Что для Сократа было признаками богатства и бедности? Как происходил обмен знаниями в античных Афинах? Почему появление софистов было воспринято современниками как скандал? На эти и другие вопросы отвечает профессор отделения культурологии НИУ ВШЭ Михаил Маяцкий.

В истории философии среди самых известных тем и самых изученных фигур появляются или становятся актуальными темы, которые раньше не попадали в фокус научного внимания. И хотя кажется, что уже все изучено, выясняется, что какой-то аспект того или иного мыслителя остался незатронутым исследовательским вниманием. К таким аспектам относятся экономические взгляды Сократа.

Кажется, что эта тема странная, поскольку многие историки экономической мысли отказывают даже Аристотелю, не говоря уже о Платоне и тем более о Сократе, в какой-то артикулированной экономической мысли. Тут дело даже не в том, что Сократ не написал ни одной строки и не оставил ни одного экономического сочинения, да и просто никакого сочинения, но, скорее, в том, что это был человек крайне бедный, а наше сегодняшнее сознание привыкло как-то ассоциировать экономическую компетентность с некоторым достатком. Если вы такие умные, почему вы такие бедные, условно говоря. Сократ по крайней мере по внешним меркам, в том числе по меркам его современников, был бедным человеком.

Можно приводить разные факты из его жизни: уже на смертном одре друг предложил ему новую накидку, и тот ответил, что раз старая пригодилась для жизни, то пригодится как-нибудь и для смерти. Такие детали рассыпаны по сократовским сочинениям — имеются в виду сочинения учеников Сократа, прежде всего Платона.

Рекомендуем по этой теме:

Он носил, видимо, чистую, но довольно поношенную и дырявую одежду. И тем не менее он себя бедняком не считал. И это была совершенно выношенная концепция. О ней, об экономической концепции Сократа, мы знаем больше не от Платона — его, несомненно, наиболее выдающегося ученика, а от Ксенофонта. Исследователи античной философии прекрасно знают, что это два главных источника о сократовской философии наряду с другими учениками Сократа, и, вероятно, знают о том, что Платон сообщил нам слишком много лишнего о Сократе, добавленного. Его «фиктивный» Сократ лишь отчасти совпадает с историческим.

Реконструкция исторического Сократа навсегда останется недосягаемой задачей, мы никогда точно не узнаем, о чем он говорил своим ученикам, мы все это знаем только в их пересказах. Хотя, несомненно, Платон был самым одаренным его учеником, Ксенофонт уступал ему в философском даре, и именно в силу этого, возможно, Ксенофонт сообщил нам более достоверный образ Сократа — просто потому, что у него не было такой буйной, как у Платона, фантазии, чтобы придумывать.

Ксенофонт оставил нам целый ряд диалогов, посвященных быту. Раньше это воспринималось просто как бытовые разговоры о том, как прожить, как свести концы с концами. Но затем выяснилось, что, сопоставленные вместе, все эти фрагменты, реплики создают довольно целостную картину экономических взглядов самого Сократа. Он жил в обществе, где обмен, дар, потлач были главным механизмом жизнедеятельности, хотя уже первые деньги, то есть чеканная монета, были изобретены.

Сократ подчеркивает смену вех. Он четко ощущал в молодости, что быть богатым означало быть способным вести самостоятельную жизнь, ни от кого не зависеть, тогда как в старости он видел, что у молодежи, которая его окружала, ценности изменились и обладание вещами стало синонимом богатства. Семантический сдвиг в самом понимании богатства уже характерен для этой во многом переломной, кризисной эпохи в афинской истории. Сократ отказывался считать количество вещей, их изобилие признаком богатства — всегда нужно ставить в соответствие вещи, блага и потребности.

Человек, у которого мало потребностей и мало вещей, может быть богаче человека, у которого много потребностей и много вещей.

Именно это соответствие дает представление о богатстве человека.

