Какие существуют стереотипные представления о российских реформах и контрреформах? Почему после смерти Петра I произошла коррекция намеченного им курса? Какие изменения произошли в период правления Елизаветы Петровны? Об этом рассказывает доктор исторических наук Александр Каменский.

Слово «реформы» — одно из наиболее часто употребляемых слов русского языка за последние 25 лет. Мы с вами вот уже 25 лет живем в эпоху реформ. При этом есть люди, которые считают, что реформ слишком мало и что, наоборот, надо проводить гораздо больше реформ, а есть люди, которых, я бы сказал, бросает в дрожь от одного слова «реформа» и которые реформ очень боятся.

Такое отношение к реформам связано с двумя вещами. Первое — это то, что реформа в России до сих пор не стала тем, чем она является в большинстве развитых стран. Она не стала, в сущности, повседневным, обычным инструментом управления государством. У нас реформа остается чем-то, я бы сказал, эксквизитным, чем-то необычным, что сваливается на голову населения время от времени и всячески его поражает. Второе обстоятельство имеет отношение уже к истории — это существование целого ряда стереотипных представлений об истории российских реформ. В частности, что никакие реформы в России никогда не доводились до конца — об этом можно прочитать во многих текстах, что реформы в России всегда проводились исключительно после каких-то катастроф, в том числе каких-то крупных военных поражений, и что после реформ обязательно должны быть контрреформы.

Что очень интересно, если мы посмотрим в какие-то энциклопедические словари, например, советского времени, то найдем там достаточно внятную и подробную статью о том, что такое реформы в самом общем теоретическом смысле. А вот если мы откроем на слове «контрреформы», то там обнаруживается нечто странное, потому что выясняется, что контрреформы вообще в истории человечества, согласно советским энциклопедическим словарям, произошли только один раз и только в России в XIX веке, в царствование Александра III — только тогда и больше нигде.

Рекомендуем по этой теме:
25271
Табель о рангах

Это уже само по себе говорит о том, что проблематика реформ в науке до недавнего времени была не очень хорошо разработана. Естественно, что в конце XX века, на рубеже 80–90-х годов, в 90-е годы и дальше, ученые стали более внимательно, в силу понятных причин, смотреть на то, что такое реформа, и смотреть, когда реформы удаются, когда не удаются, почему они не удаются и так далее.

Когда мы говорим об истории русских реформ, то, конечно, одно из того, что в первую очередь приходит нам в голову, — это реформы, преобразования Петра Великого, которые произошли в России в первой четверти XVIII века, которые действительно были радикальным переворотом во всей русской жизни, которые коснулись практически всех сфер русской жизни, которые, в сущности, сформировали ту Россию, что мы знаем, которые определили вектор дальнейшего развития страны, — безусловно, так.

Что происходит дальше? А дальше — тишина, дальше наступает какой-то мертвый период, когда после смерти Петра вроде бы никаких реформ не происходит. Более того, даже некоторые историки в свое время писали об этом периоде, а это период, мы с вами помним, часто называют эпохой дворцовых переворотов, и об этом периоде писали как о времени контрреформ.

Дело в том, что Петровские реформы — давайте вспомним, что Петровские реформы заняли больше четверти века, около тридцати лет примерно, — это был очень тяжелый период для России. Эти реформы затронули практически все сферы русской жизни. То есть это радикальный переворот. А люди того времени вообще все новое воспринимали с гораздо большим страхом, чем воспринимают люди сегодня. Потому что люди в этом смысле были более консервативны, это было традиционное общество с традиционным сознанием. И к тому же из этих почти тридцати лет двадцать один год шла война. Это период, который потребовал колоссального напряжения сил всего русского общества, всех слоев русского общества. Но люди не могут жить в этом состоянии постоянно, они нуждаются в какой-то передышке.

Эта передышка наступает после смерти Петра. Эта передышка нужна еще для того, чтобы понять: а то новое, что было сделано, те реформы, которые произошли, как они работают? Насколько они эффективны? Что произошло? Что хорошо и что плохо? Во-вторых, дело в том, что Петр оставил Россию в очень тяжелом состоянии.

Павел Николаевич Милюков в свое время писал так: «Петр возвел Россию в ранг великой державы ценой разорения страны».

Действительно, после Петра Россия в очень тяжелом положении. Причем Петр умирает в январе 1725 года, и именно в 1725 году становится впервые известно, как удалось собрать подушную подать, которую только недавно ввели — в 1724 году ее впервые собирают, а итоги становятся известны в 1725-м. И когда смотрят на эти итоги, то видят, что очень много недобрали. Подушная подать идет в основном на содержание армии, а армия обеспечивает статус великой державы. А денег нет.

