитие, восприятие очень многих достижений науки и культуры через Вену, в этом ничего, наверное, и унизительного нет. Не то что в отсталые территории транспортировались, переносились какие-то достижения, а просто так был устроен обмен знаниями, что Вена для хотя бы католической части венгров становится источником в том числе приобщения к науке и культуре.

Одним из символов такого замечательного компромисса служит венгерская лейб-гвардия, то есть буквально дети и внуки тех, кто с оружием в руках сражался против Габсбургов, оказываются приглашенными в элитную лейб-гвардию, которая охраняет фигуру императора. Это становится формой социальной мобильности, когда мальчиков, молодых людей в провинциальных центрах Венгерского королевства отбирают, чтобы 2–3 года послужить в Вене, а потом решить, хотят ли они быть военными или гражданскими. И это все формы мирного сосуществования и взаимодействия, которые уже в XIX веке, когда прославлялись освободительные войны, никто не считал большой удачей. Историки называли XVIII век периодом денационализации, когда якобы элита теряет свою «венгерскость», но опять же уже сейчас с такой категоричностью этого никто не утверждает. Я бы этот период длила до самой революции 1848 года. Именно этот период и позволил проистечь формированию молодой венгерской нации уже буржуазной эпохи. Формулируются цели, задачи, нация в этой сословной скорлупе уже начинает обретать черты современной нации, нации буржуазной.

Рекомендуем по этой теме:
9634
Понятие «империя» в Новое время

Революция 1848 — это уже тоже не изобретение венгров, а это европейский поток революций, который приходит в Венгрию и обретает определенные черты требования реализации их политической программы. Если бы не консолидация антиреволюционных сил в Вене, то, может быть, история Венгрия пошла бы по-другому, она бы чуть раньше заняла место автономии со всеми признаками современного буржуазного государства в либерализованной буржуазной Австрии. Но революция была подавлена, и следующий период, с 1849 по 1867 год, короток, но очень драматичен, потому что начинается символическая детронизация Габсбургов в обиду за то, что они растоптали достижения венгерской революции, поначалу мирной, которая просто просила реализовать буржуазные свободы.

До 1867 года идут эксперименты по подавлению любых попыток венгерской автономии и реализации национальной программы, венгры отвечают так называемым пассивным сопротивлением, отказом от занятия любых официальных должностей, и по целому ряду причин становится понятно, что, так же как и в XVII веке, нельзя жесткими мерами подавить эту страну, становится ясно, что надо договариваться. Неслучайно соглашение 1867 года (когда возникает Австро-Венгерская монархия, также именуемая иногда двуединой, дуалистической монархией), ставшее экспериментом по реорганизации управления обширной Австрийской империей, когда связующими элементами между двумя половинами этого государства становятся дипломатия, военное дело (армия) и финансирование этих двух сфер, все остальное идет на откуп венграм.

Строится венгерская государственность при сохранении общего императора (короля). Практически весь этот период правит знаменитый Франц-Иосиф, при котором начнется Первая мировая война и который умрет в 1916 году. Это был эксперимент, завершившийся неудачей, попытка создать государство, в котором на государственно-правовом уровне строится государственно-политическая нация с равенством всех граждан перед законом. С другой стороны, в культурной сфере реализуется превосходство мадьяр над немадьярскими народами, населяющими королевство, а их около половины. Это достаточно интересный и сложный период, показавший как возможности, так и границы возможностей существования в едином государстве народов разного этнического свойства, когда господствующая нация отказывает в праве образования собственной государственности и когда образуются соседние Румыния, Сербия, когда в Первую мировую войну начинают действовать в эмиграции чешские, польские центры, нацеленные на образование единого государства для всех поляков или на объединение чехов и словаков, то, конечно, такая хрупкая модель не выдерживает проверки Первой мировой войной.

Поэтому с окончанием мировой войны, с отказом Габсбургов от престола и с крушением Австро-Венгрии заканчивается период взаимоотношений Венгрии и Габсбургов. И уже начинаются («из реальности в легенду») символические взаимоотношения Венгрии с памятью о Габсбургах: здесь и их большая любовь к императрице Сиси, жене Франца-Иосифа I, и культ Марии Терезии. В течение значительной части XX века будут изучать габсбургский абсолютизм как фактор деструктивный для Венгрии, но в конце концов придут к выводу о том, что Габсбурги — это не только необходимое зло, но и шанс остаться в Европе, не пасть жертвой османской экспансии. За это пришлось заплатить частью суверенитета, но удалось обрести ту неповторимую историю, которая и составляет период взаимоотношений Венгрии и Габсбургов с XVI до начала XX века.