Меня эта тема еще интересует в контексте общей проблематики, меня интересующей, производства знания: как существовал философ, носитель определенного знания в эту эпоху. Сократ, как мы знаем, беседовал с гражданами Афин запросто, ничего от них не требовал, но вместе с тем совершенно очевидно, что его ученики — кто к нему приходил регулярно, а не просто натыкался на него на улицах Афин — приносили ему что могли. В этом состояла и имущественная компонента этого обмена: Сократ давал ученикам нечто (об этом можно отдельно говорить: что он им давал, какую способность), за это ученики давали ему что могли.

В этой связи появление софистов, платных учителей знания, составляет определенный разрыв в этой традиции, и он был воспринят современниками как скандал. Часто в учебниках этот скандал интерпретируется как отказ от бескорыстного дарования знания — это анахроничная поздняя интерпретация, христианская, когда бескорыстие было возведено в доблесть. Для афинянина той эпохи именно обмен, который никогда не может быть эквивалентным, наоборот, всегда агональный, соревновательный, по принципу «я даю, чтобы ты дал больше, тем самым спровоцировав меня на еще больший дар». Это было нормой, поэтому появление софистов было скандалом именно в этом отношении, что устанавливалась фиксированная плата за знание, в то время как при общении с Сократом каждый приносил столько, сколько мог. Кто ничего не мог принести, ничего не приносил; кто мог принести даже больше, чем фиксированная плата софистов, тот приносил больше. В этом смысле знание было доступно всем, и плата не была фиксирована сверху (снизу она была фиксирована нулем).

Это тоже нужно учитывать в понимании взаимоотношения философии и софистики, которое в общем длится уже не первое тысячелетие, и понять, почему для сограждан Сократа их различие не всегда было очевидным. Надо учесть, что экономические представления Сократа были связаны с темой дружбы, фоновой для античного общества: обмен услугами между друзьями — это основа античного социума. Каждый человек выступал эвергетом, то есть благотворителем для другого, и поэтому Сократ удивляется в диалогах, описанных Ксенофонтом, что люди гораздо тщательней относятся к выбору раба, к выбору даже неодушевленного блага, чем к выбору друга, что сегодня может нас шокировать, поскольку дружбу мы рассматриваем в контексте бескорыстности, хотя часто это наша лицемерная позиция, мы чего-то все-таки ждем от друга, не желая это эксплицировать. Для Сократа в этом не было ничего постыдного, он буквально оценивал друзей в минах серебра, то есть в денежных единицах. И это нужно рассматривать в общем контексте проблем занятости, складчины. Очень важный для греков термин «эранос» (ἔρανος), означавший одновременно какой-то канадский пикник, когда каждый приносит что-то свое, и общую систему займов между друзьями, беспроцентных и бессрочных, которые служили цементом для социума.

Рекомендуем по этой теме:

Здесь надо учесть то, что софисты, как правило, были приезжими учителями знания, поэтому они были исключены из сложившейся поколениями ткани общественных отношений и спешили монетизировать свое знание. В этом смысле они, конечно, произвели революцию, ведь в какой-то мере они являются предками всех нас, всех тех, кто зарабатывает преподаванием. Но от современников им досталось, поскольку их обвиняли, их сравнивали с проститутками, их оппозиция философам навсегда поставила клеймо на их деятельности. Конечно, они противоречили многим культурным привычкам, например, тем, что уметь говорить в суде, уметь вести себя на народном собрании, уметь строить свои аргументы в представлении греков должно было принадлежать каждому, а не быть доступным только тем, кто способен заплатить соответствующую цену.

Пара слов, почему, как мне кажется, эта тема возникла в современной историко-философской науке. На это тоже есть социальный заказ. Кооперация, копилефты, самые разные формы внемонетарного обмена знаниями проникают в нашу когнитивную повседневность. И в этом смысле представления об этом античных философов стали интересными и актуальными. Надо сказать, что Античность готовит нам еще много сюрпризов. Несколько из другой оперы можно привести пример о том, как Аристотель, который слыл в основном метафизиком, физиком, психологом в каком-то смысле, все больше стал цениться как настоящий биолог, как основатель биологического знания, лишь сегодня получающий свою настоящую оценку.