Коронация императора Николая I в Варшаве в 1829 году является практически забытой. По крайней мере, российские историки обращались к ней крайне редко, и я бы даже сказала, что в исторической памяти Российской империи это событие не оставило особого следа. Вместе с тем это очень интересное событие, яркое действо. Интересно оно потому, что ни до, ни после ни один из российских императоров не короновался как польский король. С другой стороны, это была интересная попытка найти основание для существования Польши внутри Российской империи, найти понимание возможности взаимодействия здесь.

Взаимоотношения России и Польши — это очень сложная история, наполненная массой противоречий. Здесь можно вспомнить и польскую интервенцию в Смутное время, и раздел Польши в екатерининские времена. Но в начале XIX века, в 1815 году, после победы над Наполеоном и в результате этой победы значительная часть польских территорий вошла в состав Российской империи как Царство Польское. И здесь у российской власти возникает необходимость легитимизировать себя на этой территории, показать собственный статус здесь, и как один из вариантов развития этих событий возникает вполне осознанная потребность создать некое русское пространство внутри польского.

Рекомендуем по этой теме:
8955
Дневники Николая I

Надо сказать, что с самого начала эта пространственная составляющая была реализована в связи с позиционированием православного контекста. В Варшавском замке, который является знаковым объектом для позиционирования власти польской, сначала была устроена небольшая часовня. Это был 1815 год, практически сразу после присоединения этих земель. Это была небольшая часовня. Через три года, в 1818 году, большая капелла этого замка была перестроена под православную церковь. Надо сказать, что она не стала той точкой, на которой можно было бы представить государственно-представительское помещение.

События 1826 года показали, насколько сложно сочетать православное и католическое в Варшаве. В апреле 1826 года великий князь Константин Павлович устроил в Варшаве символическое погребение императора Александра I, который был погребен в марте 1826 года в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, в Петропавловской крепости. Для этого в Варшавском замке были выставлены специально подготовленные инсигнии: держава, скипетр, корона и меч. Но главные события разворачивались в католическом соборе Святого Иоанна — кафедральном соборе Варшавы. Там был установлен большой катафалк, на который поставили бюст Александра I, и вокруг него в течение нескольких недель проходили разного рода церемонии, связанные с этой символической процедурой. При этом эти церемонии были весьма далеки от традиционных русских установок. Например, во время одной из них в церковь въехал рыцарь в латах, который переломил копье у бюста императора, таким образом показывая, что император мертв. Это символическое погребение Александра I показало, насколько сложно было создать в католической Варшаве православный центр, от которого Романовы могли бы здесь выстраивать собственное пространство власти.

Но вся глубина противоречий проявилась уже в 1829 году, когда произошла коронация Николая I в Варшаве. Коронация имела два аспекта. С одной стороны, ею Николай реализовывал 45-й пункт Конституции Польской, по которому он должен был короноваться как польский король. С другой стороны, очевидно, что он не спешил это делать, явно не был заинтересован в этой церемонии. Она состоялась через три года после его московской коронации, то есть в течение трех лет обсуждался церемониал, который должен будет произойти в Польше. Почему? Существуют разные трактовки. С одной стороны, суд над декабристами, участниками тайных обществ и следствие по их делу. С другой стороны, началась очередная русско-турецкая война. Но важно понимать, что само устройство этого церемониала представляло собой колоссальную проблему для коронационной комиссии. Если посмотреть архивные материалы этой комиссии, то становится ясно, что русские участники комиссии смотрели на разного рода описания польских коронаций, пытались их примерять на русский материал. Очевидно, что коронация, которая прежде всего попала в поле зрения, — это была коронация Станислава Августа Понятовского в 1764 году. Она состоялась в Варшаве, там же, где должна была состояться коронация Николая I.

Члены коронационной комиссии и император были шокированы тем, что увидели в этих текстах, потому что церемониал был принципиально другим. Что могло произвести на них такое гнетущее впечатление, в том смысле что это невозможно было реализовать с учетом русского материала? Во-первых, польский король не сам возлагал на себя корону, а это делал архиепископ, что совершенно невозможно для русской традиции. Во-вторых, в течение коронации польский король корону несколько раз снимал, в частности во время причастия. Во время коронации император должен был пройти несколько ступеней к алтарю, взойти на алтарь и, развернувшись к народу, вынуть меч из ножен, а затем крестообразно три раза ударить им по воздуху. После этого он должен был спуститься с алтаря и пасть ниц, сложив руки крестообразно. Все эти позиции были невозможны для русского материала.

В окружении императора возникала масса идей, как преодолеть эту проблему. В частности, Новосильцев предлагал проводить коронацию на Вольском поле, вне какого бы то ни было архитектурного или исторического пространства. На Вольском поле традиционно проводился польский лекционный сейм. Идея не была поддержана. В итоге коронация прошла в зале сената Варшавского замка, то есть в светском пространстве. Большая часть позиций соответствовала русской традиции. Состоялся въезд императора в Варшаву, был проведен смотр польской армии, присутствовала императорская фамилия, наследник и государственные чиновники. Оформление пространства было выдержано в русской традиции, вплоть до семиотических аспектов, символики цвета. Император, конечно, возложил на себя корону сам, принял скипетр и державу. Компромиссным вариантом можно признать то, что император Николай I по окончании коронации произнес присягу на французском языке.

Выбор языка здесь интересен. С одной стороны, французский был языком-посредником в дипломатическом этикете, и Александр I произносил свои речи в сейме на французском языке. С другой стороны, возможность языка-посредника, которую он предоставлял, была воспринята позитивно. Кроме того, именно в день коронации император и императрица присутствовали как на молебне в православной церкви, так и на службе в католическом соборе Святого Иоанна. Но в целом можно сказать, что эта попытка примирить две традиции власти, два дискурса власти оказалась безуспешной.

Рекомендуем по этой теме:
7411
FAQ: III отделение СЕИВк

Коронация коронованного монарха в светском пространстве вызывала большой вопрос у русских свидетелей. Можно согласиться с русским историком XIX века Николаем Карловичем Шильдером, который писал о том, что в духовном отношении именно в момент коронации произошел разрыв между династией и поляками. Дальнейшие события подтверждают эту трактовку: описание коронации было издано только на польском языке, и уже спустя несколько лет в этом зале сейма, в 1831 году, состоялась детронизация императора, и это была часть польского восстания 1830–1831 годов. Я думаю, что пространство власти оказалось некоторым предсказанием грядущих событий, оно возвестило начало противоречий, которые возникнут в XIX–XX веках.