Люди, которые пришли к власти, — а это люди в общем достаточно опытные, это люди, которых Петр вырастил, — начинают думать, что же делать. Откуда деньги взять? Они начинают придумывать способы экономии средств. Они начинают экономить в том числе на чем-то, что до этого сделал Петр. Таким образом, они проводят некоторую коррекцию результатов Петровских реформ. Но при этом они не покушаются на самое основное, они не покушаются на основы Петровских реформ: не меняют характер службы, не меняют систему центрального управления — все это остается незыблемым, они затрагивают какие-то частности. Петр затеял какую-то стройку века, на которую идет куча денег, они говорят: «Нет денег, все, прекращаем это дело». Петр устроил кучу каких-то учреждений, создал на местах, и Петр не завершил эту реформу местного управления, он просто не успел, и эти учреждения зачастую дублируют друг друга — значит, давайте сократим.

Когда они между собой это обсуждают, они вспоминают: а раньше-то, до Петра, как замечательно было, было чудесно. Чиновникам вообще жалования ведь не платили, они, как в ту пору говорили, кормились от дел. К ним просители приходили и платили за услуги. Они кормились от дел, а теперь надо жалование платить из государственной казны, а денег нет. Но при этом они не решаются отменить жалование. А это очень важная петровская новация. Этот период после Петра на самом деле не период контрреформ, а это период определенной коррекции курса.

К середине XVIII века Россия уже приходит в себя, она вздыхает, так сказать, отдыхает. И середина XVIII века — это время царствования дочери Петра, Елизаветы Петровны. Елизавета не была носителем какой-то серьезной политической программы. Мы знаем, что эта женщина больше всего на свете любила наряды, балы, маскарады и так далее. Хотя это не означает, что она была какой-то такой совсем легкомысленной и пустоголовой. Она была достаточно трезвой и разумной женщиной, но в ее голове не рождались планы политических или иных реформ.

Рекомендуем по этой теме:
30550
Реформы Екатерины Великой

Тем не менее давайте посмотрим, что происходит в царствование Елизаветы. В царствование Елизаветы возникает Московский университет, Академия художеств, возникают первые русские банки — совершенно потрясающая вещь. Это же огромная, важная новация. Их всего два. В Англии в это время существуют уже сотни частных банков, в маленькой Англии, а в России всего два банка и те государственные, не частные, но это тоже очень большой шаг вперед.

При Елизавете Петровне происходит реформа, которая обычно даже в школьных учебниках упоминается, — ликвидируются внутренние таможни. Надо сказать, что эта реформа в России была осуществлена раньше, чем, например, это произошло во Франции. Во Франции только после революции 1789 года, а в России уже сейчас. Что происходит? Что это означает? Это означает, что сделан очень важный шаг, для того чтобы страна превратилась в то, что мы с вами сегодня называем единым экономическим пространством. Потому что таможни — это барьеры. И происходит очень интересная вещь. Ведь таможни ликвидируются на том пространстве, которое в XVIII веке называется Великороссией, но это не вся Российская империя, у нее есть еще регионы. И один из этих регионов — это регион, который называется Малороссия, Украина. А украинские купцы везут хлеб продавать в Россию, и на административной границе, как бы мы сегодня сказали, есть эти таможни. И они обращаются, украинцы, к гетману Разумовскому, чтобы он похлопотал перед государыней, чтобы эти таможни на границе тоже ликвидировали. Она говорит: «Конечно, а почему бы и нет?» Ликвидируют таможни. Что это означает? Это означает, что Малороссия, Украина, интегрируется в общеимперское пространство.

Оказывается, происходят такие достаточно важные новации.

Нельзя сказать, что этот период — а Елизавета Петровна правит Россией 20 лет — период без реформ, период какого-то застоя.

Не говоря уже о том, что в это время — мы знаем, до нас дошло огромное количество разнообразных проектов, которые не реализуются по разным причинам, — творческая, прожектерская активность наблюдается, без всякого сомнения. А дальше наступает царствование Екатерины уже с очень серьезной политической программой, важными реформами в самых разных областях: и реформой государственного управления, и сословной реформой, и очень важной реформой образования.

Таким образом, оказывается, что практически весь XVIII век — это век реформ. Другое дело, что эти реформы происходят в разное время с разной интенсивностью. Сами они имеют разный масштаб. Некоторые из них, как Петровские реформы, — это реформы радикальные, другие умеренные. Но это опять же связано с тем, что реформа и в это время, несмотря на то что она присутствует все время, не становится обычным, привычным элементом политики.