Rating@Mail.ru

Культурная память о Первой мировой

Сохранить в закладки
17534
6
Сохранить в закладки

Историк Борис Колоницкий об источниках информации о Первой мировой войне, политике памяти европейских стран и травме Гражданской войны

Первую мировую войну в России нередко называют забытой войной или неизвестной войной. Такие оценки звучат на разных уровнях, из уст разных людей: так говорят в официальных речах, в кинофильмах, так называются серии книг, отдельные работы. С этим связан ряд вопросов. Уже на протяжении лет двадцати Первую мировую войну называют забытой войной, и, несмотря на все эти повторения: неизвестная, забытая, — Первая мировая война воспринимается именно так. Профессиональным историкам в этой связи уместно поставить несколько вопросов: «Является ли Первая мировая война действительно забытой в России?», «Как она забывалась, если это произошло?», «Как процессы памяти и забвения могут быть сопоставлены с процессами в других странах или других культурах?» и «Как это может влиять на предлагаемые проекты памяти о войне в России?»

Является ли война забытой в России? Фонд общественного мнения в августе 2014 года провел опрос, и выяснилось, что большой процент граждан нашей страны считают, что они что-то знают о Первой мировой, и уверены, что у них есть какой-то определенный источник информации: или какая-то книга, или спектакль, или фильм и так далее. Некоторые называют «Тихий Дон» М. Шолохова, что вполне объяснимо, ведь там действительно идет речь о Первой мировой войне, говорится о ней много, это очень интересный взгляд. Однако 3% жителей России в качестве источника информации о Первой мировой войне назвали «Войну и мир». Что это означает? Это означает, что люди полагают, что они знают, на самом же деле они ничего не знают.

Если мы продолжим анализировать этот опрос, источники, которые были названы, то мы увидим, что для жителей современной России нет никакого единого текста или единого образа, который олицетворял бы Первую мировую войну. Интересно, что очень часто упоминаются какие-либо российские произведения, хотя реже, чем Шолохов или «Война и мир», но практически не упоминаются какие-то иностранные тексты или образы. 1% назвал «На Западном фронте без перемен» Э. М. Ремарка, остальные авторы названы еще меньшим числом людей. Также видно, что школа, учителя, учебники оказывают очень малое воздействие на знание россиян о Первой мировой. Интересно отметить, что мало текстов или образов (их практически нет), созданных в годы Первой мировой войны, упоминаются как источник информации. Это очень интересно.

Итак, если война забыта, то почему она забыта? Ответ, который лежит на поверхности и часто дается, — это подавление политики памяти, сознательная политика забвения, проводившаяся коммунистической партией в период Советского Союза. Что тут говорить? Это имело место. Какие-то имена вычеркивались, например имена полководцев Первой мировой войны, которые стали потом белыми генералами. Уничтожались кладбища, запрещались ассоциации ветеранов Первой мировой, можно вспомнить и многое другое. Но тут мы должны задаться вопросом и изучить эту проблему всесторонне.

Американская исследовательница опубликовала книгу, которая посвящена советской памяти о Первой мировой войне в 20–30-е годы. И что у нее получилось? В 20-е годы реально существовало многоголосие памяти, то есть были интернационалистские проекты, которые маркировали патриотизм как нечто негативное, и в некоторых советских текстах того времени дезертирство из рядов империалистической армии рассматривалось как доблесть и геройство, но вместе с тем существовали и другие проекты. Иногда говорилось о патриотизме, иногда говорилось даже о высоком профессионализме российских генералов и офицеров. Эту линию памяти персонифицировал генерал А. А. Брусилов. Широко известно, что он стал сотрудничать с большевиками и получил не очень важный, но достаточно почетный пост в Красной армии. Когда генерал умер в середине 20-х годов, его похороны были одновременно, как это ни странно, религиозной, имперской и советской церемонией, потому что на венках были цветные ленты императорских военных орденов, сопровождал полк Красной армии, отпевали генерала в церкви и на церемонии отпевания присутствовал один из видных советских военачальников. Таким образом было объединено несколько линий памяти.

