Совершенно особым статусом в Российской империи обладали медицинские степени. Более того, каждый выход нового устава или положения о присуждении ученых степеней всегда сопровождался оговоркой, что это не касается врачебных степеней, что это не касается медиков, лекарей, фармацевтов, повивальных бабок. Дело в том, что врачи в Российской империи подчинялись одновременно трем ведомствам. Это Министерство народного просвещения, поскольку медицинский факультет находился в составе университетов, а университеты были в ведомстве Министерства народного просвещения. Одновременно распределение и вся система такого медицинского обслуживания Российской империи находилась в системе Министерства внутренних дел. Там существовал медицинский департамент, затем существовал медицинский совет из чиновников и профессоров. И третьи ведомства — это военные ведомства, то есть военно-сухопутных, военно-морских дел — это ведомства, которые занимались военными врачами. И подготовка врачей в Российской империи осуществлялась через медицинские факультеты университетов и через медико-хирургические академии. Такая академия была создана в конце XVIII века в Петербурге из хирургических школ, а потом было открыто ее отделение в Москве, и оно существовало до 1842 года, когда московское отделение медико-хирургической академии слилось с медицинским факультетом Московского университета.

Особенность подготовки врачей в Российской империи заключалась в том, что, как правило, на медицинский факультет набирались люди из социально низких слоев. Это очень отличало Российскую империю, допустим, от Британии, Германии, Австрии, где врачами становились люди из социально высоких слоев, имеющие связи, какую-то такую социальную поддержку, сеть. Они учились платно и потом обретали частную практику, становясь в общем обеспеченными людьми с большой репутацией.

В Российской империи врачами становились, как правило, люди из социально низких слоев. Это были выходцы из духовенства, это были дети приехавших и оставшихся на русской службе врачей. Дело в том, что в XVIII веке врачами в Российскую империю поступали в основном поляки, польские врачи. А в конце XVIII века врачами и аптекарями становились выходцы из немецких университетов, потому что там прошла реформа такого медицинского образования, медицинское образование было соединено с клиническим образованием. То есть выходили из такого университета подготовленные к практике врачи. Потому что это было неочевидно для средневекового университета — там изучение медицины не давало таких практических навыков, это был человек, который просто изучал предметы врачебных наук.

Рекомендуем по этой теме:
12020
Средневековый университет
Обучение на медицинском факультете было трудным. Оно было на один год дольше, чем на других факультетах, оно требовало знания латыни, а в русских гимназиях латынь не изучали по тем временам. Как правило, ее изучали выпускники духовных семинарий, поэтому если на остальные факультеты были ограничения для выходцев из духовного сословия, то на медицинский факультет их принимали.

Забегая вперед, надо сказать, что во второй половине XIX века медицинские факультеты вообще станут таким сборищем для всех социально ущемленных, ограниченных, как-то дискриминируемых слоев населения. В частности, не случайно, что первые женщины в университетах появляются именно на медицинском факультете, еврейские студенты, как правило, на медицинском факультете, а в первой половине XIX века это так называемые разночинцы. У них не было денег для того, чтобы учиться, соответственно, они учились за государственный счет, то, что называется казеннокоштные студенты. Они жили при университетах, в общежитиях, и вся их последующая жизнь зависела от государственной службы, на которую они распределялись, и от того жалования, которое они будут получать. Это кардинально отличает социальный статус врача в Российской империи, всю ту систему ученых степеней, о которой мы сегодня говорим, и всю ту систему ученых степеней, которая тогда существовала.

Дело в том, что, проучившись в первой трети XIX века четыре года, а после устава 1835 года пять лет, выпускник медицинского факультета должен был за каждый год отработать государству полтора года, то есть получалось либо 6 лет, либо 7,5 лет. И он никогда не знал, куда его зашлют чиновники Министерства внутренних дел или военного ведомства. Это могли оказаться резервные войска, это мог оказаться полковой госпиталь, это могла оказаться крепость на Кавказе, где он будет лечить местный гарнизон, или он мог стать городским, уездным врачом, губернским врачом, и это тоже несладкая доля, потому что если полковой врач лечит в госпитале стационарных больных, то уездный врач ездит по всем деревням и селам, по разбитым гужевым дорогам, и в общем это была тяжелая должность.

Для того чтобы выскочить хоть как-то и улучшить свое положение, вырваться из тяжелых условий, у него была возможность защитить диссертацию, получить ученую степень. Для этого ему предоставлялось несколько возможностей. То есть он мог написать медико-топографическое описание. Это описание подразумевало учет и изучение природных и человеческих ресурсов региона, где он работает, где он служит. То есть появились такие медико-топографические описания, допустим, Мариупольского уезда, Херсонской губернии, барнаульских заводов и так далее. Их была масса, этих описаний, и это давало звание штаб-лекаря, которое на основании этого описания он получал, и более высокий чин. Тогда его перемещали на более высокую должность, повышалось его жалование, и он мог улучшить свою карьеру.

Он мог сдать все экзамены и защитить диссертацию по так называемой сциентической нозологии — это наука о болезнях. То есть врач описывал свой опыт излечения каких-либо болезней, болезни данного региона, как они протекают, как их надо лечить, и это было очень важно для мировой медицины, потому что тогда составлялись такие мировые справочники болезней. Тогда он получал степень доктора медицины.

Самой высокой степенью была степень доктора медицины и хирургии. Тут уже требовался опыт успешных хирургических операций, и тогда врач должен был предоставить историю болезни прооперированных им больных и, соответственно, опубликовать на латыни диссертацию, в которой бы излагались новые способы успешного хирургического вмешательства. За это он получал, соответственно, докторскую степень и составлял элиту профессии.

Изучение диссертационных, аттестационных дел из архивов университетов показывает, что медики были единственной группой ученого сословия, которым выдавались ученые степени на факультетах, а дальше не требовалось их утверждения в министерстве.

Потому что по всем остальным наукам человек защищался на факультете, факультет высказывал свое мнение, голосовал, а потом эти документы отсылались в министерство, и министр мог, в принципе, не утвердить эту степень. Или мог утвердить, но не дать за это чин, если, например, счел, что мнение факультета кажется ему необоснованным, подозрительным, или отправить, как делал Уваров, на внешнюю экспертизу. В отношении врачей этого не делалось никогда. Более того, есть целый ряд дел, когда на факультете разгорались профессиональные битвы. В частности, была интересная история о защите диссертации в 1841 году, диссертации хирурга Барсова в Московском университете, когда на его диссертацию о хирургическом лечении мочевого пузыря написал отзыв декан факультета Альфонский. Отзыв на диссертацию очень позитивный, положительный, на одну страничку, я полагаю, потому что были такие стандартные отзывы.

Другой профессор, Иконников, который был специалистом по этой теме и считал себя практикующим хирургом, хотя у него была маленькая практика, написал отрицательный отзыв. Более того, когда весь факультет проголосовал за диссертацию и отправил документы в ученый совет университета, Иконников написал развернутый отзыв на нескольких листах, по-моему, на пятнадцати, в котором он обосновывал, что эту диссертацию нельзя принять. Совет университета вернул на факультет. И вот тогда Альфонский пишет на эту диссертацию (диссертация — 150 страниц) рецензию 80 страниц, в которой он обосновывает значимость диссертации, как надо корректно писать рецензии, по каким критериям мы оцениваем докторские диссертации, и это уже с точки зрения истории профессии становление профессионального сознания. Это когда не государством регулируется присуждение ученых степеней, это не аналог чину, а профессиональные репутации, которые вырабатываются в ходе таких дискуссий.