Может быть, это тривиальное утверждение, но, конечно, одной из ключевых фигур, а может быть, и самой ключевой фигурой Древней Скандинавии, вне всякого сомнения, был Снорри Стурлусон — исландец, которого в общем знают даже у нас в стране благодаря тому, что он сделал. Может быть, не знают деталей его биографии, но в целом представляют, кто это такой. Между тем это фигура в чем-то исключительная и замечательная, потому что он был автором некоторых самых знаменитых текстов скандинавской культуры, которые дошли до нашего времени. При этом во всех текстах есть, как и в жизни самого Снорри, зерно непримиримых противоречий, которые всю жизнь его раздирали изнутри и заставили его окончить жизнь трагически.

Взять «Младшую Эдду» — замечательное сочинение, что-то вроде учебника скальдического искусства, а для нас это прежде всего неоценимый, неизбывный источник сведений о скандинавской мифологии, потому что именно там, в этом тексте, Снорри Стурлусон попытался дать что-то вроде связной мифологической истории, связного рассказа о мифологическом мире. Получилось у него или нет — это другой вопрос, но существенно, что, будучи учебником скальдического искусства, этот учебник написан тогда, когда скальдическое кончалось на глазах. Можно в каком-то смысле сказать, что оно и кончилось, как только этот учебник был выпущен в свет. То есть он, с одной стороны, стремился суммировать и свести воедино все, что он знал о древности, а знал невероятно много, и, с другой стороны, это же знание ставило точку, некоторый такой предел на развитии традиции.

Другой знаменитый текст, авторство над которым, возможно, принадлежит Снорри, во всяком случае, у нас нет таких четких указаний, но похоже на то, это знаменитейший «Круг Земной» — свод королевских саг, свод рассказов о конунгах Норвегии с самой глубокой древности до XII века — с XII веком там отдельная история. Замечательно, что Снорри Стурлусон рассказывает или составляет свой «Круг Земной» и заканчивает там, где начинается другая знаменитая сага — «Сага о Сверрире». Он как бы берет ножку от стола и приделывает все оставшееся к этой ножке, всю предысторию. Текст замечательный. Он есть в прекрасном русском переводе, я всем рекомендую его прочесть. Замечательно при этом, что этот текст написан исландцем, исландским патриотом в каком-то смысле, а дело в том, что Снорри Стурлусон на каком-то этапе своей жизни был, наверное, самой могущественной фигурой в Исландии. Он был очень состоятельным, благодаря удачным бракам, благодаря хорошим друзьям, с которыми он умел находить общий язык, благодаря тому, что он несколько раз избирался законоговорителем, то есть главной политической фигурой в Исландии того времени, и благодаря удачным бракам его детей. Известно, например, что некоторые с завистью отмечали, что так, как Снорри себе устраивает свойственников, никому не удавалось, так ловко он устраивает политические союзы. Вместе с тем он человек, который, наверное, в каком-то смысле повинен в том, что Исландия потеряла независимость в XIII веке. После, правда, кровопролитнейшей, чудовищной гражданской войны, в которой Снорри Стурлусон занимал, надо сказать, исключительно важное положение. Он был действующим лицом этой войны, плетя всякие политические интриги, при этом, кажется, есть сага о Снорри Стурлусоне, где кое-что можно узнать. Кажется, ему не довелось ни разу в жизни убивать человека при этом. Это довольно нетипичная ситуация гражданской войны для мужчины.

Рекомендуем по этой теме:

Снорри Стурлусон при этом пишет историю Норвегии, причем исчерпывающую, в каком-то смысле всепоглощающую историю королевского рода Норвегии. Как это объяснить, не всегда понятно. Почему именно за этот текст он взялся? Может быть, речь шла о том, что он, конечно, с Норвегией очень тесно сотрудничал, причем не в пользу Исландии. Дело в том, что он поддерживал норвежского правителя (ярла) Скули, который претендовал на норвежский престол, не очень имея на это право, потому что был вполне законный, легитимный конунг Хакон, который — его называют Хакон Старый, но на самом деле он был тогда очень молодым человеком — по молодости не мог занять этот престол, поэтому ярл Скули был его регентом. Конечно, он, как всякий регент, хотел отнять у него все, что мог. Из-за этого и в Норвегии разразилась гражданская война. Но вот Снорри Стурлусон очень тесно сотрудничал с ярлом Скули, явно с ним дружил, и как-то в голову ему не пришло, что ведь конунг Хакон когда-нибудь вырастет, возмужает и, может быть, даже займет норвежский престол, что и произошло со временем. И с какого-то момента Снорри Стурлусон пользовался всеми благами, которые могла предоставить норвежская королевская власть: он получал титулы, владения, был агентом влияния в Исландии, конечно. Как-то про патриотизм было забыто на этом этапе. А как только конунг Хакон вырос, он впал в немилость. И кончилось это дело тем, что к Снорри были подосланы наемные убийцы после целого ряда конфликтов и его бывший зять, то есть муж его дочери, с группой людей ворвался в усадьбу Снорри, которая существует до сих пор, и существует бассейн с горячим источником, где сидел Снорри и обдумывал свои делишки, — об этом тоже рассказывается в саге.

Ворвались, Снорри попытался убежать от убийц, сначала спрятался, но они по пути поймали священника, который его выдал, и тогда Снорри нашли в погребе, и состоялся знаменитый, известный всякому скандинависту диалог между убийцами и жертвой, когда главарь наемных убийц говорил «руби его», на что Снорри говорил «не надо рубить».

И так несколько раз это было повторено. В конце концов Снорри был зарублен у себя дома, так что его политическая карьера, обладая несомненными взлетами и совершенно замечательными эпизодами, окончилась трагически и плачевно.

Надо сказать, что Снорри, конечно, человек, который во многом опередил свое время. Наверное, было бы уместней говорить о нем не как о человеке Средневековья, а как о таком титане Возрождения. Хотя опередил он свое время благодаря своей большей, чем у других, опрокинутости в прошлое, если угодно. Его даже в некоторых современных англоязычных работах называют чем-то вроде антиквара. Это не очень правильно, потому что, конечно, этот термин к нему не подходит. Но то, что он собирал древности, обожал их и чувствовал себя последним носителем некой древней замечательной и славной традиции, — это несомненно. В частности, это определило то, что Снорри, вообще говоря, был и скальдом. Он сочинял скальдические стихи, а не только учебники скальдического мастерства. И вообще одна из частей его скальдического учебника, который весь написан прозой, с огромным количеством цитат из скальдической поэзии, третья часть, не переведенная, кстати, на русский язык по понятным причинам, — это огромная поэма самого Снорри, поэма скальдическая, посвященная ярлу Скули и конунгу Хакону, где все, что он описывает в своем учебнике, демонстрируется на деле.

Но, как ни странно, от Снорри дошло довольно мало скальдических сочинений, что нетипично для скальдов, вообще говоря. Уж если какой-то скальд и известен, то все-таки от него некоторое количество стихов доходит. От Снорри дошли стихи, которые всеми были восприняты как крайне неудачные, и, более того, стихи, над которыми явно смеялись и насмехались оппоненты Снорри, его недоброжелатели. Дело в том, что, конечно, Снорри, помимо всего прочего, могли не любить за слишком тесную связь с Норвегией. Он действительно, судя по всему, написал несколько хвалебных поэм в честь ярла Скули. И вот одна строфа из этой поэмы, собственно, и стала предметом насмешек, потому что люди в Исландии смеялись над тем, что ее можно было из-за богатства исландского языка, в котором многое можно понять и так и этак, а особенно в скальдической поэзии, где вообще двусмысленность заложена в саму основу поэтики, эти стихи можно было понять так, что он любит целовать ярла в жесткую морду. И конечно, это намек чрезвычайно унизительный для той эпохи — намек на гомосексуальность. Но судя по тому, что мы знаем о его внебрачных детях, никакой гомосексуальности не было. Но тут, конечно, дело не в исторической справедливости, а в том, что строки Снорри были повернуты таким образом, что они действительно выглядят смешно. В них появляется намек на то, что у них с ярлом Скули, норвежским магнатом, который хочет прибрать Исландию к рукам, какие-то специальные интимные отношения — все это было осмеяно, на это сочинялись пародии, от чего Снорри был в ярости. Но парадоксальным образом это то немногое, что для нас сохранилось от Снорри. Совершенно замечательная поэма в конце «Младшей Эдды», но поэма, носящая сугубо такой, я бы сказал, учебный и прикладной характер: показать, как можно применять приемы. И неудачные скальдические строки, которые осмеивались всей южной четвертью Исландии, людьми из южной четверти Исландии, были предметом насмешек и пародий. Вот такова трагическая в чем-то жизнь и судьба, наверное, самого замечательного человека в Исландии XIII века.