Накануне войны в СССР сложилась политическая система, которую мы с полным основанием называем единоличной диктатурой Сталина. Заслуживают упоминания несколько черт этой системы. Сталин держал в своих руках все рычаги власти, принимал все принципиальные решения и старался тщательно контролировать ход выполнения этих решений. Коренным образом изменились взаимоотношения Сталина с его соратниками. В результате террора 1937–1938 годов были арестованы многие члены политбюро, а те, кто остался в безопасности, также пострадали, потому что часто арестовывали их родственников, ближайших сотрудников, и таким образом сами они попадали под удар.

Накануне войны Сталин еще больше сосредоточил в своих руках власть. В мае 1941 года было принято решение о назначении его председателем советского правительства, Совета народных комиссаров СССР, вместо Молотова. Политбюро в этот период практически не работало, его заседания подменялись заседаниями всякого рода узких групп, которые Сталин собирал по своему усмотрению. И даже такие ключевые решения, как, например, решение о заключении пакта о ненападении с Германией, политбюро не обсуждало. Эта система высшей власти показала свою неэффективность уже в первые дни войны. Неудачное, можно сказать, катастрофическое начало войны заставило изменить эту систему власти. Происходило это, конечно, не по какому-то плану, а под давлением определенных текущих обстоятельств, и первым шагом на пути к изменению политической системы единоличной диктатуры можно считать создание 30 июня 1941 года Государственного Комитета Обороны СССР.

История создания этого органа теперь достаточно хорошо известна. Тридцатого июня, находясь под большим впечатлением от крупных поражений Красной армии на фронте, Сталин не появился на работе, как обычно это бывало, в своем кабинете в Кремле. Соратники были встревожены, и по инициативе Молотова, собравшись все вместе, они приехали к Сталину на дачу и предложили ему создать Государственный Комитет Обороны под руководством самого Сталина. Есть косвенные свидетельства о том, что Сталин якобы испугался этого визита и даже подумал, что соратники приехали его то ли арестовать, то ли отстранить от власти. Эти сведения достаточно широко курсируют в средствах массовой информации, их источником является сын Микояна, который утверждал, что ему отец рассказывал о таких своих впечатлениях. Подлинные диктовки мемуаров Микояна не содержат такой информации. И вообще, если Микоян и рассказывал сыну что-либо подобное, то это тоже выглядит сомнительно, потому что совершенно невозможно предположить, каким образом Микоян мог представить себе, что думал Сталин в этот момент, когда принимал своих соратников. Я думаю, что с гораздо большим основанием мы можем говорить о том, что Сталин был удивлен. Действительно, соратники проявили инициативу, не поставив его в известность, появились на даче без каких-либо предварительных договоренностей, однако он принял эти правила игры, и это мы можем считать определенным исходным пунктом создания новой системы политической власти, точнее, трансформации старой системы политической власти.

Рекомендуем по этой теме:
17996
Главы: Сталин на войне

Уже создание ГКО показало достаточно важные тенденции развития этой системы. Во-первых, в эту коллективную руководящую группу вошли все старые члены руководства во главе с Молотовым, который стал первым заместителем Сталина. Это был определенный разрыв с традициями, которые Сталин стремился насадить накануне войны, когда он, наоборот, задвигал старых соратников и выдвигал на первый план молодых членов политбюро. Эта тенденция проявилась также в других решениях. Например, было принято решение о распределении обязанностей между членами ГКО. Каждый из них отвечал за развитие определенной отрасли экономики: Молотов, например, вначале за танковую промышленность, Маленков — за авиационную, Микоян отвечал за снабжение армии вооружением и обмундированием. Эти обязанности могли потом меняться, но смысл оставался один и тот же. Члены коллективного руководства получали достаточно широкие полномочия в рамках определенных задач, которые им поручалось решать. Они опирались на достаточно разветвленный аппарат ЦК партии, Советы Народных Комиссаров, имели в своем распоряжении большой штат помощников, включая своих заместителей, которые также имели большие права. Часто эти заместители были даже в ранге наркомов или каких-то других высокопоставленных функционеров советской системы. Очень важно отметить, что в этот период складываются и достаточно активно работают разного рода комиссии при ГКО. Одна из главных — это Оперативное бюро ГКО. Члены ГКО заседали без Сталина — Сталин не входил в Оперативное бюро ГКО — и при этом решали достаточно существенные вопросы. Только часть из этих вопросов выносилась потом на утверждение Сталина, на его подпись, и они принимались как решения Государственного Комитета Обороны.

По этому же принципу такой определенной оперативной самостоятельности действовали и другие комиссии при ГКО, например Трофейный или Транспортный комитеты (по названиям понятно, чем они занимались), Особый комитет, который обеспечивал проведение политики репарации уже на последнем этапе войны в Германии и Польше. Члены высшего советского руководства, которые вошли в ГКО, получили достаточно широкие полномочия для решения предназначенных им определенных задач. И это, конечно, очень серьезно повышало гибкость системы, ее действенность. Важно при этом отметить, что в период войны, в отличие от довоенного и послевоенного периодов, по крайней мере в высшем политическом руководстве не проводились никакие чистки, никакие репрессии, то есть это была достаточно стабильная, устойчиво функционирующая система.

Казалось бы, продемонстрировав такую эффективность в годы войны, эта система должна была сохраниться и в послевоенный период, однако Сталин, судя по всему, так не считал. Он считал, что это временная система, которая возникла в силу военных обстоятельств, может быть, он даже полагал, что это была некая вынужденная уступка. Во всяком случае, после войны он очень быстро ломает эту систему. После упразднения в сентябре 1945 года Государственного Комитета Обороны страной фактически руководит пятерка во главе со Сталиным. В эту пятерку входили Молотов, Берия, Маленков и Микоян. Они как бы представляли высшую власть в стране — конечно, прежде всего во главе со Сталиным. Однако уже в конце 1945 года и более активно в 1946 году Сталин предпринимает все меры, для того чтобы ослабить эту пятерку и фактически ликвидировать ее. Он подверг очень резкой критике Молотова в конце 1945 года, он потребовал в 1946 году введения в состав этой руководящей группы новых функционеров, новых членов политбюро. В частности, в конце 1945 года в эту руководящую группу был введен Жданов, а затем Вознесенский. То есть таким образом Сталин как бы установил новый баланс сил в руководящей группе. Эта тенденция постепенного ослабления соратников, лишения их прав и полномочий, тенденция новых репрессий против членов высшего руководства, что проявилось, например, в «ленинградском деле», разного рода атак против членов политбюро, что проявилось, например, в «мингрельском деле» или в критике Сталиным Микояна и Молотова в 1952 году, — эта тенденция существовала до конца жизни Сталина.

Таким образом, фактически он сделал все для того, чтобы подорвать то коллективное руководство, которое сложилось в годы войны. Однако сразу после его смерти новые руководители и соратники Сталина вернулись к этой практике, используя, несомненно, в том числе и те образцы, те модели поведения, тот опыт коллективной работы, который они приобрели в годы войны в ГКО.