В 30-е годы ситуация несколько изменилась. Допустим, воспоминания Брусилова, которые первоначально пользовались большим успехом, не переиздавались. Но в конце 30-х — начале 40-х годов тема патриотизма вновь возвращается и в пропаганду, и в историографию, и начиная с 1941 года эта память используется в политических целях очень широко, Брусилов становится одной из центральных фигур патриотической мобилизации России, хотя это не всем нравилось. Появляются не только пропагандистские исторические работы — появляются романы, пьесы, посвященные Брусилову. Следует напомнить, что разрешается ношение орденов, боевых наград императорской армии в годы Великой Отечественной войны, хотя в 30-е годы за хранение таких наград человека могли арестовать, сейчас же фактически поощряется. На фотографиях, которые печатались в некоторых иллюстрированных изданиях, можно увидеть бравых советских офицеров и сержантов, у которых награды и Первой мировой войны, и Второй мировой войны соседствуют.

Как мы видим, разговор о том, что Первая мировая война подавлялась и забывалась, не совсем соответствует действительности, и этого ответа недостаточно. Наверное, были какие-то и другие причины, которые способствовали тому, что Первая мировая война забывалась в России. Одно объяснение также лежит на поверхности: травма революции и Гражданской войны, их последствия в известном смысле перекрыли травму Первой мировой, и чаще вспоминают именно эти более травматические события. Но мы должны также сказать, что во многих странах память о Первой мировой войне связана не только с официальными государственными церемониями, или с памятниками, или с социальными программами для ветеранов. Для многих европейских стран память о Первой мировой войне — это произведения литературы и искусства. Многие европейские страны смотрят на Первую мировую войну по-разному. Несмотря на попытки Европейского союза создать какую-то интегрирующую версию памяти, это сделать не получается. Даже у стран-победительниц, у Франции и Великобритании, память разная. Даже внутри некоторых стран память очень разная. Например, внутри Бельгии у фламандцев и валлонов воспоминания об этом событии тоже очень разные. Но европейцев объединяет некоторое общее поле культуры, для многих образованных людей Ремарк или Гашек — это тексты, которые формируют отношение к Первой мировой войне. Или, например, картина О. Дикса, или кинофильмы. Что же происходит в России? В России мы не можем назвать особенно много произведений, которые посвящены Первой мировой войне. В России едва ли мог появиться советский Ремарк: чисто технически это было сложно. И уж совсем сложно представить себе появление советского Юнгера, даже в 20-е годы, не говоря уже о 30-х. Но во многих европейских странах память о войне связана с произведениями, которые были созданы в годы Первой мировой войны.

Память о Первой мировой связана с произведениями, которые были созданы в годы войны в том числе писателями-фронтовиками и которые активно читались в годы войны читателями-фронтовиками. Например, для англоязычных людей Первая мировая война — это в первую очередь английская военная поэзия и несколько видных британских поэтов. Некоторые из них успели немало написать, но погибли в годы войны. И литература, и история искусства ряда европейских стран включают в себя творчество и иногда трагическую кончину этих людей. Когда мы говорим о России, то даже многие историки литературы не могут назвать какого-либо видного российского писателя или поэта, который бы погиб в годы Первой мировой войны. Специалисты по истории искусства могут назвать несколько имен художников, но они могут быть не очень известны даже образованным людям, которые не являются специалистами в этой области. С чем это можно связать? Одна из причин — узость культурного слоя в России, но не только узость, но и культурное многообразие России. В одном и том же полку прапорщиками могли быть пензенский семинарист, выпускник петербургского лицея или варшавского коммерческого училища. Они принадлежали к совершенно разным культурным мирам и не могли найти общего языка. Пример, обычно называющийся, — Николай Гумилев, который пошел добровольцем и творил, но даже товарищи по его собственному полку относились иногда иронично к его творчеству и не всегда понимали и разделяли взгляды поэта.

Но была еще одна причина, которую мы не можем не назвать. Многие видные представители российской культуры и искусства, поддерживая войну иногда своими произведениями, или текстами, или образами, вместе с тем сами не подтверждали свою творческую и политическую позицию своей жизненной позицией. То есть, заявляя о своем патриотизме, многие не спешили оказаться в армии вообще и в действующей армии в особенности. Мне кажется, здесь российская ситуация очень отличается от английской, французской, немецкой и итальянской. Наиболее близкий пример — это Италия. Поэтому, мне кажется, когда сейчас разные люди на разном уровне, государственные органы власти, фонды и общественные организации стремятся вспомнить героизм российских солдат, это вполне оправданно. Однако этот проект памяти несколько уязвим, мы не можем вспоминать Первую мировую войну в силу причин, о которых я сказал.

Над материалом работали

Читайте также

Внеси свой вклад в дело просвещения!
visa
master-card
